Полез в дыру. Пещера была самой обычной, в ней не было и следа рук человеческих. Зато в ней было- множество человеческих черепов. Они лежали кучами, пирамидами, врассыпную, они были везде — на камнях, под камнями, на выступах и в нишах стен, что поднимались к сферическим, неровным и темным сводам, они были повсюду. Откуда здесь могло быть столько черепов?!
Иван вздохнул — на душе у него стало нехорошо. Может, и он прибрел сюда, лишь для того, что бы пополнить чью?то коллекцию? Ну уж нет!
Огромная пляшущая тень, взметнувшаяся по отвесной стене, насторожила его, заставила крепко сжать рукоять меча. Что это?!
Иван не любил подобных шуток. Тень не должна была появляться раньше того, кто может ее отбрасывать. Он оглядев пещеру. Ничего. Но тень становилась все больше и отчетливей.
— Кто здесь? — выкрикнул Иван. положив меч на плечо, держа палец на спусковом крюке лучемета.
Нарастающий шип раздался прямо от груды камней.
Теперь Иван начинал видеть того, кому принадлежала черная тень. В расплывающемся сумрачном воздухе медленно вырисовывался силуэт гигантской, свернувшейся кольцами змеи, даже скорее змея, каждая чешуинка которого светилась крохотным изумрудом, переходя на брюхе в желтизну янтаря. Лишь верхняя часть у змея была незмеиной. Огромная клыкастая и мохнатая морда, мохнатая впалая грудь, высокие плечи, ожерелье из здоровенных зубов непонятного животного и медвежьи лапы с длинными причудливо изогнутыми когтями. Да, верхняя часть чудовища была медвежьей. Огромный зверомедведь, переходящий в гигантского свернутого кольцами змея, был внушителен и страшен. Он был значительно крупнее любого самого могучего своего земного собрата, неизмеримо свирепее, чудовищнее.
Злоба, горевшая в круглых выпученных глазках, была всеобъемлющей, непостижимой. Это был монстр — исполинский змеемедведь. Но еще страшней было его появление — он возникал из ничего, из воздуха, постепенно прорисовываясь в нем, наполняясь плотью, мощью, жизнью. В пещере стало труднее дышать — от чудовища исходило такое зловоние, что Иван поневоле прикрыл нос рукавом.
— Ты пришел сам? — прорычал вдруг змеемедведь.
Иван опешил.
— Это хорошо!
Такого голоса было достаточно, чтобы убить человека с некрепкими нервами. Это был голос исчадия ада. И все же это был не настоящий голос. Иван понял, что он исходит не из пасти чудовища, а из его мозга. Ну какой там может быть мозг у такой зверюги?! Иван невольно обернулся назад. Бежать было некуда.
И тогда он вскинул лучемет.
— Погоди, — торопливо выдал монстр. — Успеешь еще?!
— Чего ты хочешь от меня?! — заорал Иван, словно змеемедведь уже начинал пожирать его. — Если ты шелохнешься, я спалю тебя на месте! Понял?!
Иван привык на всех планетах и во всех мирах иметь дело с гадами и гадинами, чудами и чудищами, монстрами и сверхмонстрами всех размеров и видов, но он никогда не уничтожал монстров, наделенных разумом.
Только тогда, когда они сами покушались на его жизнь.
Это были редчайшие случаи, это было просто невезением, промашками судьбы. Но здесь, что ни тварь, то разумная, что ни гад, то телепат! С ума сойти, непостижимо!
— Не надо запугивать меня, — прорычало чудовище, — это мой дом, а не твой, это мой мир, а не твой! И не думай, что мы не можем поменяться местами!
— Что? ?~ удивился Иван.
— А ничего, — спокойно ответило чудовище.
Иван вдруг почувствовал, что он стоит у стены, придавленный к ней огромными камнями, не ломающими и не калечащими его тела, ног и рук, а чудовище, откинувшись назад, раскачиваясь на змеином туловище, сжимает в лапах его лучемет, целится ему в грудь.
Иван вдруг почувствовал, что он стоит у стены, придавленный к ней огромными камнями, не ломающими и не калечащими его тела, ног и рук, а чудовище, откинувшись назад, раскачиваясь на змеином туловище, сжимает в лапах его лучемет, целится ему в грудь. Безумие. Это было форменным безумием!
