Выходит, Мирра ему все рассказала. Мне это очень не понравилось, хотя я, пожалуй, даже самому себе не смог бы объяснить почему. Впрочем, ладно. Что теперь сделаешь.
— Я знаю, что у меня много достоинств, — сухо сказал я. — Место встречи меня вполне устраивает — как любое другое, почему нет. Давайте сразу перейдем к делу. Насколько я знаю, Карл уже более-менее подробно написал вам обо всем, что мне удалось выяснить. Я был в Кракове, нашел там пани Гражину, бывшую хозяйку ключа-оригинала, который датируется пятнадцатым веком. Пани Гражина сказала, что продала ключ три года назад в Праге. И не кому-нибудь, а вашему приятелю, доктору Грочеку, с которым я тоже имел счастье познакомиться. Мы с Карлом намерены попросить вас посодействовать нам в переговорах о покупке ключа; разумеется, мы высоко ценим ваше посредничество и готовы обсуждать его условия. Хотя, честно говоря, лично я почти уверен, что пан Грочек приобрел ключ для вас. Или по вашему совету.
— По моему поручению, совершенно верно, — кивнул Лев. — Сразу вынужден сказать, что я, к сожалению, пока не заинтересован ни в продаже, ни в обмене этого экземпляра.
Я ожидал продолжения, но он умолк.
— На мой взгляд, написать эту фразу вполне мог бы и секретарь, — заметил я. — Даже если его обязанности у вас исполняет китаянка Луша.
— Вы плохо знаете Лушу, — серьезно сказал Лев. — Уверяю вас, для нее это совершенно непосильное задание. Но вы правы, с таким письмом я бы легко справился. Проблема в том, что, отказываясь от предложения вашего отца, я одновременно собираюсь просить его — и вас, конечно же — об одолжении. Непростая ситуация.
— Говорите прямо. Вы хотите сами открыть этим ключом нашу дверь?
— О, да вы уже все поняли, — обрадовался он.
— Не понять было бы довольно затруднительно. Особенно после того, как вы появились в Вильнюсе и стали обходить нашу улицу под видом сантехника, желающего осмотреть подвальные помещения.
— Ну а что мне еще оставалось, если вы не помните номер собственного дома? — невинно улыбнулся Лев.
— Все-таки не собственного. Отцовского. Я большую часть времени живу в Москве.
— И совершенно напрасно, если мне будет позволено высказать свое мнение. Вильно — прекрасное место для жизни.
— Я и сам так думаю, — согласился я. — А название улицы вы из меня, как я понимаю, под музыку вынули? Скажите хоть, кто это был такой прекрасный. И где это можно достать.
— Сестры Пешиковы, как я и сказал вам с самого начала. Купить эту уникальную запись негде, но я сделаю для вас копию, как и обещал.
— Спасибо. Но отец сомневается, что это были сестры Пешиковы, он их слушал, говорит, у них скрипка и голос, никакого барабана…
— В данном случае Карл Оттович ошибается. Янка и Бета записали одну вещь без голоса и с барабаном. По моей личной просьбе. Писали в несколько приемов: звукооператор то и дело впадал в транс, а сами исполнительницы из него, можно сказать, не выходили. Ну что я рассказываю, вы сами испытали воздействие этой музыки… Да, вы совершенно правы, Станислав тогда немного порылся в вашей памяти. Мне показалось, так будет проще всего, но я вас недооценил. Мое поведение, конечно, совершенно непростительно. Но я искренне надеюсь, что вы получили удовольствие от музыки.
— Получил, — согласился я. — Но сон мне тогда приснился совершенно отвратительный. Впрочем, грех жаловаться, в краковском поезде было гораздо хуже.
— В краковском поезде? — переспросил Лев.
Мне показалось, он не столько удивлен, сколько недоволен.
— Хотите сказать, ваш приятель Грочек развлекал меня там по собственной инициативе? А с вами даже не посоветовался?
