— Не страшно, — сказал я. — Спасибо, что уложили меня отдельно, очень не люблю спать в одном помещении с другими людьми, потом полдня ощущение, что меня пожевали и выплюнули. Хотя взглянуть на вашу ночлежку было бы любопытно. Впервые такое вижу — чтобы вытрезвитель располагался в том же доме, где проходит вечеринка. Очень удобно. Штрафы поутру с гостей берете?
Лев лучезарно улыбнулся.
— Подумываю об этом. Я, знаете, все жду, когда хоть кто-нибудь рассердится на меня за такое гостеприимство. Я бы сам в дом, где пьяных гостей в холодном подвале вповалку складывают, ходить не стал. Но всем кажется, ради знакомства со мной еще и не такое можно стерпеть. Я — важная персона.
Его признание прозвучало естественно, даже небрежно. Чувствовалось, что этот факт не вызывает у Льва ни гордости, ни, напротив, досады. Таким тоном обычно сообщают самые незначительные сведения о себе: «У меня красный рюкзак» или «Я заказал шницель». Высокий класс. Я оценил.
— В целом, следует признать, что моя попытка накормить всех голодных художников Праги одним махом оказалась не слишком удачной, — подытожил Лев.
— Ну так кормить надо в индивидуальном порядке, — сказал я.
— А всех сразу только напоить и можно.
— Совершенно верно, — согласился он. — В индивидуальном порядке я, разумеется, тоже подкармливаю — некоторых. А вот мои знаменитые вечеринки — вполне бездарная затея. Всем весело — кроме меня. Все довольны — кроме меня. Все на рогах…
— Кроме вас? — подсказал я.
— Совершенно верно. Видите ли, я всю жизнь, сколько себя помню, очень много работал. И немало успел сделать. Чего я не успел — так это понять, что мне действительно нравится. Разбираюсь теперь на досуге, по ходу дела. Поэтому сперва стал центром небольшого человеческого космоса, всеобщим покровителем и благодетелем, а уже потом понял, что это довольно скучно. Я хочу сказать, люди по большей части скучны. И до смешного похожи друг на друга. Даже художники, артисты и прочая богемная публика, а ведь как я на них рассчитывал! Потому и решил создать вокруг себя соответствующую среду. Завел книжное издательство, небольшую галерейку, вложился в театральный фестиваль, профинансировал пару кинофильмов, еще кое-что по мелочам. Не выгоды ради, понятно, в таких делах по нулям выйти — и то неплохо. Среду я, конечно, создал, почиваю теперь на лаврах, вокруг так называемая интеллектуальная элита скачет, развлекайся — не хочу. Надоела мне эта публика — слов нет. Вы, я смотрю, не удивлены. Сами пришли к такому же выводу?
— Скажем так, — осторожно начал я. — Люди, которые нуждаются в покровителях и благодетелях, по большей части действительно довольно скучный народ. А у вас, как я понимаю…
— Ну да, да, — энергично подтвердил он. — Отбор изначально неправильно организован, совершенно верно, я уже и сам понял. Однако прекращать все это пока жалко. Пусть будет. Вот и развлекаюсь как могу. При желании мог бы написать руководство «Как получить удовольствие от общения с богемой». Забавное будет чтение, но бесполезное, мало кому по силам воспроизвести мои наработки в домашних условиях.
— Небось камеру слежения в подвале со скелетами установили? — Я не хотел его дразнить, но вопрос сам сорвался с языка, прикусить который мне удалось только задним числом.
— Разумеется, — сдержанно кивнул Лев. — И не только там. Развлечение, прямо скажем, бесхитростное. Но захватывающее, чего уж там. Слышали бы вы, как они грызутся за мое внимание — по пьяному-то делу, без тормозов. И смех и грех. Быть полезным человеком чрезвычайно познавательно. От души порекомендовал бы этот метод всякому, кто желает быстро и качественно разочароваться в ближних. Счастье, что я сам никогда не был особо очарован. Бог миловал.
— Всегда подозревал, что наилучшая позиция — быть совершенно бесполезным для окружающих. Сторонним наблюдателем. Неуловимым Джо, который на фиг никому не нужен, — сказал я.
— Действительно прекрасная позиция. Если такое положение дел — ваша реальность, а не абстрактная далекая цель, примите мое восхищение. Но мне это не подходит. Я, видите ли, очень люблю власть. Сам удивился, когда понял насколько. Но тут уж ничего не поделаешь, я таков, каков есть.
Несмотря на смиренный тон, он выглядел совершенно довольным собой. До меня наконец дошло, что Лев хочет мне понравиться. Это, по правде сказать, было чертовски приятно. Сам я никогда не предпринимаю специальных усилий, чтобы понравиться другим людям, но очень люблю, когда они сами стараются меня очаровать. Такая вот специфическая разновидность тщеславия, заменяющая мне стремление к власти и прочие полезные в быту симптомы гордыни.
Лев как будто прочитал мои мысли. Во всяком случае, он вдруг ослепительно улыбнулся и, понизив голос до доверительного полушепота, признался:
— Только сейчас понял, что стараюсь пустить вам пыль в глаза.
Дескать, смотрите, сколь многого я добился и сколь неудовлетворительным полагаю сей блестящий результат. Похоже, я хочу с вами подружиться.
— Если так, у вас прекрасно получается, — сказал я. И был честен как никогда.
— Тем лучше, — деловито кивнул Лев. — Значит, я уложился в срок. Потому что до полудня осталось… — Он поглядел на часы. — Тридцать секунд. Двадцать пять. Двадцать. — Отправил в рот остатки риса, быстро, почти не разжевывая, проглотил, поставил пиалу на стол и удовлетворенно заключил: — Все. Полдень. Приступим к делу. Йозеф, принеси, пожалуйста, ключ.
Уже знакомый мне карлик появился из-за черной шторы, стремительно пересек комнату, вышел и почти сразу вернулся. В руках у него был аккуратный сверток. Йозеф положил его на стол и исчез. То есть, теоретически, я понимаю, что карлик просто отправился в свое укрытие, но отследить его путь к окну мне не удалось. Хотя я вроде бы вовсю на него — не таращился, конечно, но косился с усердием.
Лев тем временем развернул упаковку и протянул мне внушительных размеров ключ из желтого металла. Лаконичный, почти лишенный украшений, он тем не менее был завораживающе красив, вернее, гармоничен и соразмерен — вроде ничего особенного, а глаз отвести невозможно, как невозможно бывает порой отвернуться от текущей воды или огня в камине. Фотография, которую дал мне Карл, несомненно, изображала именно этот ключ, но впечатления не передавала совершенно.
— Выдающийся предмет, — уважительно сказал я. — Сами понимаете, я не специалист, но перевидал их немало.
— Понимаю, — согласился Лев. — Я тоже не специалист и даже не любитель. Но тоже навидался. Возможно, вы знаете, что в нашем Национальном техническом музее крупнейшая в мире коллекция ключей. Одно время я был дружен с хранителем.
— С паном Шнипсом? — оживился я.
Лев едва заметно поморщился, мне показалось, он решил, что сказал лишнее, и теперь был собой недоволен.
— Нет-нет. С его предшественником. Пан Иржи, к сожалению, не испытывает ко мне дружеского расположения. Беда в том, что я слишком похож на своего отца, с которым они когда-то не поладили. Говорят, просто одно лицо, сам-то я его совершенно не помню… А вы, выходит, знакомы с паном Шнипсом?
— Пока нет. Но, по крайней мере, с моим отцом он поладил, — улыбнулся я.
