Лишь нечеловеческим усилием мне удалось сдержать неподобающий моменту истерический смех.
Сама церемония прошла быстро и скучно. Нас с Хиро поставили на колени. Священник зачитал короткую молитву, по окончании которой вопросил, нет ли у кого из присутствующих возражений. После того как их не последовало, предложил обменяться кольцами. Они были с прорезью, посему проблем с размером ни у кого не возникло.
Я попеременно косилась то на дверь, то на Хиро, пытаясь взглядом дать ему понять, что помощь уже близка.
Хотя, если совсем честно сознаться, уверенности в том, что нас спасут, у меня солидно поубавилось. Все-таки за минувшее время сюда из Спэрроу-хилл можно было прекрасно доехать на машине, если уж на метлах была совсем не судьба.
Впрочем, Тэмаки чихать хотел на все мои взгляды. Он отрешенно смотрел на алтарь позади священника.
Отец Джонни сделал нам знак подняться с колен, поправил непонятно для чего нацепленное пенсне и торжественно пропел:
— Властью, данной мне Церковью, объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловать невесту.
Хиро наклонился и брезгливо «клюнул» меня в щеку.
Вам это кажется горячечным бредом?
Вот и мне тоже.
А дальше стало только хуже.
Входная дверь с таким грохотом ударилась о стену, что посыпалась штукатурка.
— Инквизиция! Никому не двигаться!
Дежурный святой Филипп выронил молитвенники некомпетентно (или, если выражаться честнее, — позорно) свалился в обморок.
Глава 8
— Инквизиция! Никому не двигаться!
Эти слова столько раз звучали в моих самых страшных кошмарах, что уже и не упомнить. Но сегодняшней ночью это было именно то, что я мечтала услышать вот уже пару часов.
После этого начался форменный бедлам. Святой Филипп еще не видел подобного безобразия под сводами своей церкви. Его дежурный представитель валялся в глубоком обмороке и не мог насладиться редким в этих стенах зрелищем, как-то: оборотень в панике мечется по зале, сбивая светильники. Фред тянет Хиро на себя. Я — на себя (какой-никакой, а муж!). Причем от моего визга у всех присутствующих закладывает уши.
— Да отпусти ты его уже! — раздался у меня над ухом рассерженный бабушкин голос.
От неожиданности я перестала визжать и разжала пальцы. Фред же в свою очередь дернул на себя Хиро особенно сильно, и мужчины покатились кубарем.
— Малыш! Туда!
Окликнутый Виргиний метнулся к за алтарной двери, на ходу легко вскидывая на плечо Хиро и увлекая за собой Фреда.
Деревянная дверь не устояла перед натиском оборотня. Она слетела с петель, точно была из фанеры, а не мореного дуба.
Спустя минуту взревел заведенный мотор, чей шум удалялся с каждой секундой, пока не растаял вдали.
Кажется, ребята махнулись тачками с самим святым Филиппом.
Стало тихо.
Отец Джонни приоткрыл один глаз. Обнаружив, что все страшное уже позади, он решился открыть второй. После чего со всей осторожностью сел, готовый при малейшей опасности принять прежнюю позу.
— Где инквизиторы?
— Я тоже хотела бы это знать.
Меня начали мучить страшные подозрения на этот счет…
— Лапушка, ты же в курсе, чья это была идея, да? — Тетина голова заглянула в залу. — И не станешь кричать на свою любимую тетушку Элспет?
После моего кивка тетя нарисовалась на пороге целиком.
— Что ты с ней цацкаешься! — Ба отпихнула тетю в сторону. — Всыпать ей надо хорошенько, а не упрашивать.
Тяжело опираясь на трость, она прошла внутрь.
— Что застыла, как булыжник из Стоунхенджа? Быстро на выход!
— А где мама?
— На улице метлы сторожит. На толковое караульное уже ни у кого силенок не осталось. А все из-за тебя, поганка эдакая!
Священник, окончательно потерявший способность что-либо понимать в происходящем, поднялся с пола.
— Что тут происходит? Кто вы? Где инквизиторы?
