Мы все киваем, соглашаясь, и в этот момент я кое-что замечаю. Тишину. Наша канарейка прекратила петь.
Я не жду. Я достаю стрелу, пока поворачиваюсь, чтобы увидеть, как Глосс, с которого стекает вода, бросает Вайрис на землю, на ее горле порез, дарящий нам ярко-красную улыбку. Моя стрела попадает в его правый висок, и в тот момент, когда я тянусь, за новой, Джоанна хоронит лезвие своего топора в груди Кашмир. Финник сбивает трезубцем копье Брута, которое тот запускает в Пита, и получает нож Энобарии в бедро. Если бы тут не было Рога изобилия, за который они могли нырнуть, они были бы мертвы, оба трибута из Дистрикта-2. Я выступаю вперед, собираясь преследовать их. Бум. Бум. Бум. Пушки извещают нас о том, что нет никакого способа помочь Вайрис, никакой потребности заканчивать с Глоссом и Кашмир. Мои союзники и я оббегаем горн, собираясь преследовать Брута и Энобарию, несущихся по полоске песка в сторону джунглей.
Внезапно под моими ногами начинает дрожать земля, и я падаю на песок. Круг земли, на котором находится Рог изобилия, быстро вращается, по-настоящему быстро, и я могу видеть, как джунгли превращаются в одно сплошное пятно. Я чувствую, что центробежная сила тянет меня к воде, и зарываю свои руки и ноги в песок, пытаясь каким-то образом остаться на движущейся земле. Из-за летящего песка и головокружения, мне приходится зажмуриться. На самом деле нет ничего, чтобы я могла сделать, кроме как держаться. Без замедления мы останавливаемся.
Кашляя и чувствуя тошноту, я медленно сажусь, находя своих товарищей в точно таком же состоянии. Финник, Джоанна и Пит удержались. Три трупа сброшены в морскую воду.
После того, как мы потеряли песню Вайрис, прошло не больше одной-двух минут. Мы сидим там, задыхаясь, очищая свои рты от песка.
— Где Вольт? — говорит Джоанна. Мы вскакиваем на ноги. Один обход вокруг Рога изобилия, который мы совершаем, шатаясь, подтверждает, что он пропал. Финник находит его в воде примерно в двадцати ярдах от нас, едва удерживающегося на поверхности, и плывет за ним.
В этот момент я вспоминаю про провод и про то, как он был важен для Бити. Я в отчаяние смотрю вокруг. Где он? Где он? И затем я замечаю его, он все еще зажат в руке Вайрис, которая плавает далеко на воде. Внутри у меня все сжимается оттого, что я должна сделать дальше.
— Прикройте меня, — говорю я остальным. Я отбрасываю свое оружие и мчусь по самой близкой к ее телу полосе песка. Не медля ни секунды, я ныряю в воду и плыву к ней. Краем глаза я замечаю, как над нами появляется планолет, «клешня» начинает опускаться, чтобы забрать ее. Но я не останавливаюсь. Я продолжаю грести с такой скоростью, с которой только могу, надеясь, что все не закончится тем, что я врежусь в ее тело.
Подплывая, я задыхаюсь, но стараюсь не глотать воду, запачканную кровью, струящейся из ее раны на голе. Она плавает на спине, поддерживаемая поясом и смертью, уставившись на беспощадное солнце. Когда я прорываюсь через воду, мне приходится буквально вырывать катушку из ее пальцев, потому что ее предсмертная хватка была очень сильной. Нет ничего, что я могла бы сделать после, я закрываю ее глаза, шепчу слова прощания и уплываю. К тому времени, когда я кидаю катушку на песок и вылезаю из воды, ее тела уже нет. Но я все еще могу чувствовать ее кровь, смешанную с морской солью.