— Посоветовался, конечно, — вздохнул Лев. — Внимательно выслушал и сделал все по-своему. Никакого сладу с ним нет. Я вовсе не планировал мучить вас кошмарами. В этом не было никакого смысла.
— Не знаю, что вы там планировали, но кошмар получился знатный, — сердито сказал я. — То, что я больше всего на свете ненавижу: когда снится, что ты наконец-то проснулся, встал, умылся, выпил воды, а потом все начинается сначала, как бы наяву. И это хуже всего — отсюда, как известно, нет спасения.
— Почему же, есть. — Лев внезапно оживился, даже глаза заблестели, как лужи в темноте. — Существует великое множество выходов. Собственно, именно для того, чтобы использовать один из них, мне понадобилась дверь, которую вы нашли в отцовском подвале. Проблема в том, что она для меня по-прежнему недоступна.
— Хотите сказать, вы так и не выяснили наш адрес?
— Да нет, думаю, выяснил. Мне не удалось обследовать всего три квартиры на первых этажах. Последовательно заглянув в окна, я обнаружил, что в одной слишком ветхая мебель и занавески из крашеной марли. А в другой неописуемо грязно; уверен, там даже оконные стекла не мыли с середины прошлого века. Не думаю, что всемирно известный музыкант живет в столь прискорбных условиях. Так что особых сомнений у меня не осталось. Но по ходу дела я столкнулся с неожиданной проблемой. Похоже, дом вашего отца — не то место, куда я могу войти без приглашения. Его очень хорошо охраняют. Этого я не учел.
Мне оставалось только гадать — то ли Лев все-таки перепутал нашу квартиру с обиталищем какого-нибудь большого начальника, то ли Карл и Рената втайне от меня вступили в сговор с древними литовскими божествами.
Честно говоря, я бы совершенно не удивился, с них станется. Небось Рената печет им жертвенные коржики, а Карл устраивает концерты по заявкам — идиллические отношения.
— Поначалу я планировал просто выяснить ваш адрес и оказаться там в подходящий момент, не причинив обитателям дома никакого беспокойства, — говорил Лев. — Но уже ясно, что так не получится. Поэтому я хочу договориться. Получить разрешение зайти в ваш подвал и открыть дверь своим ключом. Я довольно много могу предложить взамен, но пока не представляю, что может заинтересовать вашего отца. Возможно, вы мне подскажете?
— Его многое может заинтересовать, — неопределенно сказал я. — Однако думаю, договориться будет непросто. Проблема в том, что, насколько я знаю, Карл хочет сделать с ключом ровно то же самое: открыть дверь.
— Ему-то зачем? — опешил Лев.
— Он так развлекается в последние годы. Ищет дома, двери которых когда-то отпирались ключами из его коллекции, ездит туда. Все свободное время на это тратит.
— И что? — нетерпеливо спросил Лев.
Я пожал плечами.
— Замки, разумеется, давным-давно сменили. Но для Карла и просто точный адрес отыскать — большая удача. И когда мы нашли дверь в своем подвале, он, естественно, загорелся идеей найти подходящий к ней ключ и наконец-то отпереть замок — хотя и так ясно, что за дверью глухая стена. Естественно, он хочет сделать это сам. Этого требует его азарт коллекционера.
— Матерь божья, — прошептал Лев. — «Азарт коллекционера». Надо же. Поверить не могу.
Я хотел было резко ответить, что рассказываю все как есть, а верить или не верить — это уж как пожелаете. Но увидел, что он бледен, как филе палтуса, ноздри дрожат, а руки непроизвольно сжались в кулаки, и благоразумно решил промолчать.
— Дверь и ключ — неотъемлемая живая часть гекатейских мистерий, о которых вы с отцом, как я понимаю, не имеете ни малейшего представления, — наконец сказал Лев. — Открывать вашу дверь моим ключом, не имея соответствующей подготовки, — все равно что совать шпильки в электрическую розетку. Когда вас ударит током, вы, конечно, получите некоторое представление о том, что такое электричество. Но вряд ли это полезное знание будет совместимо с жизнью.
