Но Фирюза, надувшись, молчала.
Но пришлось легонечко щелкнуть первенца по носу и спустить на траву:
— Значит, побежишь домой ножками.
— Сэнни, это непедагогично! Он же ответил тебе правду, а ты, выходит, его за это наказываешь? Зачем же воспитывать в нем лицемерие?
— Знал бы ты, муж мой, любовь моя, насколько это необходимо настоящим принцам… — Она обернулась к Фирюзе, которая в силу своего характера неизменно требовала того же, что получал Ю?ю, будь то купание в воздухе или щелчок по носу; Юрг как?то заметил, что ее пронзительное «И я! И я!» определенно напоминает ему крик новорожденного ишачка…
Но Фирюза, надувшись, молчала.
— Да вы что, поссорились? — забеспокоилась Сэнни.
А папа сказал, что Гиии…рракл! — Ю?ю совсем недавно освоил букву «р», поэтому каждый раз долго к ней готовился, а потом наслаждался ее звучанием, как маленькой победой, даже забывая о том, что он хотел сказать.
— Ну и что там с Гераклом?
— А папа сказал, что он гиии…ррой! А он змеек задушил.
— А они кусачие! Кусачие! Так и надо! — Голосок у Фирюзы был тонюсенький, так и казалось, что невидимая спица пронзает барабанные перепонки.
— А вот и не надо! — Ю?ю, всегда и во всем уступавший младшей подружке, на сей раз, как видно, решил настоять на своем.
Фирюза открыла было свой капризно очерченный ротик, чтобы использовать традиционное оружие — визг на ультразвуковых частотах, но мона Сэниа присела перед ней на корточки и примирительно положила руку на смоляные кудряшки.
— Давай, не будем ссориться перед сном, хорошо? А в ближайшие дни кто?нибудь из нас слетает в созвездие Геркулеса и узнает точно, кусачие там змеи или нет. А сейчас — живо по кроваткам!
— Интересно, и кто это полетит? — мрачно пробормотал супруг, до сих пор не успевший сменить гнев на милость.
— Разберемся, когда детишек уложим. Кстати, а где Эзрик?
— Эшка животиком занемог, — подала голос Паянна. — Так утресь царевна?рыбонька решила его матери показать, пусть колдовской муравушкой попользует. Ких с Борбом их двоих и полетели.
Командор выразительно закатил глаза — если только подрастающее поколение, стремительно осваивающее разговорную речь, усвоит ее выражения…
Но принцесса уже ухватила обоих представителей младшего поколения под мышки и исчезла. Сорк, Дуз и Флейж, как и полагается хорошо обученному эскорту, отстали всего на долю секунды. Командор помрачнел: нет, он был не против пешей прогулки до ворот Бирюзового Дола, но предпочел бы любого другого спутника, только не Паянну. Между тем в последнее время ему стало казаться, что она определенно ищет случая поговорить с ним с глазу на глаз. Вот только у него самого такого желания не возникало.
— А ты не хмурься, князь, не ужимничай, — как видно, у кухонной воеводихи на этот счет было другое мнение. — Не ладно у тебя с супружницей, так посоветовайся…
— Извини, уважаемая, но это наше личное дело. Исключительно.
— Девка она гордая, — Паянна словно и не слышала его возражений; — сама тебе не признается…
— Ты о чем? — Командор почувствовал, как у него холодеет спина. В странном месте угнездилась ревность!
— Дак о том, что мечется она день?деньской, нераздольно ей на присуженной?то земле, хотя, чаю, конек?рыл ейный и на соседние острова дорогу вызнал. Я по первости так размыслила, что ежели построить туточки знатную хоромину, с прежней схожую, угомонится она… Ан нет. Видать, тянет ее к родовому гнезду на паладинову равнину, а дорога?то заказана.
Видать, тянет ее к родовому гнезду на паладинову равнину, а дорога?то заказана.
— Тот замок, который тебе Эрм показывая, вовсе и не «родовое гнездо», а принадлежал ее первому мужу. Мы там жили совсем недолго; так что тут, уважаемая, ты маху дала — никакого «зова сердца», если можно так выразиться, здесь и в помине нет.
