Какая-то Аня, у которой мама работала в медицинской библиотеке, устроила ему разовый пропуск. Почитать про аминазин. Фармакокинетика — эта та скорость, с которой наркотик выводится из организма. Получалось, что если поддерживать в крови высокую концентрацию, то надо колоться каждые два часа. Немного. Про осложнения Лерка читать не стал — деваться все равно было некуда. Как там говорится в легенде — и с тех пор ему подчинялись все черные мечи? Интересно, что он скажет в субботу на докладе дяде Семе?
Еще в Москве был Парк Культуры, и ребята после школы собирались туда заглянуть. Лерка не пошел — настроение, знаете ли, не то. Да и им портить компанию… И так его провожали, как на эшафот. Вместо Парка Культуры, Лерка пошел в спортзал, благо он был всегда открыт для всех желающих, и немного покачался. Это обычно помогало, когда он беспокоился — перед прыжком с парашютом, например.
На этот раз — не помогло. Лерка уныло сидел на подоконнике и наблюдал, как пятиклассники «в рядах» учат карате. Как будто можно выучиться драться за месяц! Или — ребенку против взрослого. Хотя вчера он хорошо попал этому… Поспит на животе, да и обедать будет стоя. Работорговцы… Это значит, они сидели в кустах и ждали — кто подвернется, а подвернулся я. А если бы не я — кто? Вряд ли они ждали ребенка… Взрослые же — если умные — должны по таким местам ходить большим отрядом, вроде тех, что отмочили патруль орков; теперь Лерка знал, что именно убитому орку принадлежал черный меч, с которым он воевал. Нет, скорее всего, это они от меня прятались, а разглядев, кто идет, решили разжиться рабом…
Пятиклассники занимались хорошо. Неумело — их инструктор умел ненамного больше своих учеников, но с каким-то остервенением. Похоже, их здорово припекло там, в Кристалле. Интересно, а почему — Кристалл? Имеет ли это какое-нибудь отношение к той зеленой стекляшке, которую они мне на шею повесили? Андрей не знает… И кто это — они? И почему я так одет? Дурацкие правила игры. Если ты сломал руку, то самый быстрый способ поправиться — это перерезать себе горло. В следующий раз будешь как новенький. Иначе — так и ходи со сломанной рукой, пока не срастется. Говорят… Колокольчик, кажется, вправил себе плечо, когда разбился и пару порезов залечил…
Раз в три дня школа собиралась в актовом зале, втайне от взрослых, кроме историка, который, кажется знал или догадывался, по крайней мере, молча делал все, о чем просили его ребята. И обменивались новостями. Пока Лерке не повезло, он не попал на тот сбор, что случился за день до его прихода, а следующий будет только завтра. И завтра же ему дадут прочитать журнал с описанием всего, что там удалось узнать. Говорят — довольно толстый. Жалко, что завтра.
Из спортзала он пошел домой и посмотрел первые в своей жизни мультфильмы. Муть. Если бы эти черепашки были ниндзя, они ни за что бы не были такими тупыми.
И вообще — ниндзя, который любит пиццу, это…
Почитать… Лерка пробежал глазами список книг, подготовленных для него Алексеем Петровичем. Надо. И вообще — непонятно, как готовить себя к поединку не на жизнь а насмерть. В детдоме говорили — поспи… Смешно даже.
Книга называлась «Хоббит», и Лерка легко и быстро проглядел ее по диагонали. Очень забавная книга, а главное — очень похожая. Слишком похожая.
Он снял трубку, задумался, вспоминая андреев телефон, и набрал номер.
— Андрей?
— Лерка? Ты… как?
— Пока не спал. Слушай, ты «Хоббита» читал?
— Читал, не то, — Андрей, похоже, сразу понял, о чем идет речь.
— Описания сходятся…
— Чего? Летающих островов? Ледяных троллей? Болотных пиявок? Нет, это не наш мир. И карта — совершенно другая.
— Ладно, я так… Подумал…
— Мы тоже думали — раньше. Не получается.
— Ладно. Пока.
