Три голубка

Жила на свете сирота. По-другому и не скажешь, кроме отца не было у нее больше никого на свете, да только без материнской ласки так и с хорошим отцом дитя все равно сиротина! Была она девушка добрая и собой хороша, словно цветок, и усердна, как пчелка, и домовита и тиха, как мышка, а на работу, как лев. Хлопочет, тянет из последних сил немудря щее хозяйство. Говорит ей однажды отец:

– Ох, доченька, не могу глядеть, как ты на работе изводишься. Надо мне жениться. Вдвоем хозяйничать легче будет.

Не хотела дочь отцу перечить, радовалась, что будет у нее мать. Женился отец. В жены взял вдовицу с дочкой, его дочери ровеснице, да не такой пригожей.

Но только мать своей-то дочери всегда мать. Со своей пылинки сдувает, перед людьми нахваливает, а к сироте – мачеха, мачеха и есть. Узнала теперь бедная сиротка, что такое работа! По дому да по хозяйству надрывается, да еще мачехе с дочкой прислуживает. Ни днем, ни ночью, ни посреди недели, ни в воскресенье ей передохнуть не дают. За стол с собой не сажают. Все пинком да тычком, слова доброго не скажут, кинут за печь объедки, тем и сыта.

Но девушка не жалуется, всегда-то она приветлива и мила, и в рваном тряпье все равно во сто крат красивей, чем мачехина страхолюдина.

Собрался однажды отец на ярмарку. Мачеха ему и говорит:

– Купи мне то-то и то-то. А дочушке моей башмачки да юбку шелковую, еще лент купи да пряников медовых! – Да еще всякого наговорила! Старик ее наказы выслушал, глянул за печку и у своей оборванной дочери спрашивает:

– Говори и ты, чего тебе привезти? Сирота ему потихоньку шепчет:

– Ах, батюшка, дорогой. Обо что споткнетесь, то и привезите!

Уехал старик на ярмарку. Все купил, что мачеха велела, только для своей родной дочки ничего не нашел. Идет домой, раздумывает, не забыл ли чего. Шел-шел вниз по тропочке через лесок, и вдруг споткнулся о кривую орешину, с нее три орешка желтые, как воск, и свалились!

– Ага, – решил он, – будет теперь гостинчик для моей дочки! Вернулся домой, раздал подарки. Никто так гостинцам не обрадовался, как бедная сиротка. Спрятала орешки в карман, будто драгоценные жемчуга, и снова за работу принялась.

В воскресенье утром сирота все дела переделала, села на порог, стала в церковь собираться. А мачеха кричит:

– Ах ты, такая-сякая! На кого мы дом бросим! У тебя что дел больше нету! Выскочила во двор и меру гороха, перемешанного с чечевицей, тащит:

– Перебери, пока мы из церкви вернемся!

Все ушли, а бедная девушка сидит горох от чечевицы отбирает, а сама горько плачет:

– Матушка, матушка, зачем ты меня с собой не взяла. Было бы мне лучше, бедной сироте!

Плакала-плакала, а тут три орешка в кармане хрустнули! Достала, положила перед собой, глядит и радуется. Хорошо хоть батюшка добрый! Взялась опять за горох. Вдруг слышит кто-то в окошко стучится. Поглядела – а это три белых голубка в дом стучатся-просятся.

«Голубки, голубки! В дом хотят! Наверно, порадовать меня горемычную!»

Впустила их, а голуби спрашивают:

– Что ты, милая девушка, делаешь?

– Видите, – отвечает она, – у всех праздник, а мне работать надо!

– Не горюй, – проворковал один голубок, – оставь все, как есть! Берет орешек, клювом его раскрывает и достает платье шелковое, как снег белое.

– Надевай поскорей и ступай в церковь! Мы здесь все сами сделаем. Но только священник скажет: «Аминь – не жди, спеши домой переодеваться».

Обрадовалась девушка, нарядилась в красивое платье, как лилия, и пошла.

Входит в церковь, на свободную скамью садится. Все на нее глядят, а королевич тот и вовсе глаз не сводит. Так ему красавица приглянулась, что все сидел бы в церкви до вечера да на нее смотрел. Но красавица голову опустила, ни на кого глаз не подымает. Услыхала: «Аминь», поднялась а поспешила домой! Дома сняла с себя белое платье, сложила в ореховую скорлупку, а орешек спрятала. Тут и мачеха с дочкой являются, видят горох – отдельно и чечевица – отдельно. Не к чему придраться. Стала мачеха рассказывать и сиротку поддразнивать:

– Вот кабы ты, замарашка, в церкви была, уж такую красавицу б повидала! Да тебе, замарашке, только за печкой сидеть!

– А я ее видала, когда она мимо шла.

– Это как же так?

– А я на колодец влезла, на самый журавль, когда по воду ходила.

– На самый журавль? Да как ты смеешь на улицу глядеть? Слышишь, старик, эта негодница только и знает, что бездельничать! – рассвирепела мачеха.

Страницы: 1 2 3