— Это я его просил остановиться, — еле слышно проговорил Ньют и трясущимися руками направил ствол гранатомёта на Минхо. — Теперь уходите. Разговор окончен. Простите меня.
Минхо поднял руки вверх.
— Ты что, действительно собираешься пальнуть в меня? В твоего лучшего друга?
— Пошёл вон, — сказал Ньют. — До сих пор я просил вежливо. А теперь просто посылаю. Пошёл вон.
— Ньют, ну давай хотя бы выйдем…
— Убирайтесь! — Ньют подступил ближе, потрясая гранатомётом. — Убирайтесь отсюда!
У Томаса разболелось сердце при виде того, что происходит с его старым верным другом. Всё тело Ньюта бесконтрольно тряслось, в глазах пропал последний, самый крохотный намёк на разум. Ньют больше не был Ньютом.
— Пойдёмте. — Его охватила невероятная скорбь, огромная, бесконечная тоска. — Надо уходить.
Минхо затравленно, как раненый зверь, взглянул на Томаса:
— Ты это всерьёз, что ли?!
Томас лишь кивнул.
Плечи Минхо бессильно опустились, взгляд потух.
— Что же это делается… Как мир докатился до такого… — с болью прошептал он.
— Простите меня, — проговорил Ньют. По его лицу катились слёзы. — Если вы сейчас не уйдёте, я начну стрелять.
Больше Томас не мог этого выносить. Он схватил кисть Бренды, вцепился в локоть Минхо и потащил обоих к выходу. Они брели, обходя лежащих, переступая через мешки и одеяла; Минхо не сопротивлялся, но Томас не мог заставить себя взглянуть на друга. Он не отрывал глаз от пола и лишь надеялся, что Хорхе идёт где-то там, позади. Юноша просто переставлял ноги — через зал, в дверной проём, потом наружу — в центральную зону, в беспорядочную толпу хрясков.
Они уходили от Ньюта. Уходили от своего старого друга и его поражённого болезнью мозга.
Глава 40
Охранники, которые по идее должны были бы ждать их, бесследно пропали, зато хрясков стало куда больше, чем раньше; похоже, они специально собрались здесь и поджидали новоприбывших. Наверно, до их слуха донёсся звук выстрела и вопли хряска, в которого угодила граната. А может статься, кто-то из находящихся в зале для боулинга вышел и рассказал о случившемся. Как бы там ни было, у Томаса создалось впечатление, будто все и каждый, кто взирал на него здесь, на площади, уже перешёл Черту и мечтает поживиться его молодым мясцом.
— Только гляньте на этих уродов! — воскликнул кто-то.
— Разуй глаза, они же такие милашки! — возразил другой. — Сладенькие, идите сюда, поиграйте с хрясками! Или вы собираетесь присоединиться к нам?
Томас упрямо шагал к арке — выходу из центральной зоны. Руку Минхо он отпустил, но ладонь Бренды продолжал удерживать в своей. Он упорно старался ни на кого не смотреть, но иногда это получалось невольно, и тогда он видел на изуродованных лицах этих людей безумие, жажду крови и зависть. Ему хотелось стремглав броситься к выходу, но он боялся, что стоит им побежать — и хряски набросятся на них, как стая бешеных волков.
Они достигли арки, прошли под нею и оказались на главной улице, ведущей от центра к воротам. Позади них, на площади, возобновился прежний бедлам. Друзей опять начали преследовать звуки, от которых волосы вставали дыбом: сумасшедший смех, яростные выкрики и злобные вопли.
Позади них, на площади, возобновился прежний бедлам. Друзей опять начали преследовать звуки, от которых волосы вставали дыбом: сумасшедший смех, яростные выкрики и злобные вопли.
Они отходили всё дальше от центра, и Томас немного успокоился, но так и не решился спросить Минхо, как тот себя чувствует. Да и зачем? Ответ был ему известен.
Они как раз миновали очередное кольцо развалюх, когда услышали топот ног. До их ушей долетел чей-то крик:
— Бегите! Бегите!
