В XVI веке, после битвы при Мохаче, отдавшей Венгрию в руки турок, Батори разделились на две ветви — Эчед и Шомльо. Первая укрылась в горной Словакии, а вторая завладела Трансильванией — по легендам, той самой сумрачной страной вампиров и волков-оборотней, где солнце едва пробивается сквозь чащобы бескрайних лесов. В тех местах и по сей день верят в фей и духов, поклоняются Солнцу и Луне и приносят жертвы священным деревьям.
В 1576 году Стефан Батори из ветви Шомльо стал королем Польши. Именно сей отважный муж и возглавил армию, спасшую Вену от турок, тем самым заслужив признательность австрийского дома Габсбургов — правителей Венгрии.
В тех местах и по сей день верят в фей и духов, поклоняются Солнцу и Луне и приносят жертвы священным деревьям.
В 1576 году Стефан Батори из ветви Шомльо стал королем Польши. Именно сей отважный муж и возглавил армию, спасшую Вену от турок, тем самым заслужив признательность австрийского дома Габсбургов — правителей Венгрии. Но задолго до этого события младшая сестра Стефана Анна вышла замуж за Дьерда Батори из ветви Эчед. Следует упомянуть, что представители семьи часто вступали в межродственные браки, быстро ведущие их к вырождению и упадку. Чем же можно объяснить столь недальновидное поведение? О нет, отнюдь не поклонением Сатане, как утверждала Церковь (почему-то пуще геенны огненной опасающаяся протестантских убеждений Батори), а лишь необходимостью любой ценой сохранить чистоту рода, не смешивая его с другими людьми. Случалось, что мужчины из рода Батори женились на собственных сестрах и дочерях, отвергая законы христианства. Их называли протестантами, но чаще еретиками да грешниками, и отлучали от церкви.
И вот на зеленых равнинах Словакии закружилась смертельная круговерть, мертвой петлей затягивающаяся на шее последних представителей семьи Батори. За ними охотились все, обложив похлеще загнанных в ловушку волков. Турки, венгры и австрийцы без устали вырезали клан, стремясь истребить само имя Батори. Король Стефан был отравлен. Его двоюродных братьев — полководцев из обоих кланов — живьем варили в котлах или сажали на колья. Князя Андраша Батори зарубили топорами, а красавицу Клару Батори изнасиловал целый турецкий отряд, после чего бедняжке перерезали горло. Всех убитых тщательно обыскивали, но ничего не находили. И так продолжалось до тех пор, пока из всего некогда огромного клана в живых не осталась только последняя его дочь — юная Эржебет, спешно выданная замуж и спрятанная в отдаленном замке Чейт, должном стать неприступным оплотом истинной веры, хранилищем чего-то ценного, судьбоносного и тщательно скрываемого от чужих глаз. Но что же на самом деле искали враги рода Батори и какая участь ожидала несчастную Эржебет?
Все эти сведения, некогда почерпнутые из книг и древних летописей, вихрем промелькнули у меня в голове, лишь только я узрела на горизонте высокий пологий холм, увенчанный монументальными руинами замка Чейт. О да, теперь я знала точно: Эржебет оболгали, совратили, очернили, опорочили и неправедно осудили, а все для того, чтобы стереть с лица земли и из людской памяти ее подлинную историю, изобилующую самыми невероятными фактами. Но сейчас оные упрямые факты громогласно пробивались через толщу веков, подтверждая: во-первых, род Батори и вправду произошел от Карла де Молэ, являющегося наследником брата Христа — Иосии, носившего звание изначального Хранителя «Божьего Завета». Во-вторых, Карл прибыл в Словакию, привезя с собой священный Грааль и прочие артефакты, спасенные рыцарями-тамплиерами. На протяжении многих столетий его потомки преданно охраняли наследие Господа, жертвуя ради оной благой цели своим счастьем, честью и даже жизнями. И Эржебет тоже не стала исключением из длинной череды своих предшественников, до конца выполнив предначертанный ей долг: она уберегла «Бич Божий» и «Перст Господа», не доставшиеся ни церковникам, ни стригоям. И именно поэтому она спала теперь в склепе под холмом, ожидая мига своего освобождения…
Я с благоговением рассматривала этот холм, открывшийся моему жадному взору, полузасыпанный снегом, немой и равнодушный. Так вот ты каков, безгласый свидетель страшной трагедии, разыгравшейся на твоих склонах почти четыреста лет назад! И мне безумно захотелось узнать, смогу ли я восстановить попранную справедливость и освободить узницу, терпеливо дожидающуюся того, кто сумеет принять на свои плечи тяжкое бремя, уже ставшее непосильным для исстрадавшейся Эржебет. Эржебет, дожидающуюся меня!
