Я вздохнула. Хватит, не сейчас.
— Итак, что вы сделали, Игорь?
Он усмехнулся, взглянул на рисунок.
— В-вероятно, слегка нашкодил.
— В-вероятно, слегка нашкодил.
— Совершенно верно.
Теперь в святцы! Нет, не стоит, случай простой, святые могут спать спокойно.
Я достала булочку и обильно покрошила на подоконник. Затем в восточный угол. А после — у порога. Достаточно? Вполне.
Игорь с интересом следил за моими пассами. Под занавес одобрительно хмыкнул:
— Насколько п-понимаю, домовой?
Я кивнула, быстро прочитала про себя простенькое заклятье. Как это Евсеич учил? «Сусидко, сусидко, надто в хате брыдко, тобиярада, прыбраты надо…» Вызубрила!
Теперь считаем. (Опять считаем!) Раз, два… десять…
— Прошу!
Рисунок уже исчезал — бледнел, таял, оставляя легкий розовый след. Вот и он пропал.
Игорь внезапно стал серьезным, быстро коснулся пальцем стены…
— Вп-печатляет!
— Могу исчезника вызвать, — гордо сообщила я. — Для этого манка нужна. Только исчезники шипят, когда незнакомого человека видят. И с собой утащить могут.
Мы вернулись в комнату, Игорь поглядел на бутылку, протянул руку.
— Нет, не стоит. Хотя опыт, я в-вам скажу, хорош! Семенова бы сюда! Ковалевского уже не убедишь — п-помер. Между прочим, первые т-такие опыты стали проводить именно в НИИПриМе. П-правда, если верить легенде, там начали с телевизора…
— В институте мифологии? — поразилась я. — Игорь, Институт № 7 — оборонный объект! То есть был, конечно. Название — для прикрытия, понимаете?
Я вовремя укусила себя за кончик болтливого языка и заткнулась. Игорь бросил на меня удивленный взгляд (не смотри, сероглазый, не надо!), пожал плечами:
— Об-боронный? Ну конечно, можно вызвать д-джинна, засадить в бутылку из-под пива и швырнуть в суп-постатов… Нет! Это был именно Институт Прикладной Мифологии! МИР — собственно, «М-миф и реальность»; или, по другой версии, «Мифологическая реальность». В том-то и дело! И г-господин Молитвин был один из тех, кто первым, так сказать, п-пробил брешь. Ему сейчас нельзя позвонить? Жажду з-знакомства!
Я покачала головой. И я жажду. И кое-кто еще. Например, Очковая. Или сам Бессараб-Капустняк.
— Как только вы его в-встретите, Ирина, пожалуйста, познакомьте! А пока… Наверное, мне стоит побродить по г-городу. Мечтаю поглядеть на к-кентавров.
— Сегодня не увидите, — усмехнулась я. — Адаптация. Нужно денька два.
Он кивнул, задумался.
— Т-то, что вы показали мне, Ирина, это одна п-половина яблока. Т-так сказать, физическая сторона. Но я фольклорист, меня интересует и вторая половина — к-как все это воспринимается на уровне культа.
Я вздохнула. Ну конечно, ему научную работу писать. По линии Сороса… Господи, кого они мне прислали?
— А в-вас не удивляет, Ирина, что православная Церковь б-быстрее всего, так сказать, приспособилась?
Быстрее? Да, пожалуй. Буддистам-одиночкам — им было наплевать. Мусульмане только сейчас начинают одноразовые молитвы печатать. Очень красиво — листок, на нем вязь арабских буквиц с указанием на трех языках: «Коран, сура 14, аят 8». Берешь, отрываешь, мажешь острым кетчупом… А иудеи (которые уцелели) почти все уехали. Говорят, мучились бедняги — ни воды, ни света, штукатурка падает…
— Православным не впервой, — предположила я.
— К Петру привыкали, к большевикам. У некоторых, что постарше, до сих пор погоны под рясой. Да и не все готовы булочки крошить. Вот у нас недавно арестовали двух священников…
Вновь пришлось кусать себя за язык. И больно!
— Читал, — кивнул Игорь. — Отцы Николай и Алек-ксандр, если не ошибаюсь. К-кажется, кто-то из них считает, будто настал, так сказать, Армагед-дон?
