Ларссон запечатал её уста поцелуем.
— Пожалуйста, милая, не спеши, — сказал немного погодя. — Не надо торопить события. Подождём ещё немного, посмотрим, как будет у нас дальше. Может, через недельку-другую ты не захочешь больше видеть меня.
— Захочу! — пылко заверила его Герти. — Я всегда буду любить тебя, Эйнар. Кто бы ты ни был, что бы ни натворил, я всё равно хочу быть с тобой.
Сердце Ларссона на мгновение замерло, у него перехватило дыхание.
Сердце Ларссона на мгновение замерло, у него перехватило дыхание.
— Что… о чём ты говоришь?
Герти пристально посмотрела ему в глаза:
— Я ведь не дурочка, Эйнар. Я не верю тому, что ты рассказал о себе. Говорил ты очень складно, твоя история хороша — только она совсем не соответствует твоему поведению. Ты постоянно настороже, всё время напряжён, ведёшь себя так, словно прячешься от кого-то, словно тебя преследуют. Но я не требую, чтобы ты сейчас же во всём признался. Скажешь, когда будешь готов. Просто знай, что я приму любую правду, какой бы она ни была.
Некоторое время Ларссон молчал, охваченный сомнениями. Несмотря на заверения Герти, он понимал, что настоящую правду о нём она принять не сможет. Перед такой правдой — жуткой, отвратительной правдой — не устоит даже самая преданная любовь. Но и выдумывать новую ложь ему не хотелось. Поэтому он решил прибегнуть к полуправде.
— Хорошо, я расскажу. Вот смотри. — С этими словами он расстегнул манжету на левом рукаве и показал ей внутреннюю сторону своего запястья.
— О, Боже! — ужаснулась Герти. — Кто это сделал? Тебя пытали?
— Нет, — покачал головой Ларссон. — Это я сам. Хотел покончить с собой.
— Но почему?!
— Из-за отца. Его зовут Свен Ларссон, он служил в Инквизиции, был лейтенантом, и я очень гордился им. Но шесть лет назад оказалось, что у него была и другая служба, не такая почётная…
Глаза Герти широко распахнулись:
— Неужели…
— Да, — кивнул Ларссон. — Он был чёрным магом, и в конце концов его разоблачили. Мария… то есть, моя мать, не вынесла такого позора и умерла. А я не смог себя убить, хоть и пытался. Все эти годы жил с клеймом сына предателя, несколько раз переводился из одной школы в другую, скрывал своё настоящее имя, но всё напрасно — рано или поздно меня узнавали. Случай с отцом был слишком громкий, он прогремел на всю Инквизицию. В ордене и раньше ловили чёрных магов, но мой отец был протеже самогó Ференца Кароя, а последние месяцы находился в свите принца Владислава и принцессы Инги, нынешних короля и королевы. Если бы не это, о нём быстро позабыли бы, а так… — Он вздохнул, искренне, без всякого притворства.
— Эйнар, бедненький! — сочувственно произнесла Герти, положив голову ему на плечо. — Несладко тебе пришлось… А твой отец, его казнили?
— Нет, он скрылся. Его до сих пор ищут, а я… я тоже прячусь. Не хочу, чтобы на меня показывали пальцами, шептались за моей спиной. Это невыносимо… После школы я полгода странствовал, всё искал место, где бы мог осесть. Но окраинные Грани меня не привлекали, я привык к цивилизации, к общению с другими колдунами. Ну а где цивилизация, где много колдунов, там присутствует и Инквизиция. Трижды за это время меня узнавали, я очень похож на отца, и возникал такой нездоровый ажиотаж, который вынуждал меня уехать. Здесь, на Торнине, инквизиторы появляются редко, и я чувствую себя более-менее свободно. Но всё равно боюсь. И с тех пор, как повстречал тебя, стал бояться ещё больше. Я не хочу уезжать отсюда, не хочу расставаться с тобой.
