Агустус, отпущенный на вольный сон, свернулся было на земле в клубочек. В это время Поппет как раз заканчивал свой десятый круговой забег и уже начал было заходить на одиннадцатый, но, увидев Агустуса, замер на месте, улыбнулся, вывернул наизнанку свои уши, изобразив своим хвостом что такое перпендикуляр — относительно линии своего тела — и с веселым лаем прыгнул навстречу своему собрату. И должен сказать, что он был неправ. Разбуди так любого, самого добродушного кота, и ты будешь неправ. А Агустус: он уже натерпелся от Филлис, когда та притащила его, сонного, из сада. И снова — это шумное ликования в свой адрес окончательно вывело его из терпения. Агустус злобно зашипел, затем раздался короткий лай, и что-то длинное и коричневое прошмыгнуло у меня под ногами, увлекши себя, а заодно и меня, в глубины прудяные. Воды сомкнулись надо мной, и на какое-то мгновение мир перестал для меня существовать.
Когда же я вынырнул на поверхность, я увидел, что не только мы с Поппетом принимаем водные процедуры. К нам присоединился Уилберт Крим: он нырнул в пруд, схватил таксу за шкирку и повлек ее на берег. По какому-то странному стечению обстоятельств, в этот самый момент кто-то вцепился и в мой загривок.
— Спокойно, мистер Апджон, не волнуйтесь, вы только не волнуйтесь, вы… Какого черта! Это ты, Берти? — сказал Киппер, ибо это был он. Может быть я ошибаюсь, но мне показалось, что у него пропал интерес спасать утопающего.
Я не смог ответить ему сразу, так как наглотался Н2О.
-Ты, конечно, можешь спросить, Киппер, при чем тут Бернс, но говоря на языке сухих фактов, мы сели в лужу…
ГЛАВА 16
Через некоторое время, выбравшись на землю, мы отправились домой в сопровождении Бобби, издавая при ходьбе характерные чавкающие звуки, словно пара солдат из армии Наполеона, отступающих из Москвы. По дороге нам повстречалась тетушка Далия: на ней была шляпа из того рода шляп, которые вполне можно использовать как корзинку рыболова. Тетушка возилась в цветочной клумбе возле теннисной лужайки. Пару мгновений она безмолвно созерцала нас, затем издала восклицание, неприемлемое, учитывая, что с нами была женщина: тетушка много нахваталась этих восклицаний в молодости у своего друга-Нимрода [В ветхозаветной мифологии — богатырь и охотник.
]. Облегчив таким образом свою душу, она добавила:
— Что там вообще у вас произошло? Только что тут проходил Уилберт Крим, мокрый до ушей, теперь с вас льет ручьями. Вы что, играли в водное поло в одежде?
— Не то, чтобы водное поло, скорее это демонстрация одежды жаркого сезона. Но это долгая история, а сейчас самое разумным для Киппера и меня будет разойтись по комнатам и надеть сухие модели, дабы продолжить беседу с тобою позднее: и то и другое доставит нам истинное удовольствие.
— Но самое интересное, что я видела Апджона: он был откровенно ненамокший. Как это понять? Он что, вышел сухим из воды?
— И отправился к телефону переговорить со своим адвокатом, — сказал я: оставив Бобби для дальнейших объяснений, мы продолжили отступление. Я вернулся в комнату и сняв с себя влажный слой одежд, облачился в сухую фланель, и тут кто-то постучал в дверь. Гостеприимно распахнув ворота, я лицезрел на пороге Бобби и Киппера.
Первое, что я заметил, это отсутствие мрачного выражения на их лицах, которое было бы вполне естественно, учитывая происшедшее буквально четверть часа тому назад. Я подумал, что, может быть, в силу того, что англичане, а особенно некоторые англичанки, с бульдожьим упрямством не желают мириться со своим поражением: может быть эта парочка англичан решила повторить заход? Именно об этом я и спросил у них.
Ответ был отрицательный. Киппер, сказала, что нет, нет никакой возможности заставить Апджона снова вернуться на озеро, а Бобби добавила, что это было бы бесполезно, потому что я все равно все испортил.
