Лина ответила, что не знает. Ей известно только то, что она прочитала в книге, которую они с Дуном нашли, когда выбирались на поверхность. Это был дневник одной из первых обитательниц Эмбера, и в нем рассказывалось, что из внешнего мира туда привезли сто человек, на каждую пару по двое детей, чтобы растить их под землей.
— Они думали, что им грозит какая-то опасность, вот и построили Эмбер, чтобы обезопасить этих людей, — закончила Лина.
— Значит, произошло это очень давно. — Доктор вздохнула. — До катастрофы.
— Я не знаю, — ответила Лина. — Наверное, да. Что такое катастрофа?
— Катастрофа едва не уничтожила человечество, — ответила доктор Эстер. — Я вам когда-нибудь расскажу, но не сейчас. Я должна пойти посмотреть нагноившийся палец Берта Уэбба.
— Могу я задать еще один вопрос? Доктор кивнула.
— Почему это место называется Искра?
— Ох! — Доктор чуть улыбнулась.
— Почему это место называется Искра?
— Ох! — Доктор чуть улыбнулась. — Это на звание деревне дали люди последнего грузови ка, наши двадцать два основателя. Они были среди тех немногих, кто пережил катастрофу. Какое-то время они добывали еду, кочуя из одного старого города в другой, используя лег ковушки и грузовики, в которых оставалось вещество, вырабатывающее энергию, которое называлось «бензин».
Легковушки и грузовики? Бензин? Лина не стала спрашивать, не хотела прерывать рассказ.
— Когда еда и бензин стали заканчиваться, они решили, что пора начинать новую жизнь в новом месте. Нашли последний грузовик, в котором еще оставался бензин, загрузили припасами, едой в банках и коробках, инстру ментами, одеждой, семенами — всем необходи мым, что они смогли найти. А потом поехали на восток, через Пустые Земли, оставаясь у реки. И на этом месте грузовик сломался. Когда они открыли капот, из двигателя взметнулся сноп искр. Вот они и решили поселиться здесь и назвали свою деревню Искра. — Доктор встала, огляделась в поисках медицинского саквояжа. — Как выяснилось, это удачное название и в другом смысле. Искра — это начало. Мы-начало чего-то. Точно так же, как из искры возгорается пламя.
— Но огонь — это ужасно, — вырвалось у Лины.
— Ужасно или прекрасно, — ответила доктор. Она нашла саквояж за стулом и, уже подходя к двери, добавила: — Бывает и так и этак.
В тот день Лина не добралась до площади. Она не думала, что Дун будет волноваться: он знал, что Поппи больна, и мог догадаться, что Лина осталась с сестрой. Она решила повидаться с ним завтра и узнать, как эмбериты провели день.
Ближе к вечеру Лина вышла из дома, села на шатающуюся скамью во дворе, гадая, приготовит ли кто-нибудь обед, и решила, что вряд ли. Доктор лечила кого-то от зубной боли, а миссис Мердо поднялась на чердак с Поппи, которая уже почти час плакала и никак не могла успокоиться.
Открылась дверь, во дворе появился Тор-рен. Он подошел к Лине и встал перед ней.
— Твоя сестра, наверное, умрет. Лина вздрогнула.
— Она не умрет! Торрен пожал плечами.
— Мне так кажется. По-моему, она подхва тила чуму.
Он сел на деревянный стул, чтобы смотреть Лине в лицо. Он вышел из дома почему-то в нижнем белье: белой майке, напоминавшей мешок с дырками для головы и ног, и в трусах из того же материала, обнажавших его тощие ноги. Волосы он зачесал наверх, и они торчали, как пук травы, отчего и без того длинное лицо казалось еще длиннее.
— Я не знаю, о чем ты говоришь.
— Ты не знаешь о трех морах? — нарочито удивился Торрен. — И о четырех войнах? Никогда не слышала о катастрофе?
— Слышала, — ответила Лина, — но не знаю, что это такое. Я вообще мало что знаю об этом мире.