— Я тоже не хочу с тобой расставаться, — ответила Герти, крепче прильнув к нему. — Я не представляю своей жизни без тебя… А знаешь, мы встретились совсем не случайно. Теперь я уверена, что нас свела вместе судьба. Мы сразу почувствовали друг в друге товарищей по несчастью, хоть и не знали, что нас связывает общая беда. Я ведь тоже не была откровенна с тобой, скрыла от тебя правду о моей маме.
Её убили не разбойники… — Она замолчала в нерешительности.
— А кто же? — спросил Ларссон.
Запинаясь и порой всхлипывая, Герти стала рассказывать ему свою историю, которую Лассон знал и так. К счастью, ему не пришлось задействовать свой артистизм, чтобы изображать на лице соответствующие эмоции, поскольку девушка говорила, не поднимая головы с его плеча. Он просто слушал, а когда она надолго умолкала, подбадривал её короткими сочувственными репликами.
— Я не верю, что мама была злой ведьмой, — сказала под конец Герти. — Не хочу, отказываюсь верить. Но… — Она тихо шмыгнула носом. — Я очень боюсь, что это может быть правдой. Хотя и стараюсь убедить себя в том, что произошла ужасная ошибка, что мама стала жертвой рокового стечения обстоятельств. Ведь она всегда была такой доброй, лечила людей… А ещё, будь она служительницей тёмных сил, Вышний Мир не стал бы направлять мне послание.
— Послание? — встрепенулся Ларссон. — Какое послание?
— Я видела во сне троих человек, взрослого мужчину и двух мальчиков. Они посоветовали мне уехать с Зелунда вместе с Марком. А когда я описала этих людей Марку, он сказал, что знает их. Мужчину зовут… звали Ривал де Каэрден, а мальчики были братьями королевы Инги. Все трое давно погибли. Марк уверен, что это было послание Вышнего Мира. И мастер Ильмарссон так считает.
— Расскажи об этом подробнее? — попросил Ларссон.
Герти подняла голову с его плеча, быстро взглянула на небо, где уже зажглись звёзды и всё ярче разгоралась ущербная луна, затем посмотрела на часы.
— Ой, мне уже пора! — произнесла она и соскочила с коленей Ларссона. — С каждым днём я всё позже возвращаюсь. Скоро не буду успевать на ужин. Пойдём обратно, Эйнар.
Ларссон медленно поднялся, чувствуя, как у него затекли ноги. Герти была лёгонькая, но отнюдь не невесомая. Впрочем, за удовольствие целый час продержать её у себя на коленях это была невысокая плата.
— Ладно, пойдём.
По пути к школе, Герти во всех подробностях поведала ему о своём сне и даже показала мысленную «картинку» тех троих, что явились к ней с посланием. И хотя с тех пор прошло почти четыре месяца, изображение было на удивление чётким — то ли Герти обладала очень хорошей зрительной памятью, то ли едва не каждый день вспоминала о том сне.
В мужчине Ларссон безошибочно признал Ривала де Каэрдена, чей портрет после событий на Агрисе был помещён в Зал Славы Инквизиции. А младший из мальчиков и впрямь сильно походил на королеву Ингу. Насколько Ларссон помнил, его звали Гийом…
— Но есть один вопрос, — сказала Герти нерешительно, — который я боюсь задать Марку. И главному мастеру тоже.
— Было ли это послание от Вышних? — сразу догадался Ларссон.
— Да, — кивнула она. — Когда я думаю об этом, то… В общем, если моя мама была… ну, той, кем её считают, тогда Вышнему Миру не было смысла заботиться обо мне. А значит, я могла получить послание с противоположной стороны — фальшивое, призванное убедить Марка забрать меня с Зелунда, где мне грозила смерть. И также это значит, что я нужна… — из её груди вырвался горький всхлип, — тем, кому, возможно, служила мама…
В первый момент Ларссоном овладел соблазн воспользоваться сомнениями Герти и завести разговор о том, чтобы уехать с Торнина, спрятаться от происков тёмных сил. Но нет — она всё равно откажется. Даже страх перед Нижним Миром не заставит её бросить школу, где ей так хорошо, где она чувствует себя счастливой…
