Эталон зла

Эталон зла

Автор: Алексей Фомичев

Жанр: Фантастика

Год: 2013 год

,

Алексей Фомичев. Эталон зла

Отражения — 3

Предисловие к серии
Серия «Отражения» посвящена теме перемещений во времени и пространстве. Герои книг по стечению обстоятельств попадают в другие измерения. Что ждет там: беда или счастье, горе или радость? Все зависит от их способности противостоять трудностям и опасностям. От ума, мудрости, хитрости, изворотливости. И наконец, просто от удачи.
Чтобы заслужить улыбку Фортуны, надо приложить массу усилий и не бояться рисковать жизнью. Своей и чужой.
От автора
Для реализации проекта были сделаны следующие предположения фантастического характера. Первое — к двадцатым годам XXI века Россия еще существует как единая держава. В пределах прежних границ. Второе — общая ситуация в стране нормализовалась относительно начала века.
Пожалуй, и все. Остальное — вещи более или менее реальные. Их воплощение в жизнь вполне вероятно в ближайшие десятилетия. В чем вы сможете убедиться сами.
Итак, к делу…
…у меня тоже был один такой изобретатель… на бочку с порохом его посадил, пущай полетает…
из к/ф «Иван Васильевич меняет профессию»Фрагмент 1
1
…За два дня до эксперимента испытательный корпус и полигон взяли под усиленную охрану. Из соседней части привезли две роты солдат, и те перекрыли округу, взяв под наблюдение все дороги, дорожки и тропинки.
Местный представитель госбезопасности за последние сутки выслушал около двух десятков приказов, наставлений, рекомендаций и советов. Звонки шли большей частью из Москвы, поэтому он не мог просто бросить трубку и уехать с места. И когда в день испытаний ему позвонили из городского отдела КГБ, он едва не послал их по прямому назначению. Но сдержался.
Руководитель проекта профессор Шепелев Михаил Андреевич — среднего роста седовласый старик шестидесяти шести лет — приехал на полигон во второй половине дня, за час до прихода трейлеров с установкой. Вместе с ним приехала большая группа инженеров, монтажников, наладчиков и операторов.
Чуть позже прикатили наблюдатели: представители министерства обороны, госбезопасности, заводов — поставщиков комплектующих. Их с трудом разместили в небольшой гостинице, единственной на весь город. Причем в условиях, далеких от понятия «нормальный».
Но они не жаловались.
* * *- …Осторожненько, осторожненько!.. За уголки не хватайтесь!.. Осторожненько! Главное, не уроните.
— Оттаскивайте быстрее, чего ждете?! Следующий несут.
— Куда тележки подевали? Кто за них отвечает?
— Я отвечаю.
— Где тележки?
— Где-где?! В п…е! С утра здесь стояли. Их, наверное, техники забрали. Свои коробки в корпус перевозят.
— Как так? Они же на нас записаны! Немедленно вернуть! Слышите, немедленно!
— Слышу, не глухой… Сейчас схожу.
— Ну, кто там принимать будет? Долго еще держать?!
— Осторожненько! Ради бога осторожненько! Уголки…
— Слышь, иди ты на хрен со своими уголками! Сами знаем, за что держать.
Шепелев наблюдал за разгрузкой из окна своего кабинета на третьем этаже корпуса. На суету грузчиков и техников, крики и ругань не обращал внимания. Привык. Во времена его молодости такой бардак при разгрузке стоял всегда. Не важно, что испытывали — агрегаты нового оружия массового поражения или щипцы для завивки волос.
Он сочувствовал хозяйственнику Ивану Бутягину, который носился среди этого бедлама, требовал, указывал, поправлял, получая в ответ матерки со всех сторон.
Монтировать установку начали ближе к ночи. Две бригады под руководством помощника профессора Дениса Гудкова работали над главным блоком, еще одна — над выносным. В пер вом часу основной монтаж завершили.