Снег… Он траурным покрывалом укутывал погребальный холм, символизируя то ли непорочную чистоту души каждого Хранителя, то ли подчеркивая его незавидную долю.
Эржебет, дожидающуюся меня!
Снег… Он траурным покрывалом укутывал погребальный холм, символизируя то ли непорочную чистоту души каждого Хранителя, то ли подчеркивая его незавидную долю. Я скептически поморщилась, сердясь на саму себя, не способную разобраться в собственных ощущениях. Кровь шампанским закипала у меня в венах, подогретая торжественностью и напряженностью сего момента, взрываясь сотнями бурлящих колючих пузырьков. Внезапно на меня разом нахлынула масса эмоций: восторг, вдохновение, торжество, почему-то смешанное с горьким привкусом недоброго предчувствия. Вместе с предвкушением ожидаемой и заслуженной победы в моей душе вдруг возникло четкое осознание приближающейся опасности, неотвратимой и губительной, будто сходящая с холма лавина. Прикрывая глаза от бликующих на снегу солнечных лучей, я настороженно всматривалась вперед, гадая: «Что ждет меня там, под фундаментом Чейта? Суждено ли мне ощутить в своих руках тяжесть наследия Господа и сказать: «Оно предназначается мне по праву рождения, по крови, по вере и чистоте помыслов!» А если мои мечты все-таки сбудутся и я окажусь достойна звания Хранителя «Божьего Завета», то какое будущее принесу я миру?..
Нам следовало поторопиться. Окончательно решив не отдавать Андреа артефакты из «Завета», я тем не менее считала, что мне следует поскорее убедиться в сохранности «Бича» и получить его из рук Эржебет, приняв тем самым семейную эстафету.
Вблизи холма не наблюдалось ни единой живой или не совсем живой души, но интуиция настойчиво нашептывала мне о том, что не слишком надежными выглядят занесенные снегом и продуваемые всеми ветрами развалины Чейта. Вот уж отнюдь не подходящее место для хранения величайших ценностей нашего мира. А с другой стороны, если хочешь спрятать что-нибудь понадежнее, то положи это на самом виду, ибо тогда никому и в голову не придет мысль о том, что сокровище не схоронено под семью замками. Но, положа руку на сердце, было бы несправедливо утверждать о легкой доступности «Бича», ведь я отлично помнила слова Тристана, сообщившего о наличии защитной магии, а кроме того, и сама уже ощущала присутствие некоего темного облака, незримо витающего над замковым холмом. И поэтому мне следовало ожидать, что пройти сквозь оное заграждение окажется вовсе не так-то просто.
От нашей стоянки до замка, по словам Тристана, было довольно далеко. Но Хелил и Енох немедленно заверили меня в своей абсолютной готовности доставить нас в нужное место, благо лететь — это вам не брести через поля, увязая в снегу. Я не успела и глазом моргнуть, как гордый сын гор фривольно обнял де Вильфора где-то в области ягодиц и, мощно всплеснув широченными крыльями, свечой взмыл в небо под аккомпанемент восторженного аханья так и не выходящего из роли стригоя. Я спешно собрала свои немудреные пожитки и с подозрением покосилась на лукаво ухмыляющегося Хелила, с наигранной скромностью ковыряющего снег носком сапога.
