— На девушку действительно смотреть приятнее, чем на твое лицо, — ответил Конан.
Арваний нахмурился, услышав всплеск смеха, вызванный словами киммерийца. Замориец провел концом копья на земле черту.
— Ты не должен переступать этой линии, иначе тебе будет присуждено поражение, как бы хорошо ты ни метал. Однако я не думаю, что тебе следует об этом беспокоиться.
Скинув рубаху, Конан взял поданное ему одним из охотников копье и подошел к черте. Он оглядел тюк, стоящий в тридцати шагах от него.
— Вроде недалеко.
— Но посмотри на мишень, варвар. — Смуглый распорядитель охотой улыбнулся, указывая рукой. Один из охотников как раз заканчивал закреплять на соломе кружок из черной ткани, размером не больше ладони.
Конан вытаращил глаза.
— А-а-а, — прошептал он, и улыбка человека с орлиным носом стала еще шире.
— Чтобы быть справедливым, — громко объявил Арваний, — я дам тебе преимущество. Сто к одному. — Среди зрителей поднялся ропот, а здесь был уже весь лагерь. — Ты говорил о монетах, варвар. Если только не хочешь уже сейчас признать мое превосходство.
— Сто к одному кажется мне справедливым, — ответил Конан, — принимая во внимание похвалы, которые ты сам себе расточал. — Ропот удивления, вызванный предложением Арвания, сменился взрывом хохота. Киммериец прикинул вес своего кошелька. — У меня есть пять серебряных.
Смех оборвался, и наступило молчание. Мало кто считал, что человек с орлиным носом может проиграть, но размер проигрыша, хотя и невероятного, поразил зрителей.
Смех оборвался, и наступило молчание. Мало кто считал, что человек с орлиным носом может проиграть, но размер проигрыша, хотя и невероятного, поразил зрителей.
Арваний не дрогнул.
— Согласен. — Это было все, что он сказал. Он отошел от линии, сделал два быстрых шага и метнул. Копье его вонзилось в центр черного куска ткани, приколов его к соломе плотнее.
Десятки охотников издали приветственные крики, а некоторые уже начали забирать свой выигрыш.
— Согласен, — повторил Арваний и рассмеялся, издеваясь.
Конан повертел в руке копье, стоя у черты. Древко имело толщину в два пальца, а железный наконечник был длиной с предплечье. Вдруг он отклонился назад и сделал бросок рукой, одновременно помогая корпусом. Соломенный тюк отъехал назад, а копье вошло на расстоянии толщины пальца от уже торчащего там копья.
— Может быть, отодвинуть подальше, — произнес он, как бы думая вслух. Арваний скрипнул зубами.
Весь лагерь молчал, пока человек на бочонке не нарушил тишину:
— Равные ставки! Я делаю равные ставки на Арвания и на — как его? Конан? — и на Конана! Равные ставки!
— Заткни глотку, Телад! — крикнул Арваний, но вокруг бритоголового начали толпиться люди. Распорядитель охотой рассерженно указал рукой на мишень:
— Назад! Отодвинуть назад!
Два человека бросились вперед, чтобы оттащить тюк еще на десять шагов, затем вернулись, принеся копья.
Гневно взглянув на Конана, Арваний снова занял место у черты, отошел, разбежался и метнул. Снова его копье прошло сквозь ткань. Конан сделал шаг назад, и опять его бросок был одним нераздельным движением. Копье его коснулось копья Арвания и вонзилось в черную мишень еще ближе от другого копья, чем раньше. Среди охотников послышались восхищенные крики. Киммериец был удивлен, увидев улыбку на лице Йондры, и удивлен еще больше, увидев другую — на лице Тамиры.
Лицо Арвания было искажено от ярости.
— Еще дальше! — кричал он, когда принесли копья. — Дальше! Еще дальше!
Когда тюк был оттащен на шестьдесят шагов, зрители напряженно затихли. Попасть будет трудно, подумал про себя Конан. Даже очень трудно.
Бормоча что-то, охотник разбежался и, крякнув, бросил копье. Оно воткнулось в тюк.