И сразу группа наладчиков приступила к тестированию установки.
К этому моменту наблюдатели уже покинули сборочный цех. Кто-то поехал обратно в гостиницу, а кто-то улегся в холле корпуса на широких диванах.
Шепелев, почти засыпая на ходу, упорно проверял работу подопечных, иногда заставляя переделывать уже законченные расчеты и вносить изменения в программы. Его опека слегка достала техников и наладчиков, но никто не смел возражать.
Авторитет профессора среди персонала был непоколебим. А созданная им установка вообще возносила Шепелева на вершину научного олимпа. Поэтому наладчики, услышав приглушенную скороговорку, торопливо кивали и выполняли все приказы руководителя.
— …Двенадцатый, Двенадцатый. Что у вас за движение в двадцатом секторе?
— Это Двенадцатый. От леса к лугу пробежала лиса. Одна. За курами в деревню пошла.
— Отставить разговоры, Двенадцатый! И усилить наблюдение. Обо всех лисах, курах и воронах докладывать сразу. Не дожидаясь вопроса.
— Есть.
— Так-то. Шестой, Шестой. Не слышу доклада! Почему молчите?
— Шестой на связи. Все спокойно. Никакого движения в секторе не наблюдаю. Доклад через семь секунд.
— Хорошо, Шестой. Продолжайте наблюдение. Двадцать второй. Двадцать второй.
— …
— Двадцать второй, блин! Где тебя носит?
— Виноват! Двадцать второй докладывает. Ведем наблюдение за группой лиц в секторе А-сорок два.
— Что вы там забыли? А-сорок два вне зоны контроля. Что там?
— Там… кхм… люди…
— Точнее.
— Двое. У родника…
— Что делают?
— Это… кхм…
— Не понял!
— Лежат. Вместе… Один на другом. На другой…
— Двадцать второй, прекратите заниматься ерундой. Следить за обстановкой в своем секторе!
— Есть!
* * *- А ну как рванет эта штуковина?
— С чего это?
— Да хрен ее знает! Сдуру.
— Сдуру только неопытный любовник на бабе одежку рвет. Шепелев пять лет работал над установкой. Он ее с закрытыми глазами без инструмента соберет. И запустит от батарейки.
— Если сработает, заказами НИИ будет обеспечен лет на сто. Денег выделят без лимита.
— Выделят. Шепелеву.
— И нам перепадет. От нас комплектующие идут.
— Да. Если конкуренты не отнимут. Сейчас не прежние времена, рынок диктует условия.
— Обойдутся конкуренты. Наша аппаратура лучшая в России.
— Здесь — да. А в мире?
— Да кто ж позволит иностранным компаниям участвовать в создании супероружия?
— Ложиться пора, утром на полигон. Там и посмотрим на это супероружие.
2
Утром к корпусу потянулись машины и автобусы с наблюдателями, гостями и сотрудниками полигона. Длинная вереница машин встала у КПП корпуса, где десяток бравых парней в форме проверяли у всех документы. Контроль был строгий и занимал немало времени. Но никто не роптал. Понимали, что такой режим создан неспроста.
Через час все уже были в корпусе. Большая часть в холле, где установили три огромных монитора. Остальные в просторном кабинете Шепелева. Здесь стояли два монитора, одновременно показывающих главный блок и выносной, находящийся на полигоне.
— Все готово? — спросил профессора представитель военного ведомства, статный, бритый наголо генерал-лейтенант со звездой Героя России и трехрядной колодкой орденов под ней.
— Да. Установка собрана, отлажена и готова к испытаниям.
— Когда начнете?
— Еще немного. Звонили из Москвы, просили подождать какого-то высокопоставленного чиновника.

