Мы шли и на ходу листали страницы.

Качалин вдруг сказал:

– Эх, ребята, понимаете ли вы, какую победу одержали?

Откликнулся Валентин Бубукин:

– Наверное, не понимаем. Дома поймем…

«ТУ-104» в полете. Кто читал, кто дремал. Мирный пассажирский быт на высоте десяти тысяч метров. В эти самые минуты поезда московского метро уже везли толпы болельщиков на станцию «Спортивная»: в Лужниках команду ждала торжественная встреча.

Мы с Качалиным вели тихий разговор. И хотя неподалеку стояла серебряная амфора, и впереди были речи и круг почета по стадиону, Качалин говорил уже не о Марселе и Париже, а о том, что ждет сборную через два года на чемпионате мира в Чили.

Так всегда. Игра не имеет конца, и любая победа зовет в дорогу.

Хотелось бы в заключение сказать, какой представляется мне та победа нашей сборной теперь, спустя десять лет, после того, как перевидано много других турниров и матчей.

«Без всяких сомнений следует признать, что по атлетической силе и скорости советская команда сегодня – одна из лучших в Европе». Так резюмировала французская спортивная газета «Экип» на следующий день после финального матча.

Как относиться к этому высказыванию? Уверен, что этот отзыв, где обращено внимание на силу и скорость наших футболистов, был не чем иным, как данью традиции, отзвуком однажды сложившегося у зарубежных обозревателей представления о нашем футболе, как о силовом и скоростном. Так что тут кроме комплимента есть и скрытый отказ признавать за нашими футболистами какие-либо иные достоинства. По отношению к команде, выступавшей на стадионах Марселя и Парижа, это было несправедливостью. В ней либо не умели, либо не хотели признать истинной футбольной величины. Уже одно присутствие на поле таких виртуозов, как Яшин, Нетто, Иванов, Месхи и Метревели, придавало игре сборной большую тонкость, было гарантией того, что мы подразумеваем под красивой игрой. Да, это была по всем разделам отличная команда, и вспоминать ее приятно.

Позже, когда были пережиты и чилийский чемпионат и очередные неудачные попытки пробиться на олимпийские игры, иные скептики принялись заодно с критикой текущего момента ревизовать и прошлое. Поговаривали, что во Франции соперники были не из сильных, потому наши и победили.

Так вот, напомню, два года спустя после розыгрыша Кубка Европы, на чилийском чемпионате мира, сборная Югославии вышла в полуфинал, а сборная Чехословакии- в финал. В составе первой были наши знакомые по Парижу – Дуркович, Юсуфи, Еркович, Галич, Шекула-рац, в составе второй знакомые по Марселю – Шройф, Поплухар, Новак, Масопуст, Квашняк. Иными словами, в матчах Кубка Европы мы имели дело с командами, которые вскоре получили свидетельство о том, что одна из них вторая, а другая – четвертая в мире.

1970

Бразилия, Аргентина, Уругвай, Чили – 1965

ЮЖНОАМЕРИКАНСКИЙ, НО РАЗНЫЙ

Начинается такое путешествие с прививки от желтой лихорадки и получения справки, называющейся сертификатом. Этот листочек как пропуск в Бразилию. Затем надо поломать голову, как одеться: в Москве ноябрь, морозит, вьюжит, а там, куда летишь, начало лета, и не нашего, а какого-то совсем другого, бразильского. А возвращаться в наш декабрь…

Вышло так, что я полетел на день позже, чем команда. Меня назначили «старшим» группы, куда входили Воронин, Кавазашвили, Сабо и Хмельницкий, задержавшиеся из-за того, что «Торпедо» и киевское «Динамо» как раз накануне отлета проводили последние матчи. Торпедовцы прилетели из Одессы чемпионами, а киевлянам не хватило, чтобы их догнать, одного очка. Еще в Шереметьеве «заинтересованные стороны» обменялись впечатлениями: киевляне не могли себе простить поражения в Кутаиси, а торпедовцы великодушно, с сочувствием им поддакивали. Но уже в самолете все это было забыто – слишком уж далекий и интересный маршрут нас ожидал!

