— Значит, тебе придется его прочитать.
— Прочитать? Но послушай…
— Берти, мы учились в одной школе.
— Значит, тебе придется его прочитать.
— Прочитать? Но послушай…
— Берти, мы учились в одной школе.
— Ну хорошо, хорошо, — сказал я.
— Я знал, что на тебя можно положиться. У тебя золотое сердце. Дживс, — сказал Бинго, когда мой верный слуга появился в гостиной, — у мистера Вустера золотое сердце.
— Хорошо, сэр, — ответил Дживс.
В последнее время я мало читаю, разве что в «Розовую газету» загляну, и страдания мои во время неравной борьбы с текстом романа «Одна против всех» не поддаются описанию. Впрочем, мне удалось одолеть роман до конца, и, как оказалось, вовремя: едва я дошел до места, где «губы их слились в долгом страстном поцелуе, и наступила волшебная тишина, нарушаемая лишь легким шорохом ночного ветерка в макушках ракит», пришел посыльный и принес письмо от лорда Битлшема с приглашением пожаловать к нему на обед.
Старика я застал в совершенно размягченном состоянии. Рядом с ним на столе лежал присланный мной томик, он ел заливное и перелистывал страницы.
— Мистер Вустер, — сказал он, отправив в рот изрядный кусок форели, — позвольте вас поблагодарить. И позвольте вас поздравить. Вы идете от победы к победе. Я читал «Все ради любви», я читал «Всего лишь фабричная девчонка»; «Сумасбродку Мертл» я помню наизусть. Но ваша последняя книга превосходит их все. Она меня тронула до глубины души.
— Правда?
— Истинная правда! Я прочел ее три раза после того, как вы столь любезно мне ее прислали — еще раз огромное спасибо за очаровательную надпись, — и могу смело сказать, что стал лучше, мудрее и милосерднее. Мою душу переполняет чувство признательности и любви ко всему роду человеческому.
— В самом деле?
— Клянусь вам.
— Ко всему роду?
— Ко всем без исключения.
— Значит, и к Бинго тоже? — спросил я, чтобы прижать его к стенке.
— К моему племяннику? Ричарду? — Он на мгновение заколебался, но потом, видимо, решил, что мужчине не пристало брать свои слова назад. — Да, даже к Ричарду. Вернее… то есть… возможно… да, все-таки и к Ричарду тоже.
— Очень рад это слышать, потому что как раз хотел о нем поговорить. Он очень нуждается.
— Находится в стесненных денежных обстоятельствах?
— Совершенно на мели. И без труда сумел бы найти применение некоторому количеству денежных знаков, если бы вы согласились возобновить ежеквартальные выплаты.
Он задумался и, прежде чем ответить, разделался с внушительным куском холодной цесарки. Потом в который раз взял в руки книгу, и она раскрылась на странице двести пятнадцать. Я не помнил, что было написано на странице двести пятнадцать, но, видимо, что-то очень трогательное, потому что выражение его лица смягчилось, и он посмотрел на меня повлажневшими глазами — я даже решил, что он намазал слишком много горчицы на кусок ветчины, который он перед этим отправил себе в рот.
— Хорошо, мистер Вустер, — сказал он. — Я все еще нахожусь под свежим впечатлением от вашего гениального творения и не в состоянии проявить жестокосердие по отношению к кому бы то ни было. Ричард, как прежде, будет получать от меня денежное содержание.
— Вот что значит истинная тонкость! — сказал я. И тотчас пожалел о своих словах: человек с таким неимоверным брюхом мог решить, что я над ним издеваюсь. — Я хотел сказать, что у вас очень тонкая душа. Теперь я спокоен за Бинго. Вы знаете, он ведь собрался жениться.
— Нет, я ничего об этом не знал. И не уверен, что это удачная идея.
И не уверен, что это удачная идея. Кто же его избранница?
— Она официантка.
Он подпрыгнул на стуле:
— Не может быть! Подумать только! Очень рад это слышать, мистер Вустер. Честно говоря, я не ожидал от мальчика такой настойчивости в достижении поставленной цели. Превосходное качество, я прежде за ним такого не замечал. Прекрасно помню, что полтора года назад, когда мне посчастливилось с вами познакомиться, Ричард как раз мечтал о женитьбе на этой самой официантке.
