— По-моему, у вас просто нет никакого выбора, Клаус…
* * *
Клаус Гильде отбил костяшками пальцев по столу короткую дробь, и Ким словно очнулся от чем-то загипнотизировавшего его рассказа.
— Так вы пошли на соглашение с этими людьми?
— Пошел… — Гильде неприязненно поморщился. — Пошел. И обманул их. Точнее, думал, что обманул. Забрал свой пай из «Интертекнолоджи» — это наше второе предприятие, существовавшее для отмывания денег, — и уже год нахожусь на подпольном положении. Однако пока выходит, что я обманул только самого себя. Да, пожалуй, еще Ника Стокмана. Я, видите ли, решил обратиться к нему как к профессионалу. Как к одному из немногих профессионалов, на которых в здешних краях можно положиться. — Он тяжело вздохнул. — Моя ошибка состоит в том, что я не был с ним достаточно откровенен. И тем спровоцировал его на не откровенность в отношении меня.
— Ник болезненно относился к таким вещам, — согласился Ким. — Клиент должен полностью доверять агенту, которого нанял. Иначе он может довольно сильно подставить его. Впрочем, не мне вас учить…
— Это и случилось. Я — против своей воли — Ника подставил, — сухим, угрюмым тоном согласился Гильде. — Я его просто-таки толкнул в объятия «Лексингтон Грир». Боюсь, что он повторил путь Сола и мой. Только под еще более жестким наблюдением господ Миллера и Хайлендера. Я же только лишился старого и надежного приятеля и довольно большой суммы денег.
— М-да… — согласился Ким. — Ник никогда не работал бесплатно. Даже на близких друзей. Много вы ему ассигновали?
— Об этом уже не стоит беспокоиться, — отрешенно махнул рукой Гильде. — После ликвидации пая в «Интертекнолоджи» я стал довольно состоятельным человеком. У меня хватит средств, чтобы оплатить вашу работу на меня, начиная с нуля. Ведь Ник не внес в вашу общую кассу сумму от продажи облигаций «Ноланса»?
О кассе своего агентства Ким мог рассказать много всякого. Не налоговому инспектору, конечно. Но сейчас он напряженно пытался вспомнить: что из ее скудного содержимого могло быть определено как «облигации»? Должно быть, это недоумение столь ясно отразилось на его лице, что Гильде счел необходимым уточнить:
— Довольно надежное капиталовложение. Из разряда бумаг, абсолютно не поддающихся подделке. Они, видите ли, не отпечатаны, а выращены каким-то секретным биологическим способом — его знало только казначейство Гаротты. Как вы знаете, ни Гаротты, ни ее казначейства в природе не существует уже более полустолетия. Так что копировать эти бумаги можно только молекулярно-квантовыми методами. Но это — тот случай, когда, как говорится, овчинка выделки все-таки не стоит…
— Тогда я не понимаю вообще ничего, — развел руками Ким. — Какую такую ценность могут представлять облигации, выпущенные казначейством Мира, который умудрился взорвать свое солнце и даже пепла после себя не оставить? На рынке ценных бумаг этим бумагам цена — ноль. Будь они хоть трижды уникальны.
— Вы возмутительно невежественны, агент, — вздохнул Гильде. — На рынке ценных бумаг эти облигации давно не фигурируют. Цену на них надо искать в каталогах нумизматов…
Странная мысль посетила Кима.
— Стоп! — сказал он и полез в бумажник. — Те облигации, они не похожи вот на это?
Он вытащил то, что считал купюрами не известной никому валюты — из той здоровенной пачки, что без толку захламляла ящик его рабочего стола в агентстве. Давно расставшись с надеждой добиться от кого-нибудь хоть какого-то толку по части выяснения их номинала и курса он просто по привычке таскал с собой этот листок, испещренный многочисленными символами и надписями на языке, которого не знал никто.