— Вот заладил «где инквизиторы», — проворчала Ба. — Дома инквизиторы. Десятый сон видят уже, пока всякие удоды тут непотребствами занимаются.
— Кто за погром платить будет? — Отец Джонни обвел взглядом залу.
Да, наворотил тут Виргиний. С другой стороны, на те деньги, что мы здесь оставили, в хорошем ресторане можно всю ночь гулять — с песнями, плясками, битьем морд и посуды.
— Так мы уже заплатили. — Я сняла фату и засунула ее в карман. Пусть останется на память. — Сто шестьдесят пять фунтов. Могу квитанцию показать, если не помните.
— Эла! — ахнула тетя, хватаясь за сердце. — Откуда такие деньги? Ты связалась с нехорошей компанией и до сих пор нас с ней не познакомила? Что за безответственное поведение!
— Ни с кем я не связывалась! Это не мои деньги!
— А чьи?
— Неважно.
— Деньги — это всегда важно, — наставительно заметила Ба. — Ладно, дома поговорим. Пора уже покинуть эту обитель терпимости.
— Попросил бы не выражаться в храме Божьем! — встрепенулся отец Джонни.
Бабушка окинула священника презрительным взглядом:
— Оденься сначала, как приличный церковник, а потом проси. Стыдоба! Тебя же ни одна уважающая себя нечисть не забоится.
— Ах ты, старая ведьма!
— Ну ведьма, — согласилась Ба. — Лицензия, между прочим, имеется. Не просроченная. А про возраст мог бы и промолчать. Чай, с женщиной разговариваешь.
Бабушка пристукнула тростью, и ближайшая скамья резво кинулась к отцу Джонни, сбивая того с ног. Он рухнул на нее как подкошенный.
— Я подам жалобу, — слабым голосом пригрозил священник.
— На что жалуемся, милейший?
— Применение магии в Божьем храме! — Голос отца Джонни окреп.
Бабушка присела напротив.
— Это вы про портретик, что у вас в прихожей висит? На котором глэмор толстым слоем? Ох уж эти фейри! Совсем обнаглели, пакость мелкая, зачаровывают все подряд. Хуже мошкары, право слово. Вы напишите жалобу, милейший, напишите. А я очевидцем пойду, не сомневайтесь.
Обессиленный отец Джонни одной рукой прикрыл глаза, а другой махнул на дверь. Мол, идите, куда хотите.
Бабушка протянула мне руку, чтобы я помогла ей подняться.
— Все, Эла, пошли.
Уже на выходе она обернулась:
— Если мальчики за машиной приедут, передайте, что она в Спэрроу-хилл.
Уже на выходе она обернулась:
— Если мальчики за машиной приедут, передайте, что она в Спэрроу-хилл. Это от Давкаута совсем недалеко, найдут, не заблудятся. Пусть заворачивают на огонек. Вернем машинку, пущай не переживают. Мы — ведьмы с понятиями, ссориться с клыкастыми не хотим. Вы уж передайте, не сочтите за труд. Если, разумеется, и вам проблемы с кровососами не нужны.
Священник кивнул, не открывая глаз.
К утру похолодало. Дождь прекратился, а небо прояснилось. Его усыпали колючие звезды, потеснив даже бледный огрызок луны. Надпись, призывающая всех проезжающих мимо сочетаться браком, продолжала гореть. И «лендровер» тоже никуда не делся.
Мама подогнала машину.
— Девочки, грузим метлы! — опустив стекло, крикнула она. — Живенько.
Судя по тому, что Ба и тетя Э безмятежно уселись в машину, погрузить леттранспорт предлагалось мне.
Покидав метлы им под ноги да с кряхтеньем впихнув туда же тетушкин пылесос, я забралась на свободное переднее сиденье.
— Дочка! — Мама крепко меня обняла. — Вторую ночь подряд нас пугаешь. Ты хоть передышку нам давай.
— Я же не специально.
— Знаю, знаю. — Чмокнув в макушку, она меня отпустила и взялась за руль.
Я пристегнула ремень. Мама управляется с техникой, конечно, получше тетушки Элспет, но подстраховаться никогда лишним не бывает.
