Прежде за ним я этого не замечал.
— Прорыв из подсознания, — пояснила Ли. — Следы кого-то из предков.
— Что, что? Какие предки? — живо спросил Антон.
— Твои, конечно, — я усмехнулся.
— А, мои… При чем тут мои предки?
Ли вмешалась и погасила ссору, готовую возникнуть между ними.
— Кто-то из ваших предков, — она посмотрела и на меня, — был неуравновешен в своих суждениях.
— Мягко говоря, — поморщился Антон и признался. — Да, со мной что-то творится неладное, да и ты хорош.
Мы дружно засмеялись.
Мы дружно засмеялись. Улыбнулась и Ли.
— Разрядка! — сказала она. — Отлично!
Мы вышли на небольшую площадь перед Дворцом Великих решений. Марсиане расходились по радиальным улицам. Не было толпы зевак, никто на нас не глазел даже исподтишка.
Я представил, как бы вели себя мои сопланетчики при появлении на Земле марсиан. И мне стало почему-то обидно такое «равнодушие» Вечно Идущих. «Какой нелюбопытный народ».
— Любопытны, очень, — сказала Ли. — Разве ты не ощущаешь, Ив, что вокруг тебя «поле внимания»?
Антон осуждающе посмотрел на меня и сказал:
— Просто они хорошо воспитаны, Ив. Не забывай, в какую древнюю цивилизацию ты попал. Неужели ты ожидал, что нам здесь не дадут проходу и станут рвать наши костюмы на сувениры?
В моей голове вяло проплыло:
«Воспитаны они отлично, а все-таки «полем» окружили. Как мне мешает это поле. Прямо как паутина. И почему у Антона такой менторский тон?
Наверное, из-за этой «паутины». И почему Ли «наглухо замкнулась» от меня, избрав посредником между нами Антона?»
Я все забывал, что невысказанная мысль здесь звучит как фраза, и тотчас же поплатился:
— Антон более восприимчив, — ответила Ли, — он лучше адаптировался в новых для него условиях.
Я возразил:
— Но это вряд ли. Мы всегда шли с ним на равных, и даже иногда… бывали случаи…
Ли была безжалостна:
— Ты утомлен и, как вы говорите, потрясен всем, что с вами происходит. И это вполне естественно. Наверное, и я, будь на твоем месте, вела бы себя почти так же.
— Почти! — придрался я. — Только почти! Вы с Антоном, конечно, слеплены из другого теста.
Она пристально посмотрела на меня.
Я пробормотал:
— Да нет, что вы, то есть ты, я еще вполне…
— Возьми это и убедись сам. — Она протянула мне пластину, на ней светились два кружочка — копии индикатора на потолке Дворца Великих решений. Контрольный кружочек горел ярко, второй еле тлел.
— Крайняя степень перенапряжения, — сказала Ли, — возьми индикатор. Очень полезный прибор. — Второй такой же индикатор она вытащила из кармана туники и подала Антону. — Возьми и ты.
Взглянув на него, Антон обрадовался:
— У меня гораздо ярче. Смотри! А твой действительно еле тлеет. Ты, Ив, возьми себя в руки. Ну мало ли что случается в наше время. Не надо так принимать все к сердцу. Лилиана-Ли! Это у него пройдет. На тренировках действительно он часто был выносливее меня, Ив! Выше голову, старина!
У меня защипало глаза от наплыва теплых чувств к моему другу.
«ПОДМОСКОВНАЯ ДАЧА»
Все это время мы шли по сиреневой мостовой между приземистых домов с крышами-садами. Еще раз над нами пролетел четырехкрылый дракон, это доброе чудовище вытянуло к нам радужную шею и любопытно пялило на нас все свои четыре глаза. Ли ответила на вопрос, одновременно возникший у нас с Антоном: «Куда мы идем?»
