А потом, улыбаясь, принялся разбрасывать монеты.
Мужчины напряженно за ним наблюдали. Даже самая мелкая из этих монет равнялась плате за целый день работы в доках Кассау.
А Ивар продолжал пригоршнями разбрасывать перед рыбаками деньги.
— Сражайтесь! — отчаянно закричала белокурая девушка. — Сражайтесь!
Один из рыбаков не выдержал, наклонился и схватил монету.
В тот же миг одним широким жестом Ивар Раздвоенная Борода высыпал остатки золота на землю. Еще двое наклонились за деньгами.
— Сражайтесь! — снова завопила белокурая девушка. — Сражайтесь!
Первый мужчина, склонившись к земле, поднял другую монету, а потом и еще одну.
Его примеру последовали двое стоявших с ним рядом рыбаков.
И тогда не выдержали остальные, побросав оружие, они опустились на колени и принялись сгребать монеты.
— Трусы! Жалкие слины! — зарыдала девушка.
А потом она уже не могла больше кричать, потому что веревка у нее на шее натянулась, и вслед за другими рабынями она побежала мимо ползающих по земле рыбаков Кассау.
Не встретив никакого сопротивления, мы проскочили мимо рыбаков и остальных горожан и оказались на причале, возле которого я увидел стройного и быстрого змея Ивара Раздвоенная Борода. На корабле оставалось десять человек. Восемь из них стояли с луками наготове; никто из жителей Кассау не осмелился приблизиться к кораблю; небольшой северный лук с короткими тяжелыми стрелами не сравнится по дальности с большими крестьянскими луками южан, которыми пользовались рэнсоводы дельты, но в ближнем бою, на расстоянии в сто пятьдесят ярдов, его убойная сила достаточно велика. Кроме того, с ним гораздо удобнее обращаться, чем с крестьянским луком, напоминающим лук тачаков, инкрустированный рогом. Такие луки очень удобны в сражении на кораблях — вынув весло, можно пускать стрелы сквозь образовавшуюся амбразуру. Еще двое северян стояли возле причальных канатов, готовые перерезать их в любой момент.
Люди Ивара Раздвоенная Борода побросали свои плащи, набитые золотом, на корабль.
А капитан оглянулся назад.
Мы услышали отдаленный грохот. Стена храма рухнула. Еще через несколько мгновений обрушилась и другая стена.
Огромные черные клубы дыма поднимались в небо над Кассау.
— Мне нужно кое-что взять с собой, — сказал я, — а потом я к вам присоединюсь.
— Только не задерживайся, — предупредил меня Ивар Раздвоенная Борода.
— Ладно, — пообещал я.
И быстро побежал к таверне, находившейся неподалеку от гавани. Там я расседлал и освободил тарна, на котором сюда прилетел.
— Улетай! — приказал я ему.
Он взмахнул огромными крыльями, взмыл в дымное небо Кассау и направился на юго-восток.
Я улыбнулся. Там лежали горы Тентис. Именно в этих горах жили предки тарнов. Я подумал о паутине, вытканной пауками, и черепахах, спешащих к морю, — как фантастично, как странно ведут себя животные! А потом вспомнил, что и сам я — животное, и кто знает, какова природа инстинктов, руководящих моими поступками?
Я бросил золотую монету на землю — плата за мое пребывание в Кассау и за содержание тарна.
Седло я решил оставить. Однако забрал свои седельные сумки с кое-какими вещами, золото, спальный мешок из меха и шкуру боска. А еще я захватил водонепроницаемые ножны, большой лук и сорок стрел.
Я еще раз посмотрел вслед тарну. Он уже исчез в за тянутом дымом небе Кассау.
Однако я не жалел об этом, потому что доберусь до Торвальдсленда гораздо более удобным способом.
Я побежал к причалу.
Восемь стрел были направлены мне в грудь.
— Не стрелять, — приказал Ивар Раздвоенная Борода, а потом ухмыльнулся: — Он играет в каиссу.
Я забросил свои вещи на корабль и, держа в руке лук, запрыгнул на борт змея.
