— Вот это получают только Бегуны и Стражи, — сказал он, и прежде чем Томас успел оторваться от завязывания шнурков, ему на живот упали пластиковые наручные часы. На простом чёрном экране светились цифры, обозначающие время. — Надень и никогда не снимай. Может так случиться, что от них будет зависеть, жить тебе или умереть.
Вот чему Томас по-настоящему обрадовался! Конечно, солнце и тени в общих чертах подсказывали время, но для Бегуна, очевидно, требовалась куда более высокая точность. Он застегнул часы на запястье и вернулся к примерке кроссовок.
Минхо продолжал:
— Вот тут тебе рюкзак, бутылки для воды, коробка для ланча, шорты, майки, всякая всячина. — Он похлопал Томаса по плечу, чтобы привлечь его внимание. Тот увидел в руках у наставника пару белья, сшитого из ослепительно белой эластичной ткани. — А этих ребяток мы называем «бегучки-нетручки». В них тебе будет, гм… удобно и ничего себе не натрёшь…
— «Не натру…»?
— Ну, ты понимаешь.
— А этих ребяток мы называем «бегучки-нетручки». В них тебе будет, гм… удобно и ничего себе не натрёшь…
— «Не натру…»?
— Ну, ты понимаешь… Твои эти…
— А, всё, понял. — Томас сгрёб бельё и «всякую всячину». — Вы, ребята, похоже, продумали всё до мелочей!
— Поскачешь пару лет вот так — каждый день, никуда не денешься — волей-неволей выяснишь, что тебе требуется и попросишь нужное. — И он принялся набивать собственный рюкзак.
Вот это да!
— Ты хочешь сказать, что можно делать заказы? Запрашивать необходимые вещи?
Интересно, с какой стати те, кто сослал их сюда, стали бы им помогать?
— Конечно, можно. Просто брось записку в шахту Ящика — и всё. Это не значит, что Создатели дадут то, что у них просят. Иногда получаем, а иногда — нет.
— А карту не просили?
Минхо рассмеялся:
— А как же! Телевизор тоже просили, но фиг вам. Думаю, эти чёртовы задницы не хотят, чтобы мы видели, как прекрасна жизнь там — за пределами долбаного Лабиринта.
Сказать по правде, Томас сомневался, что жизнь там, откуда они пришли, так уж прекрасна. Что это за мир, который разрешает творить с детьми такое? Эта мысль поразила его: она словно основывалась на том, что подспудно хранилось в памяти. Проблеск света во мраке его сознания. Но мысль мелькнула — и исчезла. Встряхнув головой, он закончил зашнуровывать кроссовки, потом поднялся, пробежался, описал несколько кругов, попрыгал, потопал…
— По-моему, просто здорово. Думаю, я готов.
Минхо всё ещё сидел на корточках и возился со своим рюкзаком. Он вскинул глаза на Томаса и с отвращением сказал:
— Идиот — вот ты кто. Распрыгался! Ты что, грёбаная балерина? Давай, вали в Лабиринт — не позавтракал, жратвой не запасся, оружия не взял. Удачи!
Томас остановился — по телу побежали мурашки.
— Оружие?
— Оружие, оружие. — Минхо встал и пошагал обратно в кладовку. — Иди сюда, кое-что покажу.
Томас последовал за ним. Минхо раскидал коробки и ящики, громоздящиеся у задней стены. Под ними обнаружилась крышка люка; старший Бегун откинул её — вниз, в темноту, уходила дюжина деревянных ступеней.
— Храним его здесь, чтобы шенки типа Гэлли не добрались. Пошли!
Минхо спускался первым. Ступени скрипели и стонали под их весом, прохладный воздух был приятен, хоть и пах плесенью, да и пыли здесь было предостаточно. Они достигли земляного пола. Томас не был в состоянии ничего разглядеть до тех пор, пока Минхо не зажёг лампочку, потянув за шнурок.
