Существо оправилось от потрясения и удушья, в последний раз кашлянуло водой и свирепо глянуло на «утописта».
— Что б мне сдохнуть в расцвете лет!!! — прокричало оно свирепо. — Совсем озверели людишки, чуть не утопили сразу после заточения!
— Предупреждать надо, что кувшин полный! — стал оправдываться Павел. Существо презрительно сплюнуло в сторону моря, и место, куда попал плевок, разом вскипело. — Ты кто?
Джинн гордо приосанился.
— Я дважды заточенный в этом кувшине Джинн Грот!
— Дважды? — непроизвольно присвистнул Павел. — Рецидивист?!
Джин охотно (сказалось долгое отсутствие собеседников), но не меняя свирепости в голосе, пояснил:
— В первый раз на три тысячи лет меня заточил в кувшине Великий Колдун… имя не скажу — он за рекламу не заплатит. А во второй раз на две тысячи лет заточил жалкий безымянный рыбак, поймав меня на том, что я, такой большой и толстый, не смогу уместиться в этом крохотном кувшине. А теперь меня освободил ты, и чуть не утопил в море, придурок!!!
Павел лихорадочно вспоминал то, что знал о джиннах и связанных с ними сказках. Оказалось, что не очень много, но история о джинне, попавшемся на хитрость рыбака, вспомнилась почти сразу.
В сказке говорилось: заточенный джинн поклялся наградить того, кто его спасет, но через тысячу лет передумал и решил никого ничем не награждать. Еще через тысячу лет он настолько озлобился из-за жизни в кувшине, что решил придушить будущего освободителя и поставить памятник его врагам. И тут появился рыбак.
Но умный рыбак не захотел, чтобы его врагов увековечивали в камне (и что с того, что памятниками будут пользоваться в корыстных целях подлые птички?) и победил джинна с помощью агрессивной психологической обработки. Джинн впал в состояние аффекта и на спор заточился в родных пенатах. Не знал, бедолага, что эта хохма с новым заточением затянется еще на пару тысячелетий.
Сложно сказать, что ему приходило в голову с тех пор. Но заточить его обратно в кувшин теперь явно не получится: за тысячи лет даже самый тупой сообразит, что к чему и вторично на одну и ту же удочку не клюнет.
— Я долго думал, что мне делать с новым спасителем, — поделился джинн сомнениями и терзаниями. — Триста лет я мечтал найти рыбака и свернуть его в бараний рог, но он, сволочь такая, успел состариться, умереть и исчезнуть вместе с могилой. Тогда я решил посоревноваться с новым спасителем в хитрости. Но годы шли, а меня и не думали спасать… Ты бы знал, как мне надоело сидеть внутри кувшина, а теперь ты вздумал меня утопить!!! Не потерплю над собой таких издевательств!
— Но я тебя спас! — выкрикнул Павел.
— Спас, — согласился джинн. — И за это… — Павел на всякий случай зажмурил глаза и написал мысленное завещание, — ты выполнишь три моих желания! И молись всем известным тебе богам, если тебе это не удастся: я раздавлю тебя, как эту прогнившую посудину!
Джинн прилично вырос в размерах, выхватил со дна морского корабль середины семнадцатого века и хлопнул в ладоши. Корабль превратился в лепешку, а когда большой обломок упал на голову Павла, того вырубило из действительности.
Очнулся он в больнице.
Подивившись тому, что его устроили в хорошую палату, он порадовался солнечной погоде, но внезапно вспомнил, благодаря чьим стараниям ему приходится наслаждаться больницей, а не курортом.
Настроение моментально упало, Павел помрачнел.
Соседние койки пустовали — поделиться бедами оказалось не с кем.
«Вот, не везет, так не везет, — горестно вздыхал он в полном одиночестве. — Чертики должны мерещиться после того, как я выпью кувшин водки, а не когда его открою! А этому нахалу еще и желания исполняй!»
Он притронулся к повязке на голове: толком не болело, но нудно и тягуче ощущалось, и это было еще хуже.
— Нет, с таким подходом к спасителям он никогда не дождется исполнения желаний! — пробормотал Павел. — В завещании разве что про него упомянуть… А, может, мне это приснилось, пока я тут с пробитой головой лежал? Ну, конечно, плавал вместе с экскурсией по морскому дну, ударился о низкую балку в старинном корабле и потерял сознание. А пока меня доставали…
Его перебил дикий смех: прятавшийся под кроватью и четко внимавший каждому произнесенному слову Грот в истерике задрыгал ногами.
— Это как надо разогнаться, чтобы прошибить голову под водой?!! — надрывался он. — Нет, вы только подумайте, и этот человек должен будет выполнить мои желания! А кто бы его оттуда доставал, если через минуту на запах крови примчались бы акулы со всего побережья?
Павел скорчил недовольную рожу и подпрыгнул на кровати. Джинн ойкнул и выбрался из-под кровати с надетой по кончик носа чалмой.
— Ты чего дергаешься? Будешь буянить — в порошок сотру!
— А я и так живым не уйду, — заметил Павел. — Ты же меня угробишь после первого невыполненного желания! Зачем лечишь, спрашивается?
— А кто мне желания будет исполнять? — поинтересовался джинн. — Пушкин, что ли?
Павел вопросительно приподнял брови.
— Я тут коротенько пробежался по миру, чтобы узнать, что изменилось, — пояснил джинн. — Бардак — слабо сказано!
— Например?
Джинн сердито сжал кулаки:
— Какие-то сволочи стащили плитки с египетских пирамид. А Сфинксу какая собака нос отгрызла?
— А ты сам хотел это сделать? — Павел сочувственно покачал головой. — Извини, но когда Сфинкса и пирамиды раскопали, они уже были такими. Их растащили в древности, ты бы точно не успел ничего украсть.
Джинн нахмурился:
— А парень, оказывается, еще бредит… — пробормотал он. — Строил я их, соображаешь, нет?
Он сел на самостоятельно вставший на ножки стул.
— И еще. Кто надул Землю?
— Что???!!!
В голосе джинна послышались недоуменно-жалобные нотки:
— Она была плоской до моего заточения!
Павел откинулся на подушку и закрыл глаза, оставив вопрос без ответа. Но о размерах насоса и отверстии для накачки все-таки подумал и решил, что ничего лучше Марианской впадины не найти. После чего вернулся к здравому смыслу и перестал думать о всякой ерунде.
— Как ты сумел уложить меня в больницу без страховки? — в свою очередь, поинтересовался он. — Расплатился кувшином?
Джинн недоуменно развел руками: что за глупые вопросы?
— Палату я сам создал по российскому образу и подобию: не желаю, чтобы ты ускользнул от меня, как тот сволочной рыбак. Да вы сами говорите, что дома и стены помогают.
— Ты бы еще забор из деревни приволок и поставил его рядом со мной, как исконно российский антураж, — укоризненно заметил Павел.
Да вы сами говорите, что дома и стены помогают.
— Ты бы еще забор из деревни приволок и поставил его рядом со мной, как исконно российский антураж, — укоризненно заметил Павел. — Для ускорения лечения.
— Ты не пьяный, — сухо отказался джинн.
— Дай только время и деньги! — начал было Павел, но джинн сплюнул на ладонь, свернул пальцы в фигу и поднес ее к лицу больного. Тот сразу же поменял тему. — А если родные стены мне не помогут?
— Не переживай, — доверительно сообщил джинн, посмотрев на него таким добрым и всепрощающим взглядом, что Павла прошиб холодный пот. — До той поры, пока ты не выполнишь три моих желания, ты не умрешь! Я так решил. Но учти: приятного в твоей долгой жизни будет мало.
