Накануне ночью ярл, накрывшись невидимостью, как плащом, прибыл во дворец по личному приглашению королевы. Он подержал на руках своего малыша, сладко сопящего во сне. Пощекотал его ауру, отчего тот захихикал, пуская пузыри от удовольствия.
— Я решила назвать его Валле, в честь отца. — прямо сказала Саманта. — Но вы понимаете, надеюсь, что никогда и ни при каких условиях он не сможет занять трон.
— Саманта, если вы намекаете, что он жив, пока живы ваши старшие дети, то извините, но вы дура.
Королева помолчала, затем встряхнула головой и улыбнулась.
— Заслужила. Прощаю.
Ярл бережно положил малыша в его колыбельку и отошел в сторону, а затем, вслед за королевой, в другую комнату.
— Ярл, — без обиняков перешла она к своему больному вопросу. — Моей благосклонности стали добиваться некоторые дворяне…
— И могут возникнуть многие осложнения. — кивнул ярл. — Вы умница, Саманта.
— Хотя иногда — и круглая дура. — улыбнулась она.
— Я, каюсь, применил без вашего ведома некоторые исследующие заклинания. — решился ярл. — У вас с Оливером будут здоровые, крепкие дети.
— И с изрядным Даром повелевать невидимыми силами. — добавил он. — Как у Вильды. Пора подумать о друзьях и помощниках маленькому принцу Хенрику.
— А почему бы и нет? — задумчиво пробормотала королева. — Как это ни парадоксально, но это наилучший вариант.
— Барон в меру порядочен и весьма не глуп. И обладает достаточной силой, чтобы заткнуть рты. Даже, если и мечом.
Королева молчала. Боги знают, где бродили ее мысли…
— И еще. Мой преемник человек порядочный, но временами слишком нейтральный. Со временем в вашем королевстве возникнет некоторое головокружение от успехов, поэтому потом Император пришлет ястреба, вроде меня…
— Идите же, ярл. Вы такой человек, общение с которым обжигает душу. Ступайте!
— Вот. — Император отодвинул последний из документов, который прочел и подписал. — Все. Передача титулов, земель и денег твоим детям. Теперь это имеет силу закона, и обратно хода нет.
Присутствующие при подписании кисло вздохнули.
— Но. — он обвел всех своим хитрым взглядом. — Мы тут посоветовались с умными людьми…
Он ласково положил свои пальцы на руку супруги.
— Несколько лет тому, как все знают, ярл спас более, чем жизнь, моей дочери Рамоне, ныне принцессе на троне Империи Восходящего Солнца.
— Как знают очень немногие, мне тоже.
— Как знают очень немногие, мне тоже. — неожиданно добавила Императрица.
— Как? — ахнула несдержанная на язычок Айне.
— Тут дело политическое. — чуть нахмурился Император. — Не лезьте.
— Ярл, как вы молчали? — упрекнула Королева Эльфов.
Даже баронесса Аэлирне, бледная и молчаливая, подняла бровь.
«И ты не сказал даже мне? Ну, ты и скотина, черная твоя душа…»
— Увы, не ярл, и даже не Valle. — поклонился тот. — Не унижайтесь, якшаясь с простолюдинами.
— Так вот. — Император чуть возвысил голос. — Мы нашли, что по закону, за спасение члена королевской семьи мы можем посвящать в рыцари без майората. И этот титул не может быть отнят, хотя и распространяется на потомков. Это особый, очень древний обычай.
— Да, еще от ранних Дану. — негромко подтвердила Элеанор.
— Так подойди, Никто, и имя твое Никто, и преклони колена!
Император вытащил из воздуха Рубиновую Шпагу.
— Мы, властью, данной нам богами и людьми…
Когда он закончил, подошла Королева Эльфов. Протянула руку с нежно светящимся зеленым клинком. Звякнув, тоже положила на плечо, поверх шпаги Императора. Айне подхватилась, достала старинную шпагу своего отца и присоединила ее к двум первым. Лезвие и эфес тотчас же засветились переливающимся фиолетово-голубым светом.
Императрица подошла и положила ему на голову свою ладонь.