Москва – Лондон – Париж (целый день в аэропорту Орли)-Дакар – Рио-де-Жанейро. Через сутки мы, в меховых шапках и теплых шарфах, сошли с трапа в знойное влажное утро Рио. Несколько часов спустя в одних плавках (так там принято) мы шагали по улицам из своего отеля на пляж Копакабаны.

И потом в течение трех недель все начиналось и кончалось самолетом. Рио-Белу-Оризонти-Рио-Буэнос-Айрес- Монтевидео -Буэнос-Айрес – Сантьяго – Буэнос-Айрес – Монтевидео- Сан-Паулу – Рио -Монровия – Лиссабон-Цюрих – Копенгаген-Стокгольм-Москва. Взлеты, посадки, пересадки, 45 часов «чистого» времени в воздухе, три континента, океан, лето и зима. И островками среди этих перелетов – стадионы и матчи. Наверное, потому, что было много движения, Южная Америка осталась в памяти какой-то кинолентой, цветной и широкоформатной, двигавшейся безостановочно и чересчур быстро. Сейчас, вспоминая, жалеешь, что чего-то нельзя остановить, замедлить, рассмотреть получше. Но таковы уж футбольные турне…

* * *

Если собираешься рассказать о бразильском футболе, нет нужды посвящать вступительные абзацы описанию единственного в своем роде города Рио-де-Жанейро. Город этот все равно появится, потому что его облик, нравы и люди все время настойчиво напоминают о футболе. Разгадку блистательного взлета сборной Бразилии не сыщешь на одном стадионе «Маракана», ее надо искать повсюду.

Сказать, что здесь интересуются футболом, любят его,- значит ничего не сказать. Здесь живут, дышат футболом. На мой взгляд, – и я не сомневаюсь, что это почувствовал бы самый завзятый наш болельщик, – футбольная страсть бразильцев выглядит несколько преувеличенной, есть в ней что-то сверх меры, если хотите, даже какое-то исступление.

Я спросил одного местного журналиста, чем объясняются успехи бразильцев. Он ответил мне, не взяв и секунды на размышление.

– Счастье нашего футбола – в несчастье тысяч мальчишек. У них нет ничего, кроме игры.

К этой реплике я добавлю, что в Бразилии половина населения неграмотна.

Мальчишки, встречая советских футболистов, обязательно задавали вопрос: «Кто лучший игрок в мире?». Услышав – «Пеле», они подпрыгивали и били в ладоши, хотя вряд ли ответ для них был неожиданным. Слава этого великого форварда имеет на его родине не только спортивный смысл. Его крупные грустные глаза смотрят на вас с плакатов, призывающих туристов посетить Бразилию. Журналы и газеты печатают фотографии Пеле вместе со всеми мало-мальски известными заезжими иностранцами. Ему как бы доверено представлять свой народ.

Журналист Карлос Лима, с которым мы когда-то виделись на чемпионате в Швеции, говорил мне, что Пеле любят не только за футбольные подвиги, а и за историю его жизни, успевшую стать легендой. Вот она вкратце.

Когда один тренер подметил способного мальчугана Пеле, у того не было приличных штанов, чтобы поехать в Сан-Паулу. Тренер купил ему штаны. Он привел его на стадион, где просматривали ребят, и оставил, сказав, что надо делать. Пеле простоял с утра до вечера, так и не решившись выйти на поле. Когда началась игра основного состава с дублерами, его наконец спросили, что он тут делает. Он сбивчиво объяснил, и ему предложили сыграть за дублеров. Пеле забил в этом матче три мяча, а потом исчез, и его пришлось искать. Не правда ли, история вполне в духе рождественской сказки?