И что теперь? Отчаяться и поднять лапки кверху? Увы, сейчас я не могу даже этого. И вообще, рано сдаваться. Есть еще один элемент сковывавшей мою свободу конструкции, о котором я поначалу не подумал.
Пол. Поскольку крюки крепятся именно к нему. И судя по всему, он был деревянным. Если бы аборигены устроили меня на каменном полу, я уже давно почувствовал бы идущий от него холод.
Итак, деревянный пол. Аборигены наверняка крепко-накрепко ввернули в него крюки. Но пол-то деревянный. А дерево, чаще всего, достаточно мягкий материал. И если попытаться эти крюки расшатать, то может быть удастся их вырвать из пола.
Только бы мой старичок симбиот меня не подвел.
Я крепко обхватил правой рукой цепь и с силой потянул ее на себя. И конечно, это не принесло никакого результата. Пока не принесло. Может быть раз на двадцатый…
Позволив себе несколько секунд передышки, я рванул цепь еще раз. Опять передышка и новый рывок.
Ну же, давай, поддавайся. У меня наверняка осталось не очень много времени. Так что не упрямься.
Рывок, еще рывок…
Где-то на двадцать пятом рывке, почувствовав что крюк слегка шевельнулся, я с облегчением вздохнул.
Подается, еще как подается. Теперь, осталось самое простое — безостановочно прилагать усилия. Рывок за рывком, рывок за рывком.
Через некоторое время первый крюк сдался. Я подтянул его за цепь к себе и быстро ощупал, убедившись, что сделан он добротно, качественно, так же как цепь и браслеты.
Аборигены и в самом деле не учли только одного, что пол в который они вворачивали эти крюки — деревянный. На мое счастье.
Со вторым крюком было легче, поскольку я теперь мог использовать обе руки. С теми, к которым крепились цепи, сковывавшие мои ноги я поступил еще проще. Сел, дотянулся до того к которому крепилась цепь от моей правой ноги, и используя свободный крюк как рычаг, просто-напросто его вывернул.
Вот таким макаром. Вот таким образом.
Вывернув последний крюк, я наконец встал на ноги и усмехнулся.
Зрелище, для того кто сумел бы увидеть меня со стороны, я наверняка представлял прелюбопытное. Человек, у которого к каждой конечности была прикреплена цепь, заканчивающаяся тяжелым, железным крюком.
Хм, а ведь эти аборигены, сами того не желая, снабдили меня неплохим оружием. И взять им меня теперь, не в пример будет труднее. Если, конечно, не попытаются повторить фокус, который им уже один раз удался.
Материализоваться за спиной и тюкнуть чем-то тяжелым по затылку. Впрочем, сейчас им даже это наверняка не поможет. Симбиот мой действует, и уж один-то удар по голове я наверняка выдержу. А второго постараюсь не допустить.
Я подобрал цепи, крепившиеся к моим ногам и для того чтобы они не мешали двигаться, засунул крюки которыми они оканчивались за пояс.
Вот это дело. А теперь, пора сделать ревизию имущества, которое мне оставили враги.
Сделал.
И страшно удивился.
Кольта, понятное дело не было. Не было также и бормоталки. Но вот все остальное, включая драгоценную карточку и даже, что особенно невероятно, пачку денег, было на месте. Вот это да!
Я ошарашено почесал затылок.
Что же это получается? Стало быть, те кто меня сюда затащил, даже не озаботились тем чтобы толком обыскать мои карманы? Да нет, так не бывает. Вот и кольт забрали, а также бормоталку. Так какого же черта они оставили мне все остальное мое имущество?
Впрочем, почему бы и нет? Тот кто ими командовал вполне мог сообразить одну простую вещь. Для чего он оставил меня в живых? На тот случай если до того как он возьмет под свое покровительство царицу личинок, в инопланетном районе случится большой переполох. Вот тогда появятся аборигены, завяжут мне глаза, и освободят лишь на окраине инопланетного квартала, для того чтобы я сейчас же принялся выполнять свои обязанности.