Звонили из Москвы, просили подождать какого-то высокопоставленного чиновника. Он будет наблюдателем от высшего руководства.
Генерал недовольно взглянул на часы и кивнул. Высшее руководство на то и высшее, что может опаздывать, сколько ему угодно.
За час до испытаний в небе над полигоном появились четыре самолета. Они начали выписывать сложные фигуры, оставляя за собой широченный след из желтоватой газообразной субстанции.
Субстанция растекалась по небу, заполоняя собой огромный кусок пространства. Благодаря почти полному отсутствию ветра гигантское облако зависло прямо над полигоном, закрыв тем самым обзор со спутников. Иностранные разведки могли отдыхать. Аппаратуры, способной смотреть сквозь такое облако, у них не было.
Важный столичный гость прибыл за пятнадцать минут до начала испытаний. Черный низкопрофильный «мерседес» 910-й модели миновал КПП и мягко затормозил возле подъезда корпуса. Из передней правой дверцы вылез здоровенный парень с бычьей шеей и широкими плечами, одетый в черный костюм. Он спокойно оглядел двор сквозь черные очки, потом открыл правую заднюю дверцу.
Оттуда вышел тот самый высокопоставленный чиновник. Стоявшие у окна шепелевского кабинета гости смогли рассмотреть его, пока он шел к дверям корпуса.
Молодой. Непростительно, непозволительно для чиновника такого ранга и наделенного такими полномочиями. Вряд ли ему больше тридцати. Дорогой, стильный, со вкусом подобранный костюм серо-стального цвета, ослепительно-белая шелковая рубашка, светло-серый в черную полоску галстук с золотой заколкой. Легкие черные туфли, надраенные, как медная труба.
Вид у чиновника холеный, ухоженный. Манеры, которым позавидует английская королева, и взгляд, достойный принца крови. Ходячий образец элиты общества, эталон совершенства, с детства воспитанный на птичьем молоке и никогда не слышавший странных и непонятных слов «нужда» и «бедность».
Рост высокий, фигура подтянутая. Тренажеры, бассейн, солярий, личный тренер, индивидуальная программа. Такие, как он, тщательно следят за своим здоровьем и всемерно берегут его.
Он возник на пороге кабинета, на миг замер, осматриваясь, потом вычленил из толпы Шепелева и подошел к нему.
— Здравствуйте. Меня зовут Дементьев Павел Николаевич. Я приехал по поручению Администрации, чтобы наблюдать за ходом испытаний вашего… изделия.
Речь его была плавной и до тошноты правильной. Хорошо поставленный тенор, без интонаций и эмоций.
Он пожал руку только профессору, остальным холодно кивнул и спросил:
— Когда вы приступите к испытаниям?
— Через пять минут. На этих экранах вы сможете наблюдать за ходом эксперимента.
Шепелев указал гостю на собственное кресло. Тот кивнул, опустил свой высокопоставленный зад на холодную кожу и опять обвел всех взглядом.
— Надеюсь, вы введете меня в курс дела?
— Да, конечно. Я буду комментировать все, что будет происходить на экране.
Вид и манеры чиновника всем пришлись не по вкусу, но никто не посмел высказать это вслух. Только генерал фыркнул себе под нос и отошел подальше. Таких холеных мерзавцев из «элиты общества» он презирал. Этот мальчик никогда не видел автомат и не знает, с какой стороны подходить к вертолету. Что может представлять собой человек, не прошедший суровую армейскую школу?!
Шепелев тронул кнопку селекторной связи и сказал:
— Внимание всем. Начинаем!
3
Команду руководителя сдублировали несколько диспетчеров. Через пять секунд в испытательном цехе мигнул свет. Большой куб, стоявший в центре цеха на подставке, начал немного подрагивать, вибрируя и издавая негромкий гул.
— Что это? — спросил чиновник, указывая на куб.
— Это главный блок установки энизотрона. Он состоит из двух основных частей. Накопитель накачивает плазменные до…
— Нельзя ли попроще? — поморщился чиновник.

