Прискакал маршал во главе небольшого конвоя. Хмуро глянув на усилия обозных команд, он приказал пехоте вернуться и помочь. Как ни просили командовавшие ополченцами деревенские старосты, как ни талдычили, что их сеньоры, едущие во главе колонны, строго-настрого запретили им задерживаться в пути — маршал был неумолим. Послушав несколько минут нытье ополченцев, он приказал повесить десять человек и тут же принялся тыкать железным пальцем латной перчатки: «Вот этого, этого… и того… и вот этого…» Его латники двинули коней вперед, делая вид, что готовятся исполнить приказ сеньора — крестьяне кинулись врассыпную к своим отрядам. И вскоре уже ополченцы, ворча и сквернословя, принялись толкать застрявшие повозки и принимать на плечи часть груза…
Маршал, отъехав на невысокий холмик, несколько минут понаблюдал за продвижением обоза, затем процедил сквозь зубы:
— Армия победителей… Тьфу!.
И вскоре уже ополченцы, ворча и сквернословя, принялись толкать застрявшие повозки и принимать на плечи часть груза…
Маршал, отъехав на невысокий холмик, несколько минут понаблюдал за продвижением обоза, затем процедил сквозь зубы:
— Армия победителей… Тьфу!..
Вновь пошел дождь — должно быть, слуха Матери достигли проклятия и непотребные сравнения ополченцев, честящих Прекрасную за посланную ею осень… Граф Эстака еще пару минут понаблюдал, как вокруг его плевка в лужу падают крошечные капельки, затем натянул на шлем капюшон дорожного плаща и бросил свей свите:
— В Мантрок!..
Из-под копыт коней полетели влажные пластинки дерна…
В замке Мантрок Император собрал предводителей своего воинства на прощальный пир — завтра большинство из них отправится в свои владения, а Элевзилю II предстояло с отборным отрядом задержаться в Альде и проследить за исполнением заключенного с демоном договора. Лишь после того, как демон покинет страну и уйдет с орками в Черную Скалу, Элевзиль, дождавшись Алекиана, отправится в Ванетинию… Всеобщего мрачного настроения не разделял один лишь Кадор-Манонг. Он, охваченный радостным нетерпением, все время суетился, заговаривал то с одним, то с другим сеньором, потирая руки и хихикая. Нескольким рыцарям из Сантлака он предложил поступить на королевскую службу, кому обещая жалование, кому — землю в ленное владение. Новоиспеченный король намеревался вновь пополнить альдийское дворянство безусловно преданными ему сеньорами, а также сформировать гвардию наподобие императорской для продолжения неминуемой войны с орками и несения пограничной службы: разумеется, демон злодей и введенные им пошлины — злодейство, но зато какое прибыльное!.. Кадор-Манонг вовсе не собирался отменять указы, касающиеся энмарских купцов, пусть и не надеются…
Прочие же предводители имперского ополчения, молча восседающие за длинным столом, уставленным довольно скудными яствами, были мрачны. Да, такое окончание войны его императорское величество объявит славной победой, а они? Что приобрели они, заплатившие за новое торжество Света сотнями жизней подданных? Может, добычу? Или новые владения, или рабов? Да ровным счетом ничего… А ведь впереди еще — долгий путь по бездорожью и, возможно, засады орков в Ничейных Полях… Да, славная победа — ничего не скажешь… Впору задуматься — а что же, собственно, выигрывает благородный король, или принц, или герцог от своей верности Императору?..
В соседней зале собрались на свой отдельный пир колдуны и маги распускаемой имперской армии. К Гимелиусу Изумруду, сидящему на почетном месте во главе стола, обратился его новый ученик Конта:
— Прошу прощения, почтенный мастер. С вашего позволения я оставляю ученичество…
— Вот как? И почему же?
— Произошло нечто… э-э-э… нечто достаточно такое… — Конта так и не смог подобрать достаточно высокопарных эпитетов и решил выложить все напрямик, — словом, дух моего прежнего учителя явился мне нынче и велел покинуть императорскую службу.
— Вот как? Довольно странно… — Гимелиус вгляделся в глаза ученика, вернее, в тень под капюшоном, — твой учитель так просил принять тебя в ученики… А теперь — наоборот… К чему бы это?
— Смею лишь предположить, что по ту сторону бытия учителю открылись новые истины.
— Должно быть, должно быть… Что ж, будь по-твоему… Видимо я должен отдать тебе награду за успешно проведенную операцию с амулетом-мышью?..
— С вашего позволения, именно так, — важно ответил Конта, — об этом дух сказал особо.
И награду, и все амулеты и колдовские принадлежности учителя, что я передал вам на хранение, поступая в обучение.
Маги, сидящие за столом, молчали и ждали ответа — во-первых, всем было интересно, чем закончится это необычайно интересное происшествие, а во-вторых — в силу привычки сохранять мудрое спокойствие и из уважения к Изумруду, доказавшему в этом походе свое превосходство над прочими магами Империи. Гимелиус с минуту размышлял, вертя в руках резной кубок, затем кивнул:
— Ты прав, это справедливо — то, что ты станешь наследником своего учителя… Я согласен. Но сегодня мы пируем по велению милостивого Императора и не стоит прерывать это занятие, верно? Завтра я выдам тебе твое имущество, ежели ты не изменишь к тому времени свое решение.
Конта молча поклонился.
Чуть позже Велиуин, сидящий по правую руку от Изумруда (к немалой досаде многих колдунов, претендовавших на это почетное место), склонившись к придворному магу, тихо спросил:
— Простите, дядя, а вы и впрямь поверили выдумке насчет духа Гельды? И собираетесь отдать этому прохвосту огромную сумму и бесценные реликвии, что по праву принадлежат вам?
— Видишь ли, племянничек, этот «прохвост», как ты его назвал, на самом деле — простак из простаков. И наверняка не смог бы придумать сам такое. Несомненно за ним стоит кто-то… какой-нибудь из магов, что завидуют мне. Либо он обманул моего ученика, либо они в сговоре. Я отдам этому малому все, что обещал. Но присоединю ко всему этому еще один амулетик, при помощи которого ты, дружок, сможешь проследить за Контой. Для этого и нужна отсрочка до завтра. Чтобы я подготовился, понял?
— Да, дядюшка, — пожал плечами Велиуин. Ему этот план не понравился — слишком сложно…
Я пытался быть справедливым и добрым
И мне не казалось ни страшным ни странным,
Что внизу на земле собираются толпы
Пришедших смотреть как падает ангел.
И в открытые рты наметает ветром
То ли белый снег, то ли сладкую манну,
То ли просто перья летящие следом
За сорвавшимся вниз словно падший ангел…
И. Кормильцев
С утра демон отправился помолиться в часовню. Ту самую, что возвели когда-то орки на бывшем пустыре. Часовня, посвященная Гунгилле, долго простояла пустой и заброшенной. Поскольку это был храм Матери Сущего — предполагалось, что у алтаря будет стоять статуэтка какого-либо животного. Поселяне, к примеру, особенно любили устанавливать в часовнях вырезанные из камня либо дерева фигурки свиней, коров, овец, домашней птицы — в зависимости от специализации сельского хозяйства в том или ином краю. А также украшать стены барельефами с изображением злаков и овощей. Ингви же долго не заканчивал свой храм, но недавно, вскоре после неудачного штурма, велел установить перед алтарем фигурку лошади, тщательно высеченную из черного камня…