Меня это, конечно, задело.
— Что значит, испортил?
— Ты опять бы запутался в собственных ногах и свалился в воду, как и в первый раз.
— Я прошу меня извинить, — возразил я, пытаясь сохранить галантность в выражениях, как всякий благородный англичанин, который лается с дамой. — То, что ты говоришь, абсолютно не соответствует истине. Я не путался в собственных ногах. То, что я упал в пруд, было божьим провидением, а если точнее, у меня под ногами запуталась такса. Если уж кого и винить, так это Филлис, эту дуру: она притащила Агустуса и начала называть его всякими ласковыми именами. Конечно же его это весьма разозлило, а собака доконала.
— Да-да, — сказал Киппер, — он всегда оставался мне верным другом. — Берти совершенно не виноват, дорогая. Что там ни говори, но таксы та самая порода собак, об которых все время спотыкаешься. Я думаю, что в данном случае Берти ничем не запятнал своей репутации.
— А я так не думаю. — сказала Бобби. Впрочем, что теперь говорить.
— Действительно, давайте забудем про это. Тем более, что твоя тетушка, Берти, предложила план, ничем не хуже прежнего, а может даже и лучше. Она рассказала Бобби о том, как Боко Фитлверт пытался восстановить отношения с твоим дядюшкой Перси, и ты был молодец, что предложил, чтобы пойти к своему дядюшке и обозвать его всякими нехорошими словами, тогда бы Боко, стоявший под дверьми, смог бы войти и встать на его защиту, обелив таким образом себя в глазах твоего дядюшки. Ты же помнишь такой случай?
Я вздрогнул. Я очень хорошо помнил этот случай.
«Тетушка считает, что то же самое можно проделать с Апджоном, и я думаю, она совершенно права. Я думаю, ты представляешь, что испытывает человек, узнающий в один прекрасный день, что у него есть истинный друг, некто, кто считает тебя самым-самым и кто не позволит другим и слова сказать против тебя. Разве это не трогательно. И если прежде этот человек относился к этому некто предосудительно, он обязательно перестанет так думать. И наверняка у него рука не поднимется, чтобы как-то навредить своему новому другу. Именно так начнет относиться ко мне Апджон, Берти, когда я войду в комнату и встану на его защиту в то время, как ты будешь называть его всеми нехорошими словами, какие только знаешь.
Именно так начнет относиться ко мне Апджон, Берти, когда я войду в комнату и встану на его защиту в то время, как ты будешь называть его всеми нехорошими словами, какие только знаешь. Этому ты можешь поучиться у своей тетушки. Она увлекалась охотой, а охотники употребляют много всяких крепких словечек, когда прикрикивают на своих собак. Попроси, чтобы она составила тебе перечень таких выражений в письменной форме.
— Берти это не понадобится, — вмешалась Бобби. — У него наверное и так богатый запас.
— Конечно. Он же рос возле своей тетушки. Ну вот, Берти, таков наш план. Ты должен подобрать удобный момент, загнать Апджона в угол и накинуться на него…
— А он от страха заберется с ногами в кресло…
— …и грозить ему пальцем и наносить ему оскорбления. И когда он рухнет под потоком твоих ругательств и станет молить Бога, чтобы пришел добрый человек и вмешался и прекратил его мучения, тут войду я, предполагается, что я все слышал. Бобби предложила, чтобы я тебя ударил, но я думаю, что это будет выглядеть неестественно. Ведь нас связывало слишком много лет дружбы. Так что я просто пристыжу тебя. Я скажу: «Вустер, я потрясен до глубины души. Я не могу позволить, чтобы ты разговаривал подобным образом с человеком, которого я так уважал: этот человек был директором начальной школы, в которой я провел лучшие годы своей жизни. Ты забываешься, Вустер.» И тогда ты, пристыженный, выбегаешь из комнаты. Апджон тронут до глубины души, он начинает благодарить меня, он спрашивает, не может ли он в свою очередь что-нибудь сделать для меня.
