ГРУСТНАЯ
Жил- был одинокий вампир. Жил долго. Лет сто, а может, и больше. Все друзья умерли. Все враги -околели. А он все еще молод и… бесконечно одинок…
(Интерес в глазах Бива. Подпираю кулаком подбородок, чувствуя, как по штанине пытается забраться кот. Он тоже любит мои сказки. Коша уже лежит на столе, свернувшись клубочком и сверкая серебристыми глазками. Кота пришлось подсадить. Совсем обленился — прыгать лень.)
…И вот однажды. Гулял он по замку и нашел в одном из своих сундуков волшебное зеркало. Зеркало сообщило, что может выполнить одно его желание и осчастливить… дня на три. Потом все исчезнет, так как оно разряжено.
Вампир подумал и попросил идеальную женщину. Он точно знал, что таких не бывает, и очень хотел увидеть хотя бы одну. Зеркало икнуло, зависло, но… все-таки выдало требуемое.
Итак. В комнате появилась офигенно красивая, умная, милая и очаровательная вампирша. Наш герой назвал ее Лейла и попросил приготовить поесть.
Женщина кивнула, превратилась в летучую мышь и улетела. Через полчаса три сочные пухлые девственницы услаждали голод довольного хозяина замка.
Потом он попросил принятьс ним ванну. И снова кивнула женщина и все купание терла ему спинку, щекотала пятки, пела песенки, принимая при этом страшно эротичные позы, требующие гибкости и силы.
Потом он попросил разделить с ним постель. Кричал до утра… от наслаждения. Иногда, в перерывах, она рассказывала ему сказки о… его силе, стойкости и мужестве. Он слушал, верил, переоценивая себя.
Утром все повторилось. Она таскала ему дев. Чесала пятки. Стояла на голове и… все время улыбалась. Он объяснял ей, какая она дурочка. Она соглашалась. Демонстрировал ее слабость, бессилие и полную неприспособленность к жизни. Она вязала ему шарфик и кивала. Он катался с ней по замку на страшном коне с алыми глазами и огненным дыханием. Обещал достать звезду с неба. Просил еще девственниц. Она носила и уносила девушек и кивала, кивала, изредка улыбаясь.
Потом они пошли мыться и спать.
На третий день вампир с ужасом понял, что привык к ней. То, что завтра идеальная женщина, как раз со страшной скоростью прибирающая бардак во всем замке, исчезнет, просто не укладывалось в его голове. Он возлежал на троне. Среди горы подушек. С пивом и чипсами. Изредка повелевал ей, чтобы прекратила мыть полы и срочно танцевала эротичные танцы. Потом хотел сказку. Потом песенку. Чтобы прибрала беспорядок. Принесла еще чипсов, девственниц и пива…
И тогда вечером вампир подошел к зеркалу. Посмотрел в него и попросил оставить ее ему… навсегда.
Зеркало согласилось, но потребовало за это страшную плату: его бессмертие.
И вампир сказал: «Лучше прожить всего лишь тысячу лет, но с ней, чем вечность без нее». На что зеркало взяло его бессмертие, он же радостно пошел рассказывать идеальной женщине, что теперь она свободна от страшных чар.
Анаутро… его огрели скалкой по башке. Выкинули из кровати. Послали за девственницами и приготовили подгорелую яичницу. На голове у нее были бигуди. На лице — грязевая маска, а в глазах горел голодный огонь самой настоящей вампирши…
И тогда принц тьмы понял… что тысяча лет — это тоже очень и очень до хрена.
(Бив чего-то пригорюнился. Задумчиво чешет хвост Коши. Дракон с интересом за ним наблюдает. Я вспомнил, что мы едем спасать его ненаглядную, и хмыкнул.
Предложил сменить тему. Бив немедленно согласился и пошел снимать похлебку с огня. Я полез за тарелками. Тема еды всем четверым была очень и очень близка.)
ЧЕТВЕРГ
04:12
Как же приятно спать в пижаме, на матрасе и под одеялом… Если бы еще дракон не ворочался под боком и Пупс с меня слез… вообще красота бы была.
Избушка мерно покачивается. В окне видны темные стволы деревьев, изредка мелькающее небо с огромной луной.
