Он намекнул Анане, что было бы мудро, если бы она легла спать.
Она догадалась, что он имел в виду, но никак это не прокомментировала. Она поднялась и, пройдя к аэролету, вытянулась на полу на предоставленном ей Подаргой ковре.
Глава 14
Когда она проснулась, то увидела спавшего рядом с ней Кикаху. Его курносое длинногубое лицо походило на младенческое, но от него несло вином, и он пах какими?то экзотическими духами.
Он вдруг перестал храпеть и открыл один глаз. Его радужную оболочку пронизывали тонкие красные молнии вен. Он ухмыльнулся и проговорил:
— Доброе утро! Хотя, по?моему, сейчас ближе к полудню.
Его курносое длинногубое лицо походило на младенческое, но от него несло вином, и он пах какими?то экзотическими духами.
Он вдруг перестал храпеть и открыл один глаз. Его радужную оболочку пронизывали тонкие красные молнии вен. Он ухмыльнулся и проговорил:
— Доброе утро! Хотя, по?моему, сейчас ближе к полудню.
Затем он сел и похлопал её по плечу. Она дернулась от его прикосновения. Он улыбнулся еще шире.
— Неужели возможно, что высокомерная супербаба?Господь, Анана Ослепительная, может быть, чуточку ревнует? Немыслимо!.
— Правильно, немыслимо, — подтвердила она — Какое мне может быть дело? Как? Почему?
Он потянулся и зевнул.
— Это ты уж вычисляй сама. В конце концов ты женщина, если ты даже отрицаешь, что ты человек, и мы находились в тесном интимном контакте, если мне позволительно так выражаться, а мне позволительно, хотя я всего лишь повторяю сказанное тысячами других. Я не могу не привлекать тебя, даже если ты испытываешь при этом некоторое презрение к себе за то, что считаешь леблаббия в каком?то смысле привлекательным.
— Тебя женщины пытались убить когда?нибудь? — зарычала она.
— По меньшей мере, дюжина. Фактически, я подошел ближе к смерти от ран, нанесенных женщинами, чем всеми великими воинами, вместе взятыми.
Он нащупал два шрама под ребрами.
— Дважды они очень близко подошли к свершению того, что не могли сделать и самые решительные мои враги, и обе утверждали, что любят меня. Меняю такую любовь в любое время на открытую честную ненависть.
— Я тебя, конечно, не люблю, не ненавижу, — высокомерно заявила она. — Я — Господь, а ты…
Её прервала орлица, сообщившая, что Подзрга хотела бы поговорить с ними, пока они завтракают. Орлица расстроилась, когда Анана ответила, что она сперва хотела бы принять ванну, и нет ли среди её сокровищ какой?нибудь косметики, духов и тому подобного.
Кикаха слегка улыбнулся и сказал, что отправится к Подарге и примет ответственность за её непоявление сразу же на себя. Орлица зашагала на негнущихся ногах впереди Анаиы а тот угол пещеры, где разукрашенный филигранью комод содержал все, что ей требовалось.
Подарга не проявила недовольства из?за опоздания Ананы, поскольку думала о других вещах. Она поздоровалась с Кикахой так, словно испытывала к нему большое уважение, а затем сказала, что у нее есть кое?какие новости. На рассвете прилетела орлица с рассказом об огромном флоте воинов на реке, называемой Пегчоттакл. Это был широкий и извилистый поток, тянувшийся вдоль опушки Леса Деревьев со Многими Тенями.
Плыло свыше ста длинных лодок, примерно по пятьдесят воинов в каждой Так что флот насчитывал около пяти тысяч краснобородых, называвших себя Тиуда, т. е. Народ. Кикаха сказал, что он слышал о них от тишкетмоаков, жаловавшихся на них, на участившиеся набеги краснобородых на пограничные посты и городки. Но что собирался предпринять флот таких размеров? Наверняка это должно означать набег на сам Таланак и его осаду.
