И вообще пора было уходить.
Следующим был, если я только не ошибся в определении, а мне кажется, что я не ошибся, сон наркомана. Его я прошел вполне спокойно. Только сильно досаждали красные крокодилы и голубые слоны. Все время приходилось от них уворачиваться.
Потом я влетел в эротический сон. К концу его у меня заболело горло, потому что приходилось все время говорить:
— Нет, мадам, вы мне не подходите… Нет, нет, вы тоже… Негритянки не в моем вкусе… Нет, и этого я с вами делать не буду… У меня другие интересы… Пардон, вас, мсье, я в виду не имел… Адью, мне пора… Нет, собачка ваша мне тоже не нравится… Нет, я не импотент… Прощайте, прощайте… Мадам, обратитесь к вон той женщине. Ей я уже все объяснил… А сейчас я тороплюсь…
Преодолев еще пять снов, я понял, что силы мои на исходе, и, свернув в сторону, попал в простой как трехлинейка сон прапорщика. Часов через десять, хорошо отдохнувший, поскольку обнаружил на огромном складе, который, собственно, и занимал весь сон, чудесный мягкий?мягкий матрац, со вкусом закусив офицерским сухпайком и набив карманы сигаретами, я двинулся дальше…
До шпионского сна оставалось перехода три…
8
Я стоял, привалившись к стенке соединительного туннеля, и курил. До шпионского сна оставался в полном смысле один шаг.
Выкинув окурок, я выглянул из туннеля.
Сон был довольно крупный. Всю его центральную часть занимал город, состоящий из узких, вытянутых вверх домов с плоскими, снабженными парапетами крышами. Вокруг города, вплоть до стенок сна, простирался обширный, поросший вереском и дроком пустырь.
Бесспорно, это был именно он, шпионский сон.
Итак, я дошел.
Очень мило…
Я сел и чисто машинально потянулся за следующей сигаретой. Может быть — пятой. Во рту немилосердно горчило.
Накурился я, конечно, до одури.
Вот так.
Может быть — пятой. Во рту немилосердно горчило.
Накурился я, конечно, до одури.
Вот так.
Дошел.
Где?то в этом сне — выход. То есть через несколько часов станет ясно, кто из нас победил. Я или змора? Почему?то теперь у меня не было никакой уверенности, что именно в этом сне выход.
Я вспомнил те сны, что миновал по дороге сюда, и тяжко вздохнул.
Все?таки эта змора слегка чокнутая.
Особенно шикарными были самые последние.
Например, кошмар о городе золотых василисков или совершенно пустой сон, в центре которого стояла гигантская статуя откуда?то смутно знакомого мне человека в кепке и с вытянутой вперед рукой. На цоколе статуи сверкали золотом корявые буквы: «Здесь был Вася». Милый сон. Всех проходивших мимо эта статуя колотила своей каменной рукой по голове. Я увернулся чудом.
Я снова потянулся за сигаретой. И опять не стал ее брать.
Нет, курить хватит. И вообще пора встать и идти. В шпионском сне день и ночь сменялись, и, судя по всему, вот?вот должен был наступить вечер. Пора идти.
Подумав об этом, я не сделал даже попытки встать. Сидел, мусолил карман рубашки, в котором лежали сигареты.
Может, еще покурить?
Если без дураков, не хотелось мне идти в этот шпионский сон. Просто не хотелось, и все. Предчувствие, что ли? Не знаю.
Да и какое это имело значение? Не хотелось, и все.
Что значит не хочется? А ну встать!
Во мне что?то лопнуло, как гитарная струна. Я вскочил и, стараясь шагать как можно спокойнее, зашел в шпионский сон.
Почти сразу же у меня под ногами заскрипела земля.
Я чуть не засмеялся. Все было именно так, как я и рассчитывал. Именно так. Даже слишком.