Томас остановился и увидел двоих охранников — тех самых, что бросили их на произвол судьбы среди тусовки сумасшедших. Парочка сломя голову вынеслась из-за угла и, не снижая скорости, помчалась мимо Томаса с друзьями по направлению к воротам. Оба где-то посеяли свои лончеры.
— Эй! — окликнул их Минхо. — Куда?! Вернитесь!
Усатый оглянулся и проорал:
— Сказано вам — бегите, идиоты! Шевелите ходулями!
Томас понял: видимо, дела плохи, и не раздумывая сорвался с места. Минхо, Хорхе и Бренда следовали за ним по пятам. Оглянувшись, юноша увидел, что за ними несётся целая кодла хрясков — по крайней мере, пара десятков. Вид у этих психов был такой, будто кто-то перевёл рубильник, и они все разом в один момент оказались за Чертой.
— Да что хоть случилось? — пропыхтел Минхо.
— Они схватили нас и вытащили из центральной зоны! — прокричал Коротышка. — Богом клянусь — собирались нами пообедать! Еле вырвались!
— Не останавливайтесь! — добавил Усатый. Оба внезапно нырнули в незаметную подворотню и были таковы.
Томас с друзьями продолжали бежать к воротам. Сзади раздавались свистки и вопли преследователей. Томас рискнул оглянуться ещё раз. Драные лохмотья, нечёсаные гривы, уродливые грязные рожи. Однако расстояние между преследуемыми и хрясками не уменьшалось.
— Им не догнать нас! — крикнул он.
Друзья уже узрели внешнюю улицу, до ворот оставалось рукой подать.
— Мы уже почти на месте! — подбадривал Томас.
Он бежал быстрее, чем когда-либо в жизни — даже быстрее, чем в Лабиринте. Мысль о том, чтобы попасть в лапы к хряскам, наполняла его ужасом.
Беглецы достигли ворот, пронеслись сквозь них и, не закрывая их за собой, помчались к «айсбергу». Хорхе на бегу набрал код на пульте; входной люк начал опускаться.
Томас взбежал по рампе и скрылся в спасительном трюме. Его друзья один за другим влетели в «айсберг», люк с визгом пополз наверх. Хряски ни за что бы не успели вовремя достичь планолёта, однако продолжали бежать, выкрикивая что-то неразборчивое. Один наклонился, подхватил с земли камень и запустил его в «айсберг». Недолёт футов двадцать.
Дверь затворилась, и воздушное судно взмыло ввысь.
Хорхе поднял корабль на несколько десятков футов и завис на месте — необходимо было прийти в себя и собраться с мыслями. Оставшиеся далеко внизу хряски угрозы не представляли — ни у кого из них не было оружия.
Томас, Минхо и Бренда стояли около одного из иллюминаторов и наблюдали за беснующейся на земле толпой. Томас не мог поверить, что всё это происходит в реальности.
— Только посмотрите на них, — пробормотал он. — Ещё несколько месяцев назад они жили нормальной жизнью: работали где-нибудь в офисе, вечером возвращались домой… А теперь охотятся на людей, как стая диких зверей.
— Я могу рассказать, чем они занимались несколько месяцев назад, — ответила Бренда. — Тряслись от страха — боялись заполучить Вспышку и знали, что это неизбежно. Вот чем они занимались с утра и до вечера.
— Ну ты, чувак, нашёл, о ком волноваться! — возмутился Минхо. — Я только что оттуда, знаешь ли. А ты где был в это время? У меня там кое-кто остался. Вроде как… друг, что ли? Ньютом зовут — может, слыхал?
Из кабины пилота раздался бесстрастный голос Хорхе:
— Мы ничего не могли бы поделать.
Томаса передёрнуло от спокойствия и полного отсутствия сочувствия в голосе старшего товарища.
Минхо обернулся в сторону кабины.
— Заткнись, образина. Твоё дело — управлять этой штукой. Вот и управляй.
— Вот и управляю, — со вздохом сказал Хорхе, повозился с какими-то приборами, и «айсберг» двинулся с места.