Накопитель накачивает плазменные до…
— Нельзя ли попроще? — поморщился чиновник. — Я не понимаю ваших терминов. Попробуйте рассказывать нормальным языком.
В дальнем от кресла углу раздался короткий смешок. Один из представителей смежного завода не сдержал себя, слыша откровенный бред из уст высокопоставленного гостя. Да и другие специалисты взирали на того с явным недовольством.
Здесь собрались люди, неплохо знающие технику. Хотя бы ее азы. И присутствие дилетанта на сугубо технических испытаниях вызывало у них недоумение и раздражение.
— Что ж, — вздохнул Шепелев, понимая, что от этого типа ему не отвертеться, — попробую по-простому. Хотя некоторые термины опустить не смогу.
Гость кивнул. Он сидел с прежним выражением лица, не обращая внимания на обстановку в кабинете и явную враждебность остальных гостей.
— Итак. Главный блок установки состоит из двух частей. В на копителе пучки плазмы получают энергию… — Профессора коробило от примитивности объяснения, но он мужественно терпел, ведя рассказ так, будто бы перед ним сидел дошкольник. — И с помощью генератора поля попадают в выносной блок. Он виден на правом экране. Выносной блок отстоит от главного на пять километров.
Взгляд гостя переместился на правый экран. На нем была видна конструкция, своим видом напоминающая гигантский пылесос, соединенный с тарелкой спутниковой связи. Высота конструкции достигала полутора метров, ширина — полметра.
Оболочка из темной стали и черного пластика. Ни одной блестящей детали, ни одного острого угла или выступа. Все сглажено, прилизано, словно устройство старательно обрабатывали напильником.
— Кхм!.. — откашлялся Шепелев. — Это выносной блок установки энизотрона. Он включает в себя приемную антенну, усилитель сигнала, добавочный ускоритель, разгонный блок и растр.
— А что такое энизотрон?
До начала эксперимента оставалось три минуты, а профессор тратил время на разжевывание элементарных вещей. Но делать было нечего. От этого чиновника во многом зависело, как примут энизотрон в верхних эшелонах власти и будет ли продолжена работа над установкой в последующем.
— Энизотрон — это установка, создающая особое поле, в котором частицы плазмы, получая ускорение, преобразуют…
— Я же просил попроще, — скривил губы чиновник.
— Да, конечно. Суть действия установки следующая. В разгонном блоке под воздействием… особого электромагнитного поля атомы плазмы получают мощный заряд энергии. После чего покидают выносной блок и летят в заданном направлении на скорости приблизительно в одну пятую от скорости света. При этом их температура достигает порядка пятнадцати тысяч градусов.
— И что?
— А дальше, встречая на своем пути препятствие из любого материала, пучок плазмы пробивает его насквозь. Не важно, что перед ним — лист бумаги, броня танка или железобетон. Пучок пробьет все.
— А потом?
— Ну, если это танк, то он исчезнет.
— Как это? — Cудя по всему, гостя заинтересовали последние слова Шепелева, и он немного утратил высокомерный вид и снисходительность.
— Просто. Внутри танка образуется необычайно высокая температура, в которой сгорят люди, сдетонируют боеприпасы. Да и сама броня потечет, как вода.
Гость недоверчиво покосился на установку. Она не выглядела опасной и способной на такие фокусы.
— Итак, выпущенный пучок плазмы способен пробить любую броню. Причем не одного танка, а трех, пяти, двадцати. Все зависит от заданной энергии пучка. Уровень энергии регулируется оператором в зависимости от поставленной задачи. На минимуме пучок пробьет лист бумаги. На максимуме — обогнет земной шар раз десять.