— Что ж, тогда я тебе расскажу. Нельзя же быть такой невежественной.
Лина промолчала. Ей, разумеется, не нравился высокомерный тон мальчика, но, с другой стороны, хотелось узнать все, что знали местные жители. Она согласилась выслушать его, но твердо решила ни о чем не спрашивать.
— Произошло это давным-давно, — загово рил Торрен в размеренной учительской ма нере. — Тогда в этом мире жили миллиарды людей. Все, как на подбор, гении. Они могли отправлять свои голоса в путешествие вокруг мира, могли видеть людей, которые находи лись за многие километры. Они могли летать.
Он выдержал паузу, несомненно надеясь, что Лина как-то выразит свое изумление. Услышанное, конечно, поразило Лину, но она не собиралась ему это показывать. К тому же он мог врать. И Лина просто кивнула.
— Они создали музыку, которую ловили из воздуха, проложили тысячи гладких дорог, по которым можно было добраться куда угод но и очень быстро.
— Они создали музыку, которую ловили из воздуха, проложили тысячи гладких дорог, по которым можно было добраться куда угод но и очень быстро. Они создали картинки, ко торые двигались.
Он вновь помолчал, потом достал из кармана несколько абрикосовых косточек и принялся перекатывать их в кулаке.
Тут Лина не удержалась от вопроса:
— Что значит — картинки, которые двигались?
— Не думаю, что ты видела хоть одну. — Торрен самодовольно улыбнулся. — Огромные картинки, больше дома. Они назывались «кино». Смотришь на стену и видишь какую-то историю, с голосами и прочими звуками.
— Откуда ты это знаешь? — спросила Лина, уже склоняясь к мысли, что он не мог все это выдумать.
— Нам рассказывали об этом в школе, — ответил Торрен. — Нам очень много рассказывают о старых временах, чтобы мы этого не забыли.
— Так ты видел движущиеся картинки? — спросила Лина.
— Разумеется, нет. Для этого необходимо электричество. А его уже давным-давно нет.
Он бросил косточку в птичку, которая хотела попить воды из корытца. Косточка с всплеском упала в воду, и птичка испуганно улетела.
— У нас было электричество. — Лина ухва тилась за возможность утереть ему нос. — Мы пользовались им в Эмбере, пока оно не закон чилось. У нас были уличные фонари, лампы в домах, электрические плиты на кухнях.
На лице Торрена отразилось разочарование.
— И вы смотрели кино? Лина покачала головой.
— В любом случае, какое отношение все это имеет к моей сестре?
— Я бы тебе уже все рассказал, если б ты меня не прерывала. — Учительский тон вернулся. — Итак, здесь жили миллиарды людей, и их становилось все больше. Они заполонили весь мир. Вот тогда и пришли три мора. Но до этого случились четыре войны. — Он вновь замолчал и изучающе уставился на Лину, вскинув тонкие брови.
— Просто расскажи мне, — вырвалось у Лины. — И не надо так на меня смотреть.
— Ты ничего не знаешь о четырех войнах?
— Нет. Война — это что?
— Война — это когда одна группа людей дерется с другой группой людей, поскольку обе хотят завладеть чем-то одним. Скажем, участком хорошей земли, который понравился и тем и другим.
— Почему они не могут жить там вместе?
— Они не хотят жить там вместе, — ответил он с таким видом, будто она задала крайне глупый вопрос. — Опять же, войну устраивают в отместку. Скажем, одна группа людей сделала что-то плохое другой группе, например, украла их кур. Вот первая группа в отместку и делает что-то плохое. Так может начаться война. Две группы стараются перебить друг друга, и та, которая убивает больше, побеждает.
— Они убивали друг друга из-за кур?
— Это всего лишь пример. В четырех войнах они дрались за что-то большее, чем куры. Скажем, за большие участки земли. Или за право верить в того или иного бога. Или за золото и нефть, масло.