— Тебе, Ив, и даже тебе, Антон, необходим отдых. Сейчас будет строение, где вы найдете привычные вещи, сможете провести некоторое время, восстанавливая свои силы. Затем вы снова предстанете перед Великим Стратегом и всеми людьми Багряной. Вас познакомят с жизнью Вечно Идущих, с их трудом, с их наукой, с тем, что вы называете искусством.
Вас познакомят с жизнью Вечно Идущих, с их трудом, с их наукой, с тем, что вы называете искусством. От вас ждут информации о Звезде Надежды. Вы не взяли с собой записей. Но мы способны извлечь всю нужную нам информацию из вашего сознания и подсознания, не так, как это делаю я, а в зримых образах. Запись уже ведется.
— Без нашего разрешения, — холодно сказал Антон. — Жаль, что здесь нет Макса Зингера, нашего друга, он бы не постеснялся высказаться по этому поводу.
— Макс Зингер — психолог, — сказала Ли, — и он бы понял нас. Пойми, Антон, и ты, Ив, что у нас нет другого способа получить о вас нужную информацию, узнать, в чем мы родственны и в чем противоречивы. На какой основе возможно между нами содружество. Знать, что сближает, необыкновенно важно.
— Все это имеет смысл, но, Лилиана-Ли, не находишь ли ты, что над нами учиняется насилие, здесь затрагивается область этики!
— В какой-то степени да. Но ты же знаешь, что познания не обходятся без насилия, и ты знаешь немало случаев, когда для больших целей пренебрегают и этикой. В данном случае вам не будет причинено никакого вреда. И все же, если вы станете протестовать, то мы прекратим записи, уничтожим их.
— Нет, почему же, — сказал Антон, — нам особенно нечего скрывать, верно, Ив?
— Да, конечно… — сказал я неуверенно. И у меня возникло такое ощущение, будто нас с Антоном раздевают посреди улицы. Особенно меня беспокоило подсознание. «Что, если там найдут все те черты характера, от которых я с таким трудом избавился? А если еще учесть предков, то здесь Вечно Идущие получат не особенно лестную для нас картину, и они задумаются
— стоит ли с нами вступать в дружественные контакты».
— Лилиана-Ли, ты не трогай наших предков. Все, что вас интересует, сообщим мы с Ивом. Не надо, Ли. Получится не совсем верная картина. Хотя мне нечего стыдиться моих предков. Они вели тяжелую жизнь, борясь с силами природы, врагами. Мой прадед погиб на войне…
— Ты опасаешься, что люди Звезды Надежды предстанут перед нами нереально, искаженно?
— Конечно, Лилиана-Ли. По нас нельзя судить о всех людях Земли. Только приблизительно. Ведь и Вечно Идущие не одинаковы… — Про себя он подумал: «Как огурцы».
Ли спросила:
— Огурцы? Это что, вид разумных существ на Звезде Надежды? — И тут же, поняв, что попала впросак, сказала: — Ты пользуешься образными сравнениями, Антон. Конечно, каждый мыслящий индивидуален. Все же ты не думай, что у нас создается неверное представление о людях Звезды Надежды. Нет, отклонения от нормы дают более полное представление о возможностях вида. Да, я правильно осознала это понятие. Ты, Ив, несколько дней назад говорил о новых видах растений на Багряной со своим другом Максом Зингером. Вечно Идущие — психологи «очистили» записи от случайного, — да, ты прав, Антон, — наносного… Да, улица очень красива. Мы ее очень любим, эту улицу.
Мы с Антоном залюбовались эмалями на стенах домов. Картины напоминали произведения наших примитивистов, только сочность красок была поистине неземной, да и сюжеты тоже. Например, на огромном панно изображался дракон в полете, на его спине сидел большеглазый мальчишка. Картину обрамлял орнамент из цветов синего кактуса. Картина была объемной. Создавалось впечатление, что дракон действительно парит над Красной пустыней. Пройдя дом с картиной, я оглянулся и увидел другую сторону «Дракона» — он «висел» в воздухе.
— Работы детей, — пояснила Ли и добавила печально: — В городе нет детей.
Совсем нет. Ни одного.
— Но картины?.. — спросил Антон.