Не важно, все это не важно. Главное — выход именно здесь. И я его найду. А там…
Я понимал, что выход находится скорее всего где?то в стенках сна, но решил не спешить, сначала осмотреться. Кроме того, скоро должна была наступить ночь. Я сомневался, что смогу за оставшееся время найти туннель. Значит, надо было позаботиться о ночлеге. А вот завтра…
Пустырь я преодолел минут за двадцать и вошел в город.
Его население состояло из одетых в серые плащи и серые же шляпы шпионов, а также шпионок — шикарно разодетых умопомрачительных красоток. Шпионы по большей части сосредоточенно вышагивали по мощенным брусчаткой мостовым, и лишь некоторые из них разъезжали в больших черных снабженных пуленепробиваемыми стеклами автомобилях. Шпионки, наоборот, почти всегда, кидая по сторонам профессионально томные взгляды, сидели в открытых, шикарных, богато отделанных лимузинах.
Время от времени кто?нибудь из прогуливавшихся по улицам шпионов демонстративно вытаскивал из кармана портативную рацию или толстую пачку документов с большим красным грифом «Совершенно секретно» и тотчас же прятал их обратно.
Господи, древность?то какая! Интересно, где она этот сон откопала?
Поначалу на меня не обратили внимания, а когда все же заметили и осознали, что я похож на человека из статичного мира, — началось.
Передо мной остановилась одна из черных машин, и из нее выскочили три каких?то типа в кожаных куртках. Схватив под руки одного из прогуливавшихся по мостовой шпионов, они стали заталкивать его в машину. Тот отчаянно сопротивлялся и даже укусил с криком «кия!» одного из противников за палец.
Укушенный истошно завопил, но в этот момент его товарищ опустил на голову шпиона рукоять пистолета. Тот обмяк, выкатил глаза и захрипел. Бестолково суетясь и злобно ругаясь, троица запихнула его в машину. Взревел мотор, взвизгнули покрышки. Машина рванула с места и в считанные секунды исчезла за углом.
Я покачал головой.
Похоже, у них тут круто.
Вот интересно, не могла же змора не приготовить здесь для меня каких?нибудь ловушек? А может, и нет? Может, она просто выжидает? Догадаюсь я, где выход, она что?нибудь предпримет.
А так будет ждать. Все?таки не исключен вариант, что я ничего особенного не найду и поползу обратно — сдаваться.
Один из шпионов, остановившись возле меня, вроде бы что?то углядел на крыше, деловито вытащил из кармана здоровенный пистолет и выстрелил вверх. Через мгновение разгорелась самая настоящая перестрелка.
Похоже, этот сон был украден зморой давно и, конечно же, с этого момента никому сниться не мог. Встречали меня воистину по?королевски.
Один из шпионов даже подбежал поближе, чтобы мне было лучше видно, и зашатался. В груди у него появилась страшная рана, как будто в нее попала пуля. Обильно текла кровь. Театрально взмахнув руками, шпион рухнул мне под ноги и, несколько раз содрогнувшись, умер.
Пожав плечами, я перешагнул через него и пошел дальше.
Шагов через двадцать я оглянулся и увидел, что минуту назад упавший к моим ногам шпион уже встал. Лицо у него было донельзя довольное, рана в груди исчезла, а на одежде не осталось и пятнышка крови.
Вот таким образом.
Все на свете не более чем иллюзия.
Я двинулся дальше. Постепенно перестрелка за моей спиной стихала. Напоследок кто?то из шпионов рванул парочку гранат. Их осколки высекли искры из стен дома, мимо которого я шел.
Ну, это уж перебор.
Я пошел быстрее, свернул за угол и почти сразу же увидел вывеску небольшой, но уютной гостиницы. Называлась она «Проваленная явка». Хозяин гостиницы, лысый жизнерадостный толстяк, был настолько вежлив и деликатен, что только один раз предложил мне купить у него чертеж «Последней сверхсекретной резиновой бомбы», а когда я отказался, даже не стал настаивать.