Снося все на своем пути.
Впервые на лице чиновника проступило обычное человеческое чувство. Чувство тревоги. Он поверил профессору.
— А… а зачем этот…
— Выносной блок?
— Да. Зачем он стоит на полигоне?
— Грубо говоря — это ствол. А казенник — это главный блок. Здесь пучки-снаряды получают энергию и попадают в «патронник».
— А как же они перемещаются туда?
— По наведенному полю, которое создает генераторный блок установки. Здесь это поле поддерживает усилитель. С передающей антенны главного блока пучки попадают на приемную антенну выносного блока, проходят через добавочный усилитель, который компенсирует потерянные проценты мощности при передаче, и вылетают через растр. Точно в цель. Это тоже наше ноу-хау. Таким образом, мы, расставляя выносные блоки, грубо говоря, на передовой, обстреливаем противника, а сердце установки и людей прячем в тылу.
Чиновник внимательно слушал объяснение, пытаясь уловить хоть что-то из того, что ему говорил профессор. И лихорадочно соображал, как и что будет докладывать начальству, когда приедет обратно в Москву.
— А-а… — напрягая мозги, подбирал он слова для следующего вопроса.
— Вы хотите спросить, какое максимально возможное расстояние от главного блока до выносного? — не скрывая насмешки, подсказал Шепелев.
— Да. Да, именно это я и имел в виду.
— На сегодняшний день расстояние — семь километров. Но мы планируем довести до ста.
— Центральный, — раздался над головами голос диспетчера. — Все готово. Просим разрешения на старт.
Шепелев оглянулся на гостей, увидел нетерпение на их лицах и чуть севшим голосом скомандовал:
— Старт!
Несколько секунд ничего не происходило. Монитор увеличил изображение выносного блока и мишеней на полигоне. Это были старый бронетранспортер, установленная вертикально железобетонная плита и дзот.
Потом раздался приглушенный рев, после чего мелко завибрировал главный блок, замигали индикаторы, подтверждая нормальную работу узлов и частей. Потом над установкой возникло марево розоватого цвета.
Через полминуты оператор произнес:
— Есть пятьдесят процентов накачки пучка.
Еще через двадцать секунд:
— Есть сто процентов!
И тут же диспетчер выкрикнул:
— Генератор включил поле! Возможна передача на выносной блок.
— Передачу начать! — внезапно осевшим голосом скомандовал Шепелев.
— Передача идет.
Внешне ничего не произошло. Только сгустилось марево над установкой, а гул генератора перешел на пониженный тон. В этот момент выносной блок тоже мелко завибрировал, заиграл индикаторами и легонько завыл.
— Передача завершена, пучок готов к старту, — доложил оператор.
Шепелев на миг оторвал взгляд от экрана и повернул голову к чиновнику. Тот сидел, сжав подлокотники, и не мигая смотрел на монитор. Нижняя челюсть немного отвисла, что придавало лицу комическое выражение.
— Огонь! — по-армейски скомандовал профессор, перенося взгляд в верхний правый угол монитора. Там была картинка мишеней.
А потом все произошло одновременно. В один миг исчез каркас бронетранспортера, железобетонная плита и амбразура дзота. На их месте полыхало пламя. Пучок плазмы имел запас энергии только на три цели, поэтому, преодолев последнюю, долетел до земляного вала, стоящего метрах в трехстах позади дзота, и угас в его недрах.
— Цели поражены! — разорвал тишину голос оператора. — Выносной блок разряжен, установка готова к генерации новых пучков. Все системы работают нормально, отклонений нет.
— Получилось! — выкрикнул кто-то из гостей и от избытка чувств зааплодировал.

— Получилось! — выкрикнул кто-то из гостей и от избытка чувств зааплодировал.
Его почин подхватили все. Чиновник покрутил головой, глядя по сторонам, и довольно кивнул. Вид пылающих мишеней не оставил равнодушным и его.
«Получилось! — вытер мокрый лоб Шепелев. — Все как планировали. Пять лет каторжного труда увенчались успехом. Плазменная пушка готова!»
— Фиксирую угасание энергии пучка, — подал голос диспетчер.
— Михаил Андреевич, поздравляю! — вклинился в переговоры чей-то голос. — Это победа!
«Да. Это победа… — жадно глядя на горящие мишени, думал профессор. — О которой еще недавно мы и не мечтали…»
— Поздравляю, Михаил Андреевич! — подошел к профессору генерал. — Это потрясающе. Если армия получит такое оружие, мы оставим позади весь мир. Области применения такого оружия необычайно велики…
Шепелев склонил голову, принимая поздравления, и хотел было ответить, но в этот момент раздался голос оператора:
— Генератор главного блока не выключается!.. Сработал основной разгонный блок! Поле напряженности растет! Михаил Андреевич, поле растет! Я не могу отключить установку!
Шепелев мгновенно развернулся к монитору, нашел взглядом главный блок, увидел, как тот опять начинает вибрировать, вырабатывая энергию. Заработал генератор поля, розоватое марево, почти исчезнувшее, вновь начало окутывать установку.
— Отключайте питание! — Шепелев узнал голос Гудкова. — Вырывайте кабели!
— Выносной блок работает в режиме приема! — опять подал голос оператор. — Пучка нет, но он забирает энергию от генератора поля.
Шепелев стукнул по кнопке общей связи и прокричал:
— Обесточьте выносной блок! Немедленно!
— Что происходит? — спросил чиновник, глядя на суету вокруг. — Что?..
— Фиксирую трехкратное превышение энергии генератора поля! — искаженный голос оператора.
Раздался отчетливый хлопок. Что-то щелкнуло, треснуло, и с экрана монитора один за другим исчезли все три костра горевших мишеней. А затем исчез выносной блок.
Через час, когда силы безопасности оцепили не только полигон и корпус, но и все прилегающие районы, а персонал и приглашенные были временно изолированы в холле и кабинетах корпуса, дежурная смена зафиксировала остаточную напряженность поля в том месте, где стоял выносной блок. Установка до сих продолжала держать связь с пропавшим блоком. Однако обнаружить тот никак не могли.
К вечеру Шепелева хватил удар, и его увезли в больницу. С ним поехала бригада охранников из шести человек.
Через час после этого высокопоставленный чиновник отбыл в Москву. Остальных задержали для дачи показаний. Руководство объявило режим повышенной секретности и наложило на все разработки гриф недоступности.
4
Из показаний профессора Шепелева М.А.
«…Генератор поля создает коридор в пространстве, по которому пучок плазмы от главного блока попадает к выносному. В основе его положен процесс пробоя электромагнитных, магнитных и торсионных полей Земли. За счет генератора пучок в «законсервированном» состоянии почти без потерь энергии долетает до выносного блока.
В чем причина сбоя программы, я не знаю. На предварительных испытаниях генератор вел себя нормально…»
Из показаний старшего группы наладчиков Гудкова Д.А.
«…Генератор поля должен был выключиться сразу после передачи пучка плазмы. Время затухания активности около двух секунд. Но обычно он работал несколько дольше. Однако всегда прекращал работу в течение пяти-семи секунд. Чем объяснить странный режим работы, я не знаю…»
Из доклада специальной комиссии по расследованию происшествия на полигоне НИИ.