Помещение оказалось больше, чем Томас ожидал — где-то тридцать квадратных футов[10]. Вдоль стен бежали полки. На них и на нескольких колченогих столах был навален хлам, от которого у младшего из Бегунов кожа покрылась пупырышками: деревянные древки, металлические шипы, большие лоскуты сетки — вроде той, которой покрывают курятники, — мотки колючей проволоки, пилы, ножи, клинки… Целая стена была отдана под луки, стрелы и запасные тетивы. Мгновенно вспомнилась сцена на кладбище, когда Алби подстрелил Бена…
— Вау, — буркнул Томас. В замкнутом пространстве подземной кладовой его возглас тут же заглох.
Поначалу юношу ошеломило такое количество оружия, но вскоре он с облегчением заметил, что бóльшая его часть была покрыта толстым слоем пыли.
— Большинство так и валяется без применения, — сказал Минхо. — Но кто его знает, а вдруг пригодится… У каждого из нас всегда с собой парочка острых ножей.
Он кивнул на большой деревянный сундук в углу, под откинутой крышкой которого до самого верха громоздилась беспорядочная куча ножей всевозможных размеров и фасонов.
Оставалось только надеяться, что этот склад оставался глубокой тайной для большинства приютелей.
— По-моему, хранить столько этой дряни просто опасно, разве нет? Что, если бы Бен, прежде чем свихнуться и накинуться на меня, сначала наведался сюда?
Минхо вытащил из кармана связку ключей и позвенел ею:
— Ключи есть только у особо выдающихся личностей.
— Всё равно…
— Кончай скулить и выбери себе парочку. Убедись, что они удобны и остро заточены. Потом мы отправимся на завтрак и заберём с собой ланч. Прежде чем мы выйдем в Лабиринт, я хочу показать тебе Картографическую.
Томас ошалел, услышав, что скоро ему предстоит посетить загадочный бетонный бункер — он сгорал от любопытства с того самого момента, когда впервые увидел, как исчезают за грозной стальной дверью возвращающиеся из Лабиринта Бегуны. Он выбрал короткий серебристый кинжал с эбонитовой рукоятью и нож с длинным чернёным лезвием. Впрочем, при мысли о том, для чего ему в Лабиринте может понадобиться оружие, его энтузиазм несколько остыл.
Через полчаса, сытые и при полной выкладке, они стояли перед клёпаной стальной дверью Картографической. Томас пританцовывал от нетерпения. Солнце уже светило во всю свою мощь, и приютели суетились вокруг, готовясь к очередному трудовому дню. В воздухе стоял запах жарящегося бекона: Котелок и его команда сбивались с ног, стремясь набить едой десятки голодных молодых животов.
Страж Бегунов отпер дверь и принялся вращать колесо-рукоятку, пока изнутри не послышался отчётливый щелчок. Минхо потянул на себя, и тяжёлая стальная плита с громким визгом отворилась.
— Только после вас! — с насмешливой галантностью поклонился Минхо.
Томас безмолвно шагнул внутрь. Любопытство смешалось в нём с некоторой опаской, и ему пришлось напомнить себе, что неплохо бы опять начать дышать.
Воздух в тёмной влажной комнате пах плесенью и медью. Запах меди был так силён, что вызывал в памяти далёкое туманное воспоминание о вкусе однопенсовых монеток в том нежном возрасте, когда дети тянут в рот всё, что ни попадётся под руку.
Минхо щёлкнул выключателем, и под потолком замигали лампы дневного света. После того как они разгорелись, обстановка комнаты стала видна в мельчайших подробностях.
Прежде всего, Томаса поразила простота этой обстановки. Картографическая представляла собой квадрат со стороной в двадцать футов, ограниченный гладкими бетонными стенами. Точно посередине стоял деревянный стол, а вокруг него — восемь стульев. На столе, напротив каждого стула лежала аккуратная стопка бумажных листов и несколько карандашей. Кроме того в комнате находилось ещё восемь сундуков, по два около каждой стены, очень похожих на тот, в котором хранились ножи в оружейном подвале, вот только их крышки были плотно закрыты.