Мне пришлось открыть ему глаза:
— Ну, не совсем на этой. Честно говоря, совсем на другой. Но все-таки на официантке.
Снисходительное, добродушное выражение тотчас исчезло с дядюшкиного лица. Он недоверчиво хмыкнул:
— А я уж было решил, что Ричард являет собой пример постоянства, столь редко встречающегося у современных молодых людей. Я… Мне нужно все хорошенько обдумать.
С тем мы и расстались, а я пришел к Бинго и рассказал ему, как обстоят дела.
— С содержанием все в порядке, — сказал я. — А вот с благословением туго.
— Старик не желает слышать про свадебные колокола?
— Сказал, что ему нужно подумать. Если бы у меня была букмекерская контора, я бы принимал ставки сто к восьми, что он не согласится.
— Ты просто не сумел найти к нему подход. Так и знал, что ты все испортишь! — сказал Бинго.
После всего, что мне пришлось ради него претерпеть, его слова уязвили меня больнее жала змеиного.
— Ах, как это некстати, — сказал Бинго. — Ужасно некстати! Я сейчас не могу тебе всего объяснить, но… Да, ужасно некстати.
Он с удрученным видом сгреб из коробки горсть моих сигар и ушел.
После этого я не видел его два дня. На третий день он влетел ко мне с цветком в петлице и с таким выражением лица, будто его стукнули по затылку кирпичом:
— Здорово, Берти.
— Привет, дуралей. Куда это ты пропал?
— Да так, знаешь ли, то одно, то другое. Потрясающая сегодня погодка, верно?
— Да, неплохая.
— Банковская учетная ставка снова упала.
— Что ты говоришь?
— И в Нижней Силезии назревает какая-то заварушка…
— Вот черт!
Некоторое время он бесцельно бродил по гостиной, что-то бормоча себе под нос. Мне показалось, что бедняга спятил.
— Вот что, Берти, — сказал он и уронил на пол вазу, которую перед этим снял с каминной полки и долго вертел в руках. — Я вспомнил, что хотел тебе сообщить. Я женился.
ГЛАВА 18. Все хорошо, что хорошо кончается
Яс изумлением на него уставился. Цветок в петлице… Безумный взгляд… Да, все симптомы указывают на то, что он говорит правду, но я все равно не мог в это поверить. Ведь я был свидетелем стольких любовных увлечений Бинго: они начинались с восторженных восклицаний и пылких заверений, но вскоре от всего этого оставался один пшик, и у меня не укладывалось в голове, что на этот раз он сумел доскакать до финиша.
— Женился?
— Мы зарегистрировались сегодня утром в Холборне. Я пришел к тебе прямо со свадебного завтрака.
Я выпрямился в кресле и принял серьезный, деловой вид. Тут нужно во всем как следует разобраться.
— Погоди, давай по порядку. Ты действительно женат?
— Да.
— На той самой девушке, в которую был влюблен позавчера?
— Что за странный вопрос!
— Кто тебя знает. Ладно, что заставило тебя решиться на столь опрометчивый шаг?
— Я попросил бы тебя, черт побери, не говорить со мной в подобном тоне. Я женился, потому что люблю ее, — сказал Бинго.
— Она самая прелестная женщина в — Хорошо, хорошо, верю. Но ты подумал, что на это скажет твой дядя? В последний раз, когда я его видел, он отнюдь не горел желанием сыпать конфетти на головы новобрачных.
— Буду с тобой предельно откровенен, Берти, — сказал Бинго. — Она сама вынудила меня к этому шагу, если хочешь знать. Я рассказал, как отнесется к браку мой дядя, и она заявила, что мы должны расстаться: если бы я действительно любил ее, сказала она, я бы не испугался дядюшкиного гнева и немедленно с ней обвенчался. Так что у меня не было выбора. Мне ничего не оставалось, как купить бутоньерку и отправиться на регистрацию.