— Как тебе это нравится? — поинтересовался змеемедведь. — Что это с тобою, никак худо стало? — рык чудовища перешел в раскастистые надрывные стоны, монстр смеялся. Он умел смеяться.
Иван почувствовал себя ребенком в лапах хищника.
Он был беззащитен. И уже ничто не могло его спасти, он был в полной воле монстра.
— А можно и так…
Рык не дозвучал до конца, как все переменилось. И Иван ощутил себя несказанно сильным. Он вознесся на большую высоту и оттуда взирал на маленького человечка, припертого к каменной стене пещеры. Человечек был длинноволос, длиннобород, грязен, немощен и жалок.
Иван не сразу понял, что это он сам. Почему же он видит себя Со стороны, почему и как?! С опозданием до него дошло, что… — Иван поднес к глазам руки. Нет, это были не руки, а огромные звериные лапы, только очень развитые, с умелыми и гибкими пальцами, способными выполнить сложнейшую работу. Невероятно. Собственными глазами он видел, как вытягивается шерстистой огромной мордой вперед… его лицо. Нет, не его.. И не лицо, а именно морда! Он поглядел вниз — и увидел лохматую широченную медвежью грудь, живот, где лохмы и шерсть переходили незаметно в крупную желтую чешую.
А дальше — дальше извивалось, сплеталось кольцами тело сверхгигантской анаконды, чудовищного змея?удава. Он решил проверить, чуть напрягся. И вознесся еще выше, под самые своды пещеры. По его велению кольца расплелись и снова сплелись, но уже иначе, тугими витками.
Это было сказочно, и упоительно. Ощущать себя столь мо17чим, а новое тело столь послушным… Ивану вдруг вспомнилось что?то маленькое, кругленькое, нет, яйцеобразное, он прикладывал его к шее, и с ним что?то происходило, да, точно,, он мог стать совсем другим, совсем. В затылок вонзилась тупая игла, не дала ему вспомнить, разобраться. Да и не время. Он был в теле, в мозгу чудовищного зверомонстра. Непонятно. Болезненно непонятно.
Рык прозвучал в его голосе, будто ничего не изменилось:
— Ну что, неплохо, да?! Та можешь оборвать цепь мучений этого жалкого существа. Помоги ему1 И оно тебе скажет спасибо. И ты сам себя возблагодаришь. И себя и… Ты останешься в этом всесильном теле. И мозг твой станет могуч и неостановим в своем могуществе. А презренному существу предстоит такая цепь мучений, тягот, унижений, что ваш земной ад в сравнении с этой цепью — благодатные поля отдохновения, понял?! Пожалей его, убей! Лучемет в твоих могучих и послушных руках. Тебе стоит только нажать на крючок, и все — восторжествует высочайшая на Белом свете и в Пристанище справедливость…
— Пристанище — это разве не белый свет? — спросил Иван ни с того, ни с сего.
— Не спеши, тебе откроются моря знания, океаны, прежде недоступные для твоего недоразвитого человечьего мозга. Делай выбор — кто ты: жалкий слизняк, смертная букашка?однодневка или существо высшего порядка, бог?! Ну же, жми на крюк, ты не ошибешься!
Иван вгляделся в мохнатые лапищи, лучемет они держали цепко и умело. Недаром. Ведь он управлял ими, и они были послушны ему. А почему бы на самом деле не прервать цепь мучений, почему бы не выпустить на волю дух из этого измочаленного, истерзанного существа?!
Обрести покой и тайные знания, отрешиться от суеты, заняться самосовершенствованием в тиши и благости.
Ведь он всегда мечтал об этом. Почему же он должен отказаться теперь, когда сама судьба делает ему величайший подарок?! Нет, нельзя упускать шанса, нельзя! Он медленно поднимая лучемет, наводил его на грудь человечка, прижатого к стене.
Надо делать выбор. Надо быть твердым. Надо убить его. Длинный когтисто?мохнатый палец лег на спусковой крюк. Сейчас, сейчас все свершится, и он выпустит беспокойную измученную душу на свободу. А сам останется в этом теле, насладится высшим наслаждением всевластия, всемогущества, всесилия, всезнания.
— Не надо медлить, — не прорычало вовсе, а нежно проурчало в уши. — Ты уже выбрал, осталось дело за малым, будь же стоек и уверен в себе. Ну!