Стану я их выполнять если вдруг обнаружу что все мои деньги исчезли? Фига с два! Повернусь к инопланетному кварталу спиной и очень резво отправлюсь искать того кто их слямзил.
Если же моя помощь не понадобиться, кто может помешать забрать эти деньги перед тем как перерезать мне горло? Да никто. И стало быть, наличие денег не так уж необъяснимо. А сейчас, наверняка, стоит о нем забыть и приступить к следующей фазе игры в графа Монтекристо.
Камера в которую меня поместили, оказалась не такой уж и большой. Прямоугольная. В длину она имела шесть шагов, а в ширину восемь.
Дверь.
Тщательно ее ощупав, я убедился что с ней придется повозиться. Дверь, крест накрест пересекали железные полосы, да и сама она была из дерева более твердого чем пол, на котором я совсем недавно лежал в позе распятого на Апиевой дороге спартаковца. И конечно, она была заперта, причем, поскольку я так и не нащупал замочной скважины, скорее всего на очень массивный засов.
Я что есть силы рванул дверь за ручку. Она даже не шелохнулась.
Да, точно, засов. Иначе и быть не могло.
Я взвесил на руке один из крюков и удовлетворенно хмыкнул.
Интересно, за сколько времени я продолблю этой железякой дверь? Не более чем за полчаса? Ну, может еще плюс минут десять.
И пора было приступать к работе. Вот только, сначала не мешало бы закурить.
Курить, честно говоря, хотелось немилосердно.
Я выудил из кармана сигарету, и хотел было ее прикурить, как вдруг замер.
Из-за двери доносились какие-то звуки. Дверь конечно была толстой и хорошо их приглушала, но из того что я сумел расслышать, можно было сделать вывод, что там, снаружи, идет нешуточная драка.
Это еще что?
Неужели Медок и Маута, каким-то образов проведав о случившейся со мной беде, пришли на помощь? Да нет, так не бывает.
И все-таки, за дверью кто-то дрался.
Я явственно услышал как о нее, с другой стороны, ударилось чье-то тяжелое тело. Потом наступила тишина, которую писатели бульварных романов обозвали бы зловещей.
Прижавшись к стене возле двери, я приготовился к драке. Вот сейчас дверь откроется, и за ней окажутся либо Медок с Маутой, либо аборигены, явившиеся проведать как там поживает их пленник. Если это будут последние, то у меня есть чем отблагодарить их за гостеприимство.
Дверь и в самом деле открылась, причем, с совершенно омерзительным скрипом. В камеру хлынул свет. Благодаря ему я мог видеть только силуэт стоявшего в дверном проеме мыслящего. Судя по всему, это был не Медок, и уж в любом случае не Маута.
Стало быть они погибли, не добравшись до меня, а проведать пленника явился сам убийца.
Стало быть они погибли, не добравшись до меня, а проведать пленника явился сам убийца.
— Ну ты, центурион, выходи!
Память у меня хорошая и голос я конечно тотчас узнал. Принадлежал он Кабланды.
17.
Вот это меня совершенно вышибло из седла. И вместо того чтобы кинуться на кабланды, и попытаться продырявить ему крюком голову, я сказал:
— Что-то неохота. Может быть сам войдешь?
— Войду, — промолвил кабланды. — Только, чур уговор, драться будем по правилам. И так как намеревались там, на пустыре. Только кольты и более ничего. Согласен?
Что-то не сходилось. Не должен был так себя вести убийца. Или он мгновенно сообразив, что я каким-то образом освободился от растяжки, пытается обвести меня вокруг пальца?
— А аборигены? — спросил я.
— Да их немного было. Я им тут устроил небольшую потасовку, и теперь они в себя придут нескоро. К тому времени когда они очухаются, мы уже успеем все закончить. Ну так как, может быть выйдешь? Не будем же мы устраивать поединок в камере?