Повесив трубку, Лерка еще некоторое время ходил из угла в угол, затем открыл портфель, и надолго задумался, глядя на коробку с ампулами. А ведь не прав Андрей. Эльфы сходятся, гномы и гобблины живут в горах и друг с другом воюют, тролли эти… Хотя и без чешуи… Орки — в словаре вообще этого слова нет. А в книге — есть. Волшебники, правда… непохожие. Вроде…
Он достал и прокипятил шприц и отломал хвостик у ампулы. «Родители» в театре, это до одиннадцати. Сейчас — девять. Поехали, чего тянуть? Засыпать по желанию их учили на курсах, вот только как на это дело наложится наркотик — Лерка не знал.
— Ты мой!
— Опять началось! — он стоял на коленях и сжимал обтянутую чем-то вроде шкурки, только помягче, рукоять своего недруга. Аминазин… вроде действовал, вот только и правда — слабо. Когда Лерка засыпал, ему море было по колено, а теперь… И больно-то как!
— Подчиняйся!
— Фигу! Сказал — нет! — Лерка вспомнил, как боролся с овчаркой, взглядом боролся, кто кого переглядит, и ему сразу полегчало. Он же все-таки победил тогда.
— Ты… — боль становилась все сильнее, и Лерка подумал, что надо было колоть не модулятор, а обезболивающее. Ну что за издевательство!
— Ты — вещь! Железка! — выкрикнул он, пытаясь устоять хотя бы на коленях, пока новая волна боли вжимала его в желтый кирпич. — Я — тебя — за-туп-лю!
Мир вокруг померк, оставались только он и боль. Сколько прошло времени?
— Ты — мой!
— Вот ведь заладил! — подумал Лерка. — Этак я сдохну тут, на этой дороге. И что будет дальше? Ах, да — гобблины меня сожрут. Класс!
— Подчинись, человечек!
— Это кто здесь — человечек? — Лерка напрягся, пытаясь не закричать, и вдруг заметил… Или это ему показалось?
— Ты не устал? — издевательски спросил он. Кричать уже не хотелось. Ну точно, боль стала потише.
— Ты — мой! — меч не сдавался.
— А кроме «тымой» ты что-нибудь говорить умеешь? Скажи «кошка».
— Кошка, — сказал вдруг черный меч. Молча сказал, просто вернул леркину мысль.
— Умница. А теперь скажи — «Я — твой»…
— Ты … — меч замолчал, и Лерка понял, что продолжения не будет.
Выдохлась железяка. Он лежал на дороге, в грязи, свернувшись калачиком, и держа меч двумя руками. Руки, в свою очередь, зажаты между коленями. Ничего себе — стойка!
— Так что — я победил?
— Нет, — ответил меч.
— Но и ты не победил?
Пауза.
— Нет…
— Так не бывает… — Лерка посмотрел на черный клинок, затем осторожно встал на колени. Опять руки трясутся.
— Отдай меня первому встречному орку, и все будет забыто. — Опять это не было словами, а скорее — знанием, словно фраза прозвучала и Лерка ее помнил, но только вот — не звучало ничего, была только память…
— Я отдам тебя первому встречному слесарю, — пообещал Лерка, — и он сделает из тебя набор подков для цирковых пони. Понял меня?
Меч надолго замолчал. Лерка уже почти было собрался встать на ноги, когда вдруг понял, что победил. Это было именно ощущение, словно меч перестал быть куском железа, который он держал в руках, но сделался его, Лерки, частью.
— Сдаешься…
— Ты победил.
Лерка засунул оружие в ножны и вытянул перед собой руки, растопырив пальцы. Трясутся, проклятые. Затем он встал и с негодованием отметил, что колени трясутся тоже. Не просто трясутся — подгибаются. Аминазин, называется! Надо было колоть соли лития.
— Он здесь, — сказал человек в черном. Его собеседник, больше похожий на тюленя, чем на человека, если бывают такие старые тюлени, молчал. Он не мигая глядел на три огонька, мерцавших внутри черной сферы на столе.