— Ого! — одобрительно воскликнул Гильде. — Это, разумеется, они! Я вложил в «Ноланс» — в желтую серию — большие деньги. И, пожалуй, был некоторое время основным их держателем на этой планетке. Выходит, Ник поделился с вами своим гонораром… И даже не объяснил, что эти бумажки коллекционеры охотно покупают по две сотни за штуку. Правда, не федеральными кредитками, конечно, а местными «тугриками», но все же… Я рассчитывал, однако, что он сбудет всю партию оптом — это было бы много удобнее… Бедняга, видно, не хотел засветиться. Как, впрочем, и я…
— Вы говорите — по две сотни за штуку? — несколько невпопад перебил его Ким. — Пожалуй, большая часть гонорара Ника осталась мне на память. Там почти девятьсот таких бумажек.
Гильде озадаченно потер лоб:
— Знаете, в высшей мере неосторожно было со стороны Ника держать такие деньги в обычном сейфе просто так — в офисе…
Ким не стал уточнять, где именно на самом деле хранил его несколько экстравагантный компаньон столь ценные, как выяснилось, бумаги.
— В таком случае, — с некоторым облегчением констатировал Гильде, — считайте, что вы получили аванс, и аванс солидный. Вы беретесь за дело? Я подготовил примерный текст договора… Контракта. Прочитайте.
Ким взял в руки покрытый убористым, разбитым на аккуратные «коробочки» пунктов и под-под-под-пунктов текстом и быстро пробежал его глазами. Собственно, он уже знал, что подпишет контракт.
Единственное, что никак не давалось ему, это понять, откуда взялась эта его уверенность.
— Итак, первое, чего вы хотите, это чтобы я установил за вами негласное наблюдение и связывался с вами только по вашему вызову или если обнаружу некую опасность, угрожающую вам?
— Вы правильно поняли меня. Это — первое. Второе, вы беретесь установить — существует ли за мной слежка. И если да, то кто ее осуществляет. Это вовсе не обязательно люди «Лексингтон Грир»…
На этот счет Ким уже мог кое-что рассказать Клаусу. Но тот не дал ему вставить ни единого слова в свой — сухой и отрывистый — монолог.
— И третье. Вот это — специальное приложение.
Он протянул Киму отдельный листок. Тот пробежал его глазами и посмотрел на Гильде с сомнением.
— Это… Это — достаточно странный пункт… Вряд ли какой-нибудь юрист согласится заверить его…
— Ну, это не ваша забота, агент. Скажите одно: вы согласны подписать контракт?
Ким молча достал электрокарандаш, сделал в основном тексте пару пометок (в нем надо было кое-что уточнить, а кое-что и поправить) и перекинул оба листка Гильде.
— Вот в таком виде — да…
«Господи, — подумал он, — что движет мной? Я сую голову в петлю, которая утащила бог весть куда уже троих. И тащит еще одного. Что движет мной?»
— Отлично, — сухо подвел Гильде черту под деловой частью разговора.
Даже не взглянув на пометки Кима, он сложил листки и спрятал их в нагрудный карман.
— Встретимся завтра в десять — в «Белом тезисе»… — констатировал он. — Я подготовлю все необходимые бумажки. Вам осталось взять на себя еще только одно обязательство. Устно.
Ким ответил ему вопросительным молчанием.
— Вы должны дать мне слово… — пояснил Гильде. — Честное слово никогда не соваться в «Лексингтон Грир». Обходите их за километр. За парсек!
— Что ж, — пожал плечами Ким. — Я даю вам такое слово.
У него и в самом деле были совсем другие планы на этот счет.
* * *
«Белый тезис» — ресторан изысканный и достаточно удаленный от центра Канамаги, был местом почти идеальным для деловой встречи. Допустить, что содержатели столь аристократического заведения опустятся до сотрудничества даже с самой могущественной из спецслужб, было бы просто верхом нелепости. Вот только ассортимент в баре не радовал ни разнообразием, ни дешевизной: посетитель мог угоститься здесь всем, чем пожелает, если, конечно, его желания благоразумно ограничивались лишь ледяным шампанским и охлажденной осетриной (прямая доставка из Метрополии — тариф известен). Рассчитывать на что-либо иное (ну, на хорошо разогретую пиццу по умеренной цене, например) здесь было бы крайне самонадеянно.
