Дворец губернатора снесли почти до основания, одни стены остались. Похожая участь постигла десяток близлежащих зданий, отдельные очаги сопротивления подавляли до следующего утра, еще трое суток отряды полевой жандармерии прочесывали город и ближайший лес в поисках уцелевших после штурма солдат Халифата. Начавшиеся пожары были окончательно потушены только днем шестого числа. К вечеру десятого все оккупированные поселки на нашем материке и у восточных соседей были освобождены. По случаю гибели обоих губернаторов, квебекского и юргинского, на время военного положения власть перешла в руки объединенного русско-германского командования.
Итоги таковы: четыре дивизии Халифата полностью разгромлены и уничтожены, пленных оказалось всего восемьсот с небольшим. Союзники обошлись сравнительно малой кровью, серьезные потери были только во время боев в городах. Из числа постоянных жителей Квебека погибли двести восемьдесят два человека, больше тысячи ранены — три наши городские больницы никогда не справились бы с таким числом пострадавших, однако немцы моментально развернули полевой госпиталь и предоставили всю необходимую помощь.
«Франц-Иосиф» и сопровождавший его «Карл Великий» с русскими опознавательными знаками на киле приземлились в Бланьяке одновременно. Уже стемнело, но летное ноле квебекской гавани сияло огнями — прожектора, фары танков и бронетранспортеров, осветительные ракеты. Рядом со зданием администрации Порта и диспетчерской вышкой устроился громадный десантный модуль, смахивающий на сплюснутое куриное яйцо длиной в пару сотен метров, — именно эти серебристые монстры выныривали из пустоты в долине реки минувшим утром. Створки тяжелых ворот-шлюзов распахнуты, внутри суета — военные переправляют снаряжение на бетон близлежащей взлетной полосы. Неподалеку чернеют остовы четырех танков Исламского Союза, охранявших Бланьяк.
— Кажется, здесь мы будем в полной безопасности, — выдохнул Гильгоф, глядя в небольшое обзорное окно, от которого не отрывался с момента взлета. Измученные собаки валялись на изгаженном их собственной блевотиной ковре салона и тяжело дышали. Возле открытой переборки, ведущей в коридор, мерцал красными индикаторами миниатюрный робот-уборщик, но псины категорически отказывались давать ему дорогу. — Луи, что вы смотрите на меня волком? Поучаствовали в настоящем приключении, остались живы-здоровы, собаки целы и невредимы. Хотя, по-моему, их слегка укачало… Не сердитесь.
Корабль едва заметно вздрогнул — посадочные опоры коснулись бетонных плит порта. Пряжки ремней безопасности расстегнулись автоматически.
— Абсолютно не сержусь… — неискренне выдавил я. — Только решительно не понимаю, что происходит…
— Происходит обычная война, — холодно прокомментировала Аня, поднимаясь с кресла и целеустремленно направляясь к бару.
Достала бутылку «Реми Мартена», откупорила, отхлебнула по-матросски, прямо из горлышка. Повернулась к нам. — Кто-нибудь желает причаститься?
— Давайте, — вздохнул Гильгоф. — Николай, вам коньяк вреден. Анечка, достаньте для коллеги апельсиновый сок!
— Да идите вы… — огрызнулся Крылов, отбирая у доктора бутылку. — Несколько раз думал, что все, звиздец, разобьемся!
Откровенно говоря, у меня похожие мысли тоже проскакивали. Особенно когда «Франц», показывая чудеса пилотирования, проносился над городом на минимальной высоте, потом заваливался на борт, зависал в воздухе, попутно паля из бортовых орудий; затем, будто стрекоза, уходил назад, вверх и вправо… Экстрим высшей категории.
— Живы? — Русский капитан в черной форме ВКК с вальяжной неторопливостью спустился по лесенке вниз. — Эй, кто стащил бутылку? На всех не напасешься, отдайте мне!
