Некоторые из хрясков сгрудились в кучки; скрестив руки на груди, они вертели головами из стороны в сторону, словно каждую секунду ожидая нападения. И так же как во внешних кольцах, Томас видел здесь множество валяющихся на мостовой несчастных, бессмысленно улыбающихся и ни на что не обращающих внимания — это были жертвы «кайфа». Время от времени в толпе проходили охранники с оружием наготове, но их было ужасающе мало.
— Если мне когда-нибудь захочется прикупить себе домик, то вряд ли в этой милой деревушке, — пробормотал Минхо.
Томас не смог заставить себя улыбнуться. У него всё внутри сжималось от тревоги, и единственное, чего ему хотелось — это поскорее со всем разделаться и убраться отсюда.
— Где этот ваш зал для боулинга? — спросил он.
— Сюда! — отозвался страж-коротышка и двинулся вдоль стены налево.
Томас с друзьями направились следом. Бренда шагала вплотную к Томасу — они постоянно соприкасались локтями. Ему хотелось взять девушку за руку, но он опасался тем самым привлечь к себе чьё-либо внимание. Всё в этом «санатории» было настолько непредсказуемо и дико, что лучше не делать лишних телодвижений.
Большинство хрясков бросали свои дела и провожали проходящую мимо группу новоприбывших пристальными взглядами. В толпе раздавались свистки и издевательские выкрики, вслед новеньким неслись грязные шутки и похабные замечания. Томас старался не смотреть по сторонам, боясь, что если он встретится с кем-нибудь глазами, то вызовет тем самым волну агрессии. А вдруг кому-нибудь ещё вздумается с ним заговорить? Только этого и не хватало.
Проходя мимо разорённого продовольственного магазина с выбитыми витринами, Томас заглянул внутрь и увидел совершенно пустые полки. По пути им ещё попались приёмная врача и забегаловка с фаст-фудом, но и там было темно и пусто.
Кто-то схватил Томаса за плечо. Он резко развернулся и отбил руку нападающего в сторону. Это оказалась женщина; если не считать тёмных всклокоченных волос и глубокого пореза на подбородке, она казалась более-менее нормальной. Внезапно она нахмурилась и какое-то время бессмысленно пялилась на Томаса, а затем широко разинула рот, полный здоровых и крепких, хоть явно давно не чищенных зубов, и вывалила багровый, распухший язык.
— Дай поцелую! — провыла она. — Ты не против, муняша? — Она истерически, с прихрюкиваньем загоготала и провела ладонью по груди Томаса.
Томас отшатнулся, повернулся к ней спиной и поспешил вслед за остальными. Охранники даже не притормозили, чтобы удостовериться, что всё в порядке.
Бренда склонилась к нему и прошептала:
— Ну и жуть! По-моему, страшнее этого нам здесь ещё ничего не встречалось.
Томас ничего не сказал, лишь кивнул на ходу.
Глава 38
В зале для боулинга не было двери; судя по толстому слою ржавчины на петлях, её сорвали уже довольно давно.
Над проёмом висела большая деревянная вывеска, надпись на ней стёрлась, краска облупилась, и на месте букв остались лишь выцветшие следы.
— Он здесь, — объявил Усатый. — Гоните деньгу.
Минхо просунул голову в дверной проём и вытянул шею. Осмотревшись, он обернулся к Томасу.
— Я вижу его — он там, у дальней стены, — сказал Минхо. Лицо приютеля выражало мучительную тревогу. — Темно, но я уверен, что это он.
Томас всю дорогу был так занят думами о том, как найти старого друга, что совершенно не подумал, чтó они, собственно, ему скажут. Почему Ньют отказался с ними встретиться?
— Где наши бабки? — настаивал страж.
Хорхе невозмутимо предложил:
— Получите вдвое больше, если без шума и проблем проводите нас обратно к «айсбергу».