Я направляюсь обратно к Рогу изобилия. Финник вернул Бити живым, хотя тот немного нахлебался. Он сидит и выплевывает воду. Он догадался держать свои очки, так что, хотя бы может видеть. Я кладу моток провода ему на колени. Он блестит от чистоты, никакой крови не осталось вообще. Бити распутывает часть мотка и протягивает его между пальцев. Впервые я рассматриваю это, и оно не похоже ни на один провод, который я знаю. Он бледно-золотого цвета и тонкий, как волос. Интересно, какой он длины. Это должны быть мили материала, чтобы заполнить такую большую катушку. Но я не спрашиваю, потому что знаю, что он думает о Вайрис.
Я смотрю на спокойные лица остальных. Теперь Финник, Джоанна и Бити, каждый потеряли своих партнеров из Дистрикта. Я подхожу к Питу и обнимаю его. Некоторое время мы все стоим в тишине.
— Давайте убираться с этого вонючего острова, — говорит Джоанна наконец. Мы смотрим на наше оружие, которое мы в основном сохранили. К счастью, лианы здесь крепкие: и втулка, и тюбик с лекарством, обернутые тканью от парашюта, все еще прикреплены к моему поясу. Финник снимает свою майку и перевязывает ей рану от ножа Энобарии на своем бедре, она не глубокая. Бити считает, что сможет идти теперь сам, если мы пойдем не очень быстро, так что, я помогаю ему встать. Мы решаем отправиться по двенадцатичасовой линии песка. Это должно обеспечить нам часы спокойствия и держать нас подальше от любых отвратительных осадков. И затем Пит, Финник и Джоанна разворачиваются в трех разных направлениях.
— Двенадцать часов, верно? — говорит Пит. — Хвост указывает на двенадцать.
— До того, как они начали вращать нас, — отвечает Финник. — Я следил за солнцем.
— Солнце всего лишь сообщает тебе, Финник, что оно подходит к четырем, — произношу я.
— Думаю, точка зрения Китнисс заключается в том, что то, что нам известно, сколько времени, не означает, что мы знаем, где четыре часа находятся на арене. У вас может быть только общее представление о направлении. Если вы не считаете, что они переместили и кольцо джунглей, — говорит Бити.
Нет, точка зрения Китнисс более приземиста, чем это заключение. Теория, сформулированная Бити, выходит далеко за рамки моего замечания о солнце. Но я лишь киваю, как будто так и думала.
— Да, таким образом, любой из этих путей может привести к двенадцати часам, — говорю я.
Мы ходим вокруг Рога изобилия, тщательно исследуя джунгли. Их единообразие озадачивает. Я помню высокое дерево, которое брало на себя первую молнию в двенадцать часов, но у каждого сектора есть такое дерево. Джоанна предлагает идти по следам Брута и Энобарии, но они были занесены или смыты. Нет никакой возможности, понять, где что.
— Мне не следовало говорить о часах, — произношу я с горечью. — Теперь они лишили нас и этого преимущества.
— Только временно, — отвечает Бити. — В десять мы снова увидим волну и выйдем на след.
— Да, но они могут перепроектировать всю арену, — говорит Пит.
— Это не имеет значения, — говорит Джоанна нетерпеливо. — Ты должна была сказать нам, иначе мы никогда не переместили бы свой лагерь из первого места, идиотка.
— Как ни странно, только ее логичный, хотя и унизительный, ответ утешает меня. Да, я должна была сказать им, чтобы заставить их двигаться. — Пошлите, я хочу пить. Ни у кого нет приятного чувства выпотрошенности?
Мы наугад выбираем путь и идем по нему, не понимая, на какой номер мы нарвались. Когда мы доходим до джунглей, мы всматриваемся в них, пытаясь разобраться, что нас там ждет.
— Ладно, это не может быть обезьяньим часом. И я не вижу там ни одной, — говорит Пит. — Поэтому я собираюсь пойти проколоть дерево.
— Нет, теперь моя очередь, — возражает Финник.
— Ну, я хотя бы прикрою тебя, — говорит Пит.
— Это может сделать Китнисс, — произносит Джоанна. — Ты нужен, чтобы нарисовать другую карту. Та была смыта. — Она отрывает от дерева большой лист и вручает ему.