— Выглядите возмутительно свежим и жизнерадостным, — фыркнул Гильгоф, возвращая ополовиненный сосуд с чудесным нектаром законному владельцу. — Рад приветствовать, Сергей! Встреча внезапная, но вполне ожидаемая. С Аней и Коленькой вы знакомы, так что позвольте представить нашего отличного друга Луи Аркура и его свору волкодавов.
Из всей своры на капитана посмотрела только Альфа. Оценила и снова уронила голову на ковер.
Я с трудом встал, колени подрагивали. Пожал руку. Представился так, как принято у воспитанных людей:
— Людовик-Франсуа Аркур. Для друзей — просто Луи.
— Казаков, Сергей, — улыбнулся капитан. — Старый знакомец господина Гильгофа. Надеюсь, этот факт вас не шокирует?
— Ничуть, — кивнул я. — Мы с доктором подружились.
— Отлично! У меня еще полно дел, а вы наверняка хотите побыстрее оказаться на свежем воздухе? Франц?
— Слушаю, герр гауптманн, — послышался из невидимых динамиков старческий хриплый голос с германским акцентом.
— Трап по левому борту, зона безопасности вокруг корабля — сто метров.
— Принято… — немедленно согласился искусственный разум «Франца».
— Ребята, у меня в распоряжении только пять идентификаторов «свой-чужой», — сказал Казаков, роясь в кармане. — Носить при себе обязательно, от рейдера далеко не отходить, выполнять все приказы военных, если они вдруг начнут докапываться на предмет ваших персон. Держите!
Мне, Гильгофу, Ане и Коленьке были выданы карточки, которые следовало закрепить на груди или на рукаве. После чего я не без трудностей поднял собак на ноги и заставил идти к трапу. Шлюз был распахнут, в лицо ударил порыв теплого ветра, пахнувшего пыльцой, зеленью и гарью.
Собаки с преувеличенной медлительностью спустились вниз, отошли к краю летного поля и завалились в траву.
— Хорошо-то как… — Гильгоф потянулся и зевнул. — Давайте разомнем ноги? Просто посмотрим, что здесь творится?
Творилось неладное: со стороны города доносились звуки ожесточенной стрельбы, над крышами поднималось ало-багровое зарево, изредка бухали танковые орудия. На аэродроме не прекращалась деловитая суета, в полностью контролируемом Рейхсвером Бланьяке немцы экстренно разворачивали военный госпиталь — возле ярко-оранжевых операционных блоков с красными крестами уже появились гусеничные транспортеры, доставившие раненых…
— Как они здесь оказались? — Я потянул доктора за рукав. — Вениамин Борисович, как союзники переправились на Гермес с Земли? Поверить не могу!
— Вас только это сейчас волнует? — недовольно бросил Гилыоф.
— Вениамин Борисович, как союзники переправились на Гермес с Земли? Поверить не могу!
— Вас только это сейчас волнует? — недовольно бросил Гилыоф. — Я вот гораздо больше обеспокоен судьбой Амели, но помочь ей мы не в состоянии… Луи, оставьте глупые вопросы до завтрашнего дня, сейчас не время. Я постараюсь ответить, честное слово!
* * *
Два дня мы жили на «Франце-Иосифе». До времени, пока военные не наведут порядок, возвращаться в город было слишком опасно. Когда стало ясно, что наземным частям поддержка с воздуха больше не требуется, однотипный «Карл Великий» улетел в Солнечную систему, а ему на смену были доставлены тридцать винтовых штурмовиков, опять же воссозданных по чертежам времен Второй мировой. Прибыли они прежним способом.
— …Луи, мы являемся свидетелями наступления новой эпохи, — сказал Гильгоф, наблюдая, как рядом с полем Бланьяка разгорается холодное голубое зарево. — Дело далее не в том, что цивилизация ступила на неизведанную дорогу и человечество теперь не в состоянии прогнозировать свою дальнейшую судьбу. Мы осуществили грандиозный прорыв, впервые за долгие десятилетия появилась новая техника. Не усовершенствованная, а принципиально новая…