Она ответила, что Тиуда пришли с огромного моря на западе, за Сверкающими Горами. Кикаха сказал, что он еще не пересекал Сверкающие Горы, хотя давно собирался. Но он знал, что это море примерно в тысячу миль длиной и триста шириной. Он всегда думал, что на его берегах жили индейцы, люди вроде тех, что обитали в прериях.
Подарга, довольная широтой своих знаний и сил, отозвалась, что нет, её орлицы докладывали, что давным?давно там жили оперенные шапки — индейцы, но потом Джадавин впустил с Земли племя высоких светлокожих людей с длинными бородами.
Они поселились на восточном берегу, построили городки?крепости и корабли. Со временем они покорили и поглотили темнокожее население. Сперва темнокожие были рабами, но в конце концов стали равными и слились с Тиуда, но с искажениями и многочисленными аборигенными заимствованиями
Восточный конец моря был Федерацией под совместным правлением королей Браки, означавшим Борьба, и Саурги, означавшим Печаль.
Но произошла долгая и тяжелая гражданская война, и Браки пришлось бежать с кучкой верных воинов и женщин. Они перевалили через Сверкающие Горы и поселились вдоль верхнего течения реки. С годами численность и силы их увеличились, и начались их налеты на тишкетмоакские посты, речные суда, а иногда и караваны. Они часто сталкивались с полуконями, и не всегда побеждали их, как побеждали всех других врагов, но по большей части они преуспевали.
Тишкетмоаки выслали несколько карательных экспедиций, одна из которых уничтожила приречный городок, других же изрубили на куски, а теперь все выглядело так, словно краснобородые предприняли крупный шаг против народа Таланака. Они были дисциплинированными, высокими, свирепыми воинами, но явно не представляли себе ни размеров страны, против которой двинулись в поход, ни её обороны
— Возможно, — согласился Кикаха. — Но когда они доберутся до Таланака, они обнаружат, что оборона сильно ослаблена. К тому времени мы атакуем и, наверное, завоюем Нефритовый Город.
У Подарги мигом пропало хорошеё настроение.
— Сперва мы нападем на краснобородых и рассеем их, как воробьев перед ястребом. Я не буду мостить им дорогу!
— А почему бы не сделать их своими союзниками? — предложил Кикаха. — Битва против Колокольников, тишкетмоаков и дракландцев будет нелегкой, особенно если учесть имеющие у них аэролеты и лучеметы. Нам понадобится вся помощь, какую мы только сможем заполучить. Я предлагаю привлечь их на нашу сторону. Добычи и убийств хватит на всех. Там всего этого болеё чем достаточно.
Подарга поднялась с места и одним взмахом крыла смахнула на пол столовую утварь её великолепные груди вздымались и опускались от ярости. Она прожгла его взглядом бешеных глаз, из которых начисто испарился разум. Кикаха не мог внутренне не съежиться, хотя встретил её лицом к лицу достаточно храбро.
Он сказал:
— Пусть краснокожие убивают наших врагов и умирают за нас. Ты утверждаешь, что любишь своих орлиц, ты называешь их своими птичками. Почему бы не спасти множество их жизней, усилив себя краснобородьши?
Подарга завизжала на него, а потом начала бесноваться и понесла уже сущий бред. Он понял, что допустил серьезную ошибку, не соглашаясь с ней по всем пунктам, но было слишком поздно исправлять причиненный вред. Болеё того, он почувствовал, как его собственный рассудок скользит по внезапно сорвавшейся ненависти к ней и её надменным, нечеловеческим жестоким повадкам.
Но он сумел успокоить свой гнев, прежде чем тот смог увлечь его в прах, из которого не восстает ни один человек, и сказал:
— Я склоняюсь перед твоей высшей мудростью, не говоря уже о силе и могуществе, о Подарга. Будь по?твоему, как и… должно быть…