Охранники принялись совещаться. Затем коротышка сообщил результат переговоров:
— Втрое. И половину — сейчас. А то откуда мы знаем, может, вам вздумается нас надуть.
— Договорились, muchacho.
Хорхе вынул свою карточку и коснулся ею карточки охранника, переводя тому условленную сумму. Томас ощутил мрачное удовлетворение при мысли, что они воруют деньги у ПОРОКа.
— Мы будем ждать здесь, — сказал охранник, когда денежные операции были закончены.
— Пойдём. — Минхо двинулся внутрь помещения, не дожидаясь ответа от своих спутников.
Томас воззрился на Бренду — та стояла нахмурившись.
— Что с тобой? — спросил он. Глупый вопрос.
— Не знаю, — ответила она. — Просто у меня очень дурное предчувствие.
— Ты в этом не одинока.
Она едва заметно улыбнулась и взяла его за руку; Томас с готовностью сжал её пальцы. Они вступили в зал, Хорхе последовал за ними.
Томас никогда не играл в боулинг, вернее, он этого не помнил, но его дырявая память сохранила представление о том, как устроен и должен выглядеть зал для боулинга . Однако помещение, в котором они теперь находились, оказалось совсем не таким, каким он себе его воображал.
Дорожек, по которым когда-то игроки гоняли шары, больше не существовало: деревянные панели были сломаны или сорваны напрочь. Пол устилали спальные мешки и одеяла; кое-кто спал, завернувшись в них, другие просто лежали, уставившись в потолок невидящим взглядом. Вспомнив слова Бренды о том, что купить «кайф» могут только богачи, Томас задавался вопросом: неужели эти люди не боятся? Ведь наверняка стоит только другим узнать, что у кого-то имеется «кайф», и счастливец глазом моргнуть не успеет, как у него отнимут все запасы дорогущего наркотика.
В нишах, где когда-то стояли кегли, полыхали костры, что, безусловно, было чревато пожаром. Хорошо ещё, что около каждого костра сидел человек и следил за огнём. В воздухе стоял запах горящих дров, и царящий в зале полумрак казался из-за дыма ещё более густым.
Минхо указал на крайнюю левую дорожку, примерно в ста футах от двери. На ней было не так много народу — большинство людей предпочитали дорожки посередине зала, — и Томас сразу, даже несмотря на плохое освещение, различил блеснувшие в свете костра длинные светлые волосы и знакомые очертания фигуры Ньюта. Тот, сгорбившись, сидел к ним спиной.
— Кажется, затея безнадёжная, — прошептал Томас Бренде.
Они начали осторожно пробираться между лежащими на полу завёрнутыми в одеяла людьми. Никто не обращал на них внимания, и вскоре друзья добрались до самой дальней дорожки. Всё это время Томас аккуратно выбирал, куда ему ставить ноги — не хватало ещё наступить на какого-нибудь ненормального, ведь враз ногу откусит.
До Ньюта оставалось футов десять, когда он вдруг громко, так, что его голос эхом отразился от стен, проговорил:
— Шенки проклятые! Я же сказал вам убираться!
Минхо резко остановился, и Томас чуть не врезался в него.
Бренда сжала его руку, но тут же отпустила, и юноша вдруг обнаружил, что его ладони мокры от пота. Слова, которыми встретил их Ньют, ясно показывали, что всё кончено — их старый друг изменился и никогда не станет прежним. Он постепенно погружается во тьму.
— Поговорить надо, — сказал Минхо, делая пару шагов вперёд; при этом ему пришлось переступить через лежащую на боку тощую женщину.
— Не подходи, — отозвался Ньют. Голос его был тих, но полон угрозы. — Я здесь не просто так, по ошибке. Сволочи, что приволокли меня сюда, сначала думали, что я проклятый иммун — спрятался там в том долбаном «айсберге», как крыса. Представьте себе, как они удивились, когда обнаружили, что Вспышка вовсю жрёт мои мозги. Сказали, мол, это их гражданский долг, и сунули меня в эту вонючую яму.