Могу ли я знать об этом? Пожалуй, могу. Я ведь тоже читаю газеты!
— Так думает отец Александр. Но ему представляется, что Армагеддон давно прошел и этот свет — уже не наш…
— Интересно. Неглуп б-батюшка!
Остается с этим согласиться, но вдруг я начинаю кое-что соображать. Гражданин Егоров рассказал об этом только мне — позавчера. Он в следственном изоляторе, в одиночке. Откуда?
Наверное, меня выдали глаза. Игорь моргнул, покачал головой.
— П-помилуйте, Ирина! Я прекрасно понимаю, что т-такое научная этика! Честное слово, я не напечатаю и слова из ваших н-научных отчетов без вашего согласия. Мне их просто п-показали, чтоб я, так сказать, вошел в курс…
Я перевела дух. Конечно, ведь его все-таки готовили. Не так, как меня, ясное дело… «Научные отчеты»! Смешно? Пожалуй, не очень.
— Вы говорили об этих двух священниках, Игорь.
— Да. Их позиция, к-конечно, любопытна, но в том-то и дело, Ирина, что они — исключение. П-погоны под рясой — это, конечно, да, но дело не в погонах. П-православие, вообще, очень мистическая религия. А м-мистика предполагает непосредственное воздействие на, т-так сказать, предмет веры… А забавно в-выходит! Помнится, годков этак н-надцать назад одного священника из-под К-киева отлучили за то, что хворых заговорами д-да оберегами лечил и пиво п-пить изволил с мужиками. Я т-тогда так и не понял, за что б-бедолагу все-таки отлучили — за знахарство или за пиво. А т-теперь, так сказать, поворот «все вдруг». Скоро, т-того и гляди, бубны выдадут б-батюшкам!
Слушать бы и слушать. Наверное, студенты его на руках носили. А студентки… К тому же гитара!..
О гитаре я решила спросить чуть погодя. Время есть, на работе не хватятся…
Дзинь! Дзинь! Дзи-и-инь!
На этот раз пришлось закусывать не язык, а губы. Иначе бы обложила в пять этажей ни в чем не повинный телефон. Впрочем, что значит: неповинный? Мог бы и сломаться, как давеча! И не умолкает, тварь!
— В-вам, кажется, звонят, Ирина! Остается улыбнуться, извиниться и пройти в соседнюю комнату. Кто бы это мог быть? Если дуб — пошлю в пень…
— Гизело слушает!
Хорошо, что еще не сказала «старший следователь Гизело». То-то бы сероглазый удивился!..
— Эра Игнатьевна! Это Петров. Старший сержант Петров. Уже боялся, что не дозвонюсь…
Началось! Точнее, продолжается.
— Слушаю вас, Ричард Родионович!
— У меня новости. Про Фимку. То есть про гражданина Крайцмана. Нам бы встретиться…
Ясно. Гитару послушать не удастся. По крайней мере, сейчас.
— Где вы?
— Я? На Клочковской, но скоро буду возле дома Алика. Мне фотки взять надо, чтобы ребятам раздать. У меня только старые…
Алкаш-писатель проживает совсем рядом. Остается совместить неприятное с бесполезным. Вдобавок рядом проживает беглая бабушка Лотта, которая вполне могла вернуться. Ее дополнительные показания тоже не помешают.
Вдобавок рядом проживает беглая бабушка Лотта, которая вполне могла вернуться. Ее дополнительные показания тоже не помешают. А присутствие Петрова только упростит ситуацию — его-то небось тут все знают!
— Хорошо. Через двадцать минут у его подъезда.
4
ПАДАЙ, ДУРА, ПАДАЙ!
(опыт итальянской увертюры)
I. ALLEGRO
Возле нужного подъезда, прямо на покрытом грязным снегом тротуаре, красовался грузный мотоцикл с сине-желтыми полосами и знакомой эмблемой: Егорий истребляет лох-несское диво. Рядом с мотоциклом нетерпеливо топтался лично старший сержант Петров.
— Здравия желаю, госпожа старший следователь!
— И вам того же… — начала было я, но сразу умолкла. Так-так, мотоцикл, палаш на боку, наручники…
— Петров? Вы ведь, если я не ошибаюсь, под следствием? Жорик сдвинул шапку с «капустой» на левое ухо и принялся чесать затылок. Не иначе, извилину стимулировал.