— Отчаливаем, — объявил Ивар Раздвоенная Борода.
Северяне выбрали причальные канаты. Они не стали их разрубать. Лучники заняли места на скамейках рядом со своими товарищами.
Змей отошел от пристани, а потом развернулся.
Бело-красный полосатый парус, трепеща на ветру, начал подниматься на мачте.
А между скамьями, на палубе, среди добычи сидели обнаженные рабыни со скованными за спиной руками, — и среди них Эльгифу в разорванном черном бархатном платье. Все они были по-прежнему связаны между собой, а скрещенные ноги туго обмотаны шелковистой веревкой. Я заметил, что у Эльгифу отобрали башмаки и шерстяные чулки — это было сделано для того, чтобы надежно связать ей ноги, так же как и другим невольницам. Горианцы никогда не накладывают веревку поверх башмаков или чулок. Гордой и богатой Эльгифу придется оставаться босиком, как простой крестьянке или рабыне, — так пожелал Ивар Раздвоенная Борода — до тех пор, пока через пять ночей, не считая этой, возле камня с рунами на границе Торвальдсленда за нее не будет заплачен выкуп. Эльгифу, единственная из всех женщин, хотя она была связана и в наручниках, не казалась особенно расстроенной.
Ивар Раздвоенная Борода подошел к рабыням и посмотрел на белокурую девушку, шею которой охватывала веревка. Она сидела подобрав колени. Девушка взглянула на него, а потом пошевелила руками в наручниках, которые тихонько звякнули.
— Складывается впечатление, — заметил Ивар, — моя красотка, что твое рабство будет не таким коротким, как ты рассчитывала.
Девушка опустила глаза.
— Ты не сможешь сбежать, — сказал он, и девушка заплакала.
Северяне заработали веслами и дружно затянули песню.
Ивар Раздвоенная Борода наклонился и поднял башмаки и чулки Эльгифу, которые лежали там, где их бросили, когда связали ей ноги, и швырнул за борт.
А потом подошел ко мне. Мы видели, как мечутся на пристани люди. Кое-кто пытался организовать безнадежную погоню.
Люди Торвальдсленда запели сильными, красивыми голосами. Весла поднимались и опускались. Кормчий сидел возле огромного рулевого весла.
А за спиной у нас поднимался дым горящего храма. Казалось, что раздуваемый сильным ветром огонь распространился по всему Кассау.
Мы заметили, что те, кто находился на пристани, и даже смельчаки, собиравшиеся пуститься в погоню, вернулись в город. Зазвучал гонг, висевший у входа в храм.
Зазвучал гонг, висевший у входа в храм. Город горел, и жители Кассау поспешили по грязным городским улицам к своим домам — у них появились новые заботы.
На палубе плакали скованные наручниками рабыни, которых увозили на Север, где они должны будут служить грубым, жестоким хозяевам.
И вот уже все небо над Кассау затянуло дымом, далеко над водой разносились удары гонга, возвещавшие о трагедии, постигшей город.
Северяне пели, весла поднимались и опускались, змей Ивара Раздвоенная Борода покинул гавань Кассау.
Глава 4. МЫ С ИВАРОМ РАЗДВОЕННАЯ БОРОДА ВОЗВРАЩАЕМСЯ К ИГРЕ
Ивар Раздвоенная Борода, перевесившись через борт своего змея, изучал цвет воды. Потом он опустил руку и ладонью коснулся поверхности, чтобы определить температуру.
— Мы в одном дне пути от шхер Эйнара, где на границе Торвальдсленда установлен камень с рунами, — сообщил он.
— Откуда ты можешь это знать? — удивился я.
Вот уже два дня, как земля скрылась из глаз, и всю прошлую ночь мы дрейфовали на восток, покачиваясь на высоких волнах под зарифленным парусом.
— Здесь есть планктон, — объяснил Ивар, — значит, мы находимся к югу от шхер Эйнара, а по температуре воды я сделал вывод, что нас подхватило течение Торвальд, которое идет на восток вдоль побережья и сворачивает на север.