Приятно.
Вечером мы вроде бы задали избушке направление на юго-запад. Бив хорошо ориентируется по солнцу и звездам. Идти нам… долго. Но в таких условиях жаловаться просто неприлично.
Пупс зашебуршился, сонно мяукнул, спрыгнул на пол и куда-то побрел. Царапает дверь. Просит выпустить. Куда? Мы же двигаемся.
Тыкаю пальцем в лоток в углу. Меня игнорируют. Сонно магичу заклинание. Теперь оба зверя никуда, кроме как в лоток, сходить не смогут. В лотке же — компактная черная дыра: засасывает все попадающее в нее и выбрасывает за пределы избушки. Куда конкретно — не уточнял. Выбрасывает, и ладно.
Вой. Скрежет когтей по полу. Пупс задом наперед проползает мимо кровати к лотку. Глаза выпучены, хвост вздыблен. Снизу мою кровать пнули, буркнув, что мешаю спать. Гм… хамеем.
Кидаюсь драконом. Снизу раздается мат и рычание Коши. Пущай общаются.
Вой у лотка нарастает. Недовольно свешиваюсь с кровати. Дракон с Бивом перестали драться и тоже удивленно наблюдают за вопящим Пупсом, которого уже наполовину куда-то засосало.
Я что, переборщил с мощностью заклинания?
Магичу все назад. Пупса выплевывает из черной дыры. Он летит над кроватью, не отрывая от меня горящих ненавистью глаз, красиво вписывается в стену. Сползает на пол. Затих.
Срочно устанавливаю вокруг кровати барьер. А то очнется и загрызет на фиг.
Все. Я — спать. И пошли все на…
Снизу раздается басовитое: «Бедный котик».
СУББОТА
18:38
Немного подкорректировал дневник.
Он теперь полуразумный и пишет сам все, что сочтет нужным.
Интересно. Что из этого выйдет.
ПОНЕДЕЛЬНИК
16:28
Пейзаж за окном все тот же лениво-угрюмый. С неба накрапывает противный дождик. Мимо окон мелькают деревья. Даже Коша не вылетает наружу, предпочитая хандрить в тепле и уюте. В углу слева от двери нагнетает тепло небольшой очажок принца, над ним как раз готовится похлебка под бдительным надзором Бива. На полу — куча шкур. Одна из которых медвежья. Бив припер их еще вчера. Выменяв на один из самоцветов у какого-то живущего в лесу отшельника. У того мужика этих шкур — что блох. Так что Биву он был очень и очень рад.
Коша как раз забрался под одну из них и радостно ползет к хвосту спящего у теплого очага кота. Тяжело вздыхаю и снова утыкаюсь в книгу. Вой кота, довольный писк дракоши и их обычная возня почти не отвлекают.
Бив сидит за столом и задумчиво смотрит в окно. Думает о чем-то, о чем? Скорей всего, о том, как встретит свою ненаглядную и пылко признается ей в любви, падая на колени и пуская скупую мужскую слезу.
Представил себе хрупкую изящную брюнеточку, со сложенными в бантик губками и печальными глазищами на узком лице. Вроде бы это теперь стандарт красоты. Гном повествует существу о своих чувствах, пытаясь не сломать тонкие пальчики в лопатоподобной ладони. Девушка икает от чуйвств и вежливо кивает, смаргивает с глаз слезы счастья… Хм… слез много, у нее еще и насморк.
И бронхит. Нет, пневмония! В монастырях такая аскетика, что простудиться — раз плюнуть.
Хм… тогда она лежит. Кашляя кровью и сморкаясь в мокрый от соплей платочек. Тяжело дышит, голос басовит от удушья, а волосы выпали от нечастого мытья и расчесывания.
И еще от нее воняет! Слышал, монашкам мыться голышом — грех. Моются прямо в одежде. А одежда — один комплект на всю жизнь. Типа опять же аскетизм.
Итак! Грязное вонючее субтильное существо, все в соплях, крови и слезах, хрипит о своей любви и бледными когтистыми (ножницы потеряла) пальцами скребет по куртке пребывающего в шоке гнома.