— Я нарекаю тебя — Ровер. На древнем языке гномов это означает — бродяга, скиталец.
— Отныне и во веки веков! — в три голоса подтвердили обладатели шпаг. А донья Эстрелла одела на голову рыцаря серебряный обруч с тонко светящейся звездой вделанного камня.
— Встаньте, сэр Ровер! — повелел Император громовым голосом. — И пусть шаги ваши будут легкими, а удары тяжелыми!
Он сидел на вершине Крокадеро, наблюдая, как солнце валится куда-то за Империю. Горный ветер послушно облетал его, а тучи плавно проплывали внизу, тяжело перетаскивая свое брюхо через перевалы. Даже орлы отсюда казались маленькими крестиками на фоне земли.
Рядом мелькнула тень, и когда макушка горы погрузилась во мрак, возле него стояла Повелительница Ночи.
— Божественная Ратри. — он тяжело встал, намереваясь поклониться.
— Оставь эти кривлянья. — махнула она рукой. Села, свесив затянутые в лосины и сапожки ноги в пропасть. Положила рядом копье.
— Оставь. Еще неизвестно, кто кому в конце концов будет кланяться. Я, разумеется, не имею в виду, что спешу примкнуть к сильному. Садись, есть разговор.
Он пожал плечами, непривычно пустыми без скимитара, и сел рядом.
Некоторое время они молчали.
— Принцессы — повелительницы перворожденных — просят, чтобы я оказала им свое покровительство. Им — это всем перворожденным. Всему их племени, всей их новой империи.
Он молчал.
— Знаю, знаю, — вздохнула она. — Работа еще из тех. Что скажешь?
Он пожал плечами.
— И какую же цену божественная за это требует?
Ратри извлекла бутылку старого Aetanne, небрежным движением пальцев откупорила. Отпила прямо из горлышка, протянула ему. Он взял, подержал в руках.
— Ах вот оно что…
Богиня взглянула ему в глаза.
— Не требует, просит. Но — не заставляй произнести слово «умоляет».
Он глухо произнес. — Я не теряю надежды когда-нибудь…
— Что эта остроухая красотка к тебе вернется? — протянула Ратри. — Что ж, возможно, ты прав. Да, ты прав, или я в тебе ошибаюсь. Но — Аэлирне сделала ошибку, и я своего шанса не упущу. Мне нужно всего пять-десять лет. Согласись, не так уж много для повелительницы ночи, от которой тысячелетиями шарахаются все светлые боги. А с Сетом у меня не заладилось. Он тоже предпочитает блондинок.
— Клянусь небом, они все делают большую ошибку.
Глаза ее вспыхнули.
— И ?..
— Я не светлый бог. — проворчал он. — И в темные не лезу. Да и вообще в небожители. Я никто — и имя мое Никто. Это понятно?
— Понятно, хотя и странно. И все же?
Он улыбнулся ей и решительно отхлебнул вина.
— Мне нравится это вино. И я намерен испить еще немного.
Сияющие глаза богини приблизились. Они смежились в блаженной истоме, когда он сорвал с ее губ первый поцелуй. Копье упало куда-то вниз, вызвав бешеный камнепад на закатном склоне горы. Звезды вспыхнули ярким, колдовским светом, стеля ложе своей повелительнице.
Они целовались как сумасшедшие. Как в самый первый, или в самый последний раз. И мир стремительно вращался вокруг в безумной пляске огней.
— Не здесь, — с трудом, задыхаясь от счастья, прошептала она, когда черный с алмазным блеском плащ соскользнул с ее плеч.
Он в ответ приласкал язычком ее грудь. — Пусть сдохнут от зависти.
Хронос, конечно, не издох, пролетая над ними. Наверное, потому, что Ратри была его сестрой. Аккуратно, незаметно перенес их в махонький темпоральный узелок. Уже когда он удалялся, можно было слышать, как он проворчал.
— Вы ж гору вдавите в землю по макушку… А оно нам надо?..
Рамона потянулась своим худощавым и ловким телом, вытянулась на связке шкур. С некоторых пор ей понравилось валяться на мехах безо всякой одежды. Сестра тоже попробовала, и признала, что «в этом что-то есть».