Паянна задумчиво шагала, уставясь себе под ноги; шаг ее был широк и размашист, как у мужчины — когда?то ровняла она его по мужу и сыновьям; но при этом косолапила она по?бабьи, слегка переваливаясь с боку на бок. И, похоже, топать по Игуане она намеревалась еще долго…
— Это вить один хрен, за кем тая домина допрежь вас зачислена была; — проговорила она с плохо затаенной горечью; — слюбились вы тама, вот и тянет ее туда, как в омут заговоренный. Это ж для нее, что для меня земляночка?несветелочка, где меня мой воевода охмурил…
Вот ведь и хотел болтливую бабу оборвать, на место поставить, чтоб не лезла не в свое дело, а на последних ее словах все?таки не повернулся язык, смолчал.
— А не слабо тебе, князь, королевский подарок женке своей сделать? — с неожиданной силой проговорила она.
Не слабо! Набралась бабуля от дружинничков. Ну а те, естественно, от него самого.
— Ну, предположим… А какой?
— А такой, чтоб вотчину ее законную взад возвернуть!
Он только головой потряс:
— Асмуров замок, что ли? Так ты же его сама взялась на здешнем берегу отстраивать!
— То ж не взаправдашний. Этот мы как?нибудь с шустриками?работничками доварганим. Я о том дворце баю, где сейчас господин милостивый Эрм хозяйствует.
Он подозрительно скосился на свою спутницу:
— Слушай, Паянна, ты что?то крутишь, а что именно, мне невдомек. Я прекрасно знаю, что ты в курсе всех тонкостей нашего пребывания здесь. Не отнекивайся…
— А я что, тень на плетень навожу?..
— Не перебивай. Ты знаешь, что в моем присутствии моя супруга мона Сэниа поклялась, что ее нога не ступит на землю Равнины Паладинов…
— Во?во! На землю, князь, приметь — на землю!
— Это ничего не меняет.
— Еще как меняет. Говаривал мне господин светлый Эрм, что в родовых угодьях его всякие железа добываются. Так?
Странно. И куда это бабульку фантазии заносят?
— Ну, вроде так. Руда у него на севере неплохая и, похоже, полиметаллы кое?какие… Только к чему это?
— А к тому, князь, что вели ему из голубого злата наготовить тонких плит кованых, да такое множество, чтобы всю землю окрест замка покрыть. Токмо насечку узорчату сделать, чтоб не склизко было — и гуляй себе по ним, слова княжьего не нарушаючи!
Юрг почесал в затылке:
— Между прочим, я сам подобные варианты прокручивал; только тут одна неувязочка: в представлении крэгов, которые нас к стенке приперли, все, что добывается из недр Джаспера — это тоже земля. Включая металлы. Так что и по железным, и по золотым плитам нам ступать не получится.
— Плохо соображалка твоя варит, князь. Плиты голубые, звончатые — то не из тутошней руды вели ковать, а из тихрианского заповедного золота, что вам в полное владение Лронг Милосердный передал! И ступать по ним будешь, как по земле нездешней! А от твово Эрма не железо — токмо печи плавильные потребуются. Так?то вот. Возвернется твоя княжна в края отчие, защемит ей грудь воздухами садов душистых — может, и надумает она царство принять, как ей батюшка, чтой?то сверх меры щедрый, предлагал. Ты?то с ним часом не знаком?
Еще как знаком! В первый раз Сэнни вызвала его величество, когда ее замок громили науськанные крэгами фанатики; она потребовала от отца законной защиты для своего мужа и его названного брата.
Как же, дождалась. Этот крючкотвор в лапсердачке из лошадиной шкуры, и на короля?то непохожий, предложил им с Юханом по птичке на загривок!
У командора уже тогда появилось неудержимое желание попробовать крепость своих пальцев на монаршей шее; случай такой представился во время второй их встречи, когда ревнивые братцы умыкнули Сэнни прямо с порога их золоченого подземного убежища, и Юрг нашел ее во дворце совсем как спящую царевну, в драгоценном гробу, с шестью бледными лучиками, скользящими по ее помертвелому лицу. Тогда?то он и добрался до жилистой шеи короля, тупо ожидавшего, когда же волшебный сон его единственной дочери сменится вечным…
