Железный Дровосек из Страны Оз

— По крайней мере, мы всегда можем вернуться, — сказал Бродяга Бут.

— Верно! А значит, не мне одному не повезет. Маленькое, но утешение! — рассмеялся Гиппожираф.

Путники посмотрели на зверя, а потом на равнину, что простиралась за канавой. Там росла трава, но солнце так ее высушило, что получилось почти готовое сено. Надо было только накосить его и сложить в копну.

— А почему бы вам самому не перебраться через канаву и не полакомиться сеном? — спросил Бут зверя.

— Потому что я не любитель сена, — был ответ. — Солома в сто раз вкусней. И встречается она в этих краях очень редко. Да и перебраться мне не просто. Я неповоротлив и тяжел и прыгаю так себе. Правда, я могу так далеко вытянуть шею, что сумею, если захочу, погрызть сена на той стороне канавы, — не потому что оно такое вкусное, а потому что есть все-таки надо, и если нельзя полакомиться тем, что любишь, приходится есть то, что дают.

— Ты, я вижу, философ, — заметил Страшила.

— Нет, я Гиппожираф, — возразило существо.

Многоцветка, ничуть не испугавшаяся зверяисполина, танцующей походкой подошла к нему и спросила:

— Раз ты способен протянуть шею через канаву, может, ты нас выручишь? Мы устроимся у тебя на голове, и ты перенесешь каждого по очереди через канаву.

— Могу, конечно, — признался Гиппожираф, — только не хочу. Впрочем, если… — начал он и осекся.

— Если что? — спросила Многоцветка.

— Если вы позволишь мне полакомиться соломой, которой набит ваш Страшила, то я, пожалуй, пойду вам навстречу.

— Нет, — сказала дочь Радуги. — Это слишком дорогая цена за услугу. Наш друг был заново набит совсем недавно, и солома в нем свежая, ароматная…

— Вот-вот, — перебил Гиппожираф. — Потому-то мне так не терпится ее отведать. Если бы это была старая, заплесневелая солома, я бы на нее и смотреть не стал, вы уж мне поверьте.

— Перенесите нас, пожалуйста, — попросила Многоцветна.

— Нет, — буркнуло существо. — Раз вы не хотите пойти мне навстречу, я тоже проявляю упрямство!

Друзья стали переглядываться, но Страшила со вздохом произнес:

— Придется согласиться на условия этого чудовища. Пусть он слопает мою солому, а вы перенесете то, что от меня останется, через канаву. На той стороне Железный Воин накосит мечом сухой травы, и вы меня ею набьете. Придется мне походить так, пока мы не отыщем настоящей соломы. Всю жизнь я был набит соломой высшего сорта, и теперь мне, конечно, унизительно соглашаться на какую-то заурядную траву, но я готов на жертвы ради хорошего дела. Повернуть назад и лишить невесты императора Мигунов или Капитана Штурма было бы просто несправедливо.

— Какой ты умный и благородный! — восхитился Гиппожираф. — Когда я съем твою голову, я сильно поумнею.

— А вот на это и не надейся, — отозвался Страшила. — Голова у меня набита вовсе не соломой, и я с ней не расстанусь. Потерять голову — это потерять мозги. Нет уж, увольте!

— Ладно, голова пусть останется, — великодушно позволил Гиппожираф.

Страшила выслушал слова признательности друзей, потом он улегся на землю, и из него вынули всю солому. Гиппожираф принялся уписывать ее за обе щеки, быстро съев все до последней соломинки. Многоцветка сложила шляпу, одежду и сапоги Страшилы в узелок и сказала, что понесет его. Бут взял под мышку голову Страшилы и пообещал не потерять.

— А теперь, — сказал Железный Дровосек, — выполняй обещание, Гиппожираф: перенеси нас через канаву, любитель соломы.

— М-м! — облизнулся тот. — Обед удался на славу, так что надо держать слово! Садитесь мне на голову, каждый по очереди, и я доставлю вас на ту сторону.

Подойдя к краю рва, он присел. Первой вскарабкалась ему на голову Многоцветка с узелком в руках. Медленно шея Гиппожирафа стала вытягиваться дальше и дальше, пока наконец голова не оказалась за рвом. Тогда зверь опустил голову, и прелестная фея грациозно спрыгнула на землю.

Следующим путешествие совершил Бут, за ним Железный Воин и Железный Дровосек. Все благополучно преодолели препятствие, и теперь ничто не мешало друзьям успешно завершить поход.

— А теперь, Железный Воин, давай, коси траву, — распорядилась голова Страшилы, которую Бут держал под мышкой.

— Я бы с превеликим удовольствием, но я не могу наклониться из-за погнутой ноги, — пояснил доблестный Капитан Штурм. — Иначе я просто свалюсь.

— Что же нам делать с его ногой? — озадаченно спросил Бут Многоцветку.

Дочь Радуги продолжала кружиться в танце, и мальчик решил, что она просто не расслышала его вопрос, но все это время она думала, как помочь бедняге, и наконец, остановившись рядом с Воином, сказала:

— Я немного смыслю в магии, хотя никогда до этого мне не приходилось выпрямлять погнутые железные ноги. Я, конечно, попытаюсь, но ты не бойся. Даже если у меня ничего не выйдет, тебе не станет хуже, чем сейчас.

Она снова закружилась в танце, а затем положила обе руки на погнутую ногу и пропела серебряным голоском:

Волшебные силы, ко мне на подмогу,

Попробуйте выпрямить гнутую ногу,

Сделайте так, чтоб Воин ходил,

А вас сердечно благодарил.

Когда она отвела руки и продолжила кружиться в танце, Капитан Штурм одобрительно крякнул, и все увидели, что он стоит стройный как тополь, а нога сделалась прямая, как и прежде.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37