— Промах! — заорал Телад. — Ткани коснулось, но промах! Один к пяти в пользу Конана!
Замахнувшись, Конан разбежался. В третий раз копье взмыло в воздух. Поднялся крик, и все начали стучать своими копьями о землю в знак восхищения.
Телад соскочил с бочонка и побежал вприпрыжку к Конану, чтобы пожать ему руку.
— Ты дорого мне обошелся сегодня, северянин, но зрелище стоило этих денег.
Вытаращив глаза, Арваний издал сдавленный крик:
— Нет! — Он вдруг побежал к тюку, расталкивая людей. Он начал оттаскивать тяжелый соломенный тюк дальше. — Попади так, презренный дикарь! — кричал он, борясь с весом тюка. — Чтоб тебя побрал Эрлик с твоими проклятыми уловками! Попади так!
— Но здесь же сто шагов! — воскликнул Телад, качая головой. — Никто не… — Его речь прервалась, когда Конан взял копье у одного из стоявших рядом охотников. Как антилопы, разбегающиеся при виде льва, люди очистили пространство между киммерийцем и мишенью.
Арваний истерично смеялся, повторяя:
— Попади так, варвар! Попробуй!
Взвесив в руке копье, Конан вдруг пришел в движение. Мощные ноги понесли его вперед, рука замахнулась, и копье полетело. Человек с орлиным носом посмотрел, раскрыв рот, на летящее к нему копье, затем закричал и бросился в сторону. От тюка поднялась пыль, когда копье вошло в солому рядом с двумя уже торчащими там копьями.
Телад подбежал к мишени, не веря своим глазам, затем вскинул вверх руки:
— Во имя всех богов, он попал в ткань! Вы, считающие, что владеете копьем, признайте мастера! Он попал в мишень на расстоянии ста шагов!
Вокруг Конана собралась толпа охотников, выкрикивавших похвалы и пытавшихся пробиться, чтобы пожать ему руку.
Крики вдруг затихли, когда подошла Йондра. Охотники расступились перед ней, напряженно ожидая того, что она скажет. Некоторое время, однако, она стояла в несвойственной ей нерешительности, прежде чем начать говорить.
— Ты задал мне вопрос, киммериец, — сказала она наконец, глядя скорее через его плечо, а не в лицо. — Я никогда не сообщаю о причинах своих действий, но ты спас мою жизнь и ты замечательно метаешь копье, так что тебе я скажу. Но наедине. Идем.
Гордо держа спину и не глядя по сторонам, она развернулась и пошла к алому шатру.
Конан медленно пошел за ней. Когда он нагнулся, чтобы пройти под пологом, аристократка стояла спиной к входу, теребя шнурки кожаной жилетки. На полу лежали дорогие иранистанские ковры с раскиданными по ним шелковыми подушками, а на низких бронзовых столиках стояли золотые лампы.
— Ну? — сказал Конан.
Она вздрогнула, но не обернулась.
— Если армия послала такие силы, — проговорила она рассеянно, — значит, ожидаются какие-то неприятности. Солдаты наверняка попытаются вернуть охотничью партию, а мне не хочется тратить силы на споры с каким-нибудь генералом, доказывая ему то, что я не позволяю армии командовать мной.
— И ты держишь это в секрете? — спросил, нахмурясь, Конан. — Ты думаешь, твои охотники и сами этого не поняли?
— Лиана действительно такая, как ты говоришь? — спросила она. — На нее приятно смотреть? Приятнее, чем на меня?
— Она симпатичная. — Конан улыбнулся, увидев, как напряглась ее спина, и благоразумно добавил: — Но не такая красивая, как ты. — Он был молод, но достаточно разбирался в женщинах, чтобы не говорить одной женщине о красоте другой.
— Я заплачу за Арвания, — сказала неожиданно Йондра. — У него нет пятисот серебряных.
Высокий киммериец заморгал, удивленный неожиданной сменой темы.
— Я не возьму от тебя денег. Я спорил с ним.