«…Эксперимент можно считать успешным. Учебные цели поражены в заданное время с заданным результатом.
…Исчезновение целей и выносного блока установки произошло по неустановленной причине…
…Главный блок установки до сих пор продолжает функционировать в режиме ожидания, подпитываемый энергией собственного генератора.
…На месте выносного блока сейчас облако розоватого цвета диаметром две тысячи миллиметров. Попытки ввести в облако зонд из высокопрочной стали не принесли результата.
…Никаких иных катаклизмов на полигоне и в испытательном корпусе не произошло…»
Из рапорта начальника пятнадцатого управления КГБ председателю комитета.
«…На объекте «Т» установлен особый режим охраны. Задействованы силы местных органов и МВД. Дежурная смена инженерной группы работает под постоянным контролем…»
Специальная комиссия работала на полигоне шесть дней. Они проверили всю документацию по эксперименту, еще раз опросили участников испытаний, но не пришли к какому-нибудь определенному выводу.
НИИ, в котором работал Шепелев, получил задачу выяснить, что конкретно произошло во время испытаний и куда исчезли мишени и выносной блок.
Сам Шепелев, перенесший микроинфаркт, временно был отстранен от работы. Его помощник Денис Гудков возглавил вновь сформированный отдел и вплотную занялся проблемой исчезновения блока.
Президенту, бывшему в курсе хода испытаний и придававшему им особое значение, в подробностях доложили о результатах эксперимента и показали видеозапись.
Посмотрев, как исчезают в огне мишени и как потом буквально на глазах тает выносной блок, президент высказал свое мнение в выражениях, которые пресс-секретарь в последующем интерпретировал как «серьезная озабоченность и неудовлетворение, а также уверенность в конечном успехе исследований…»
Приблизительно столько слов высший государственный деятель и произнес. Но в печати можно было привести только несколько союзов и междометий.
Потом, чуть остыв, он добавил:
— Хоть год сидите около этого… облака, но установку почините! И чтобы работала как часы! Этому профессору создать все условия. На руках носите, лишь бы дал нам пушку!
Таким образом, Шепелев был реабилитирован и допущен к работе. Что самым положительным образом сказалось на его самочувствии. Но, к сожалению, не на результатах. Выносной блок никак не хотел возвращаться.
…Среди голосов и мнений солидных ученых затерялась идея одного инженера-практика, только пришедшего в НИИ. Как-то в небольшой компании на кухне за столом, приняв двести граммов коньяка (русские ученые таки дождались того дня, когда их оклад позволил покупать не самый плохой коньяк!), он высказал в пылу спора:
— Эта ваша установка, мать ее… и этот ваш генератор поля, и его мать!.. Задели то, чего задевать было никак нельзя!
— Что ты… имеешь в виду? — с трудом произнес один из собутыльников.
— То, что блок провалился либо в другое пространство… либо в другое время! Сделать-то его сделали, а на что он способен, так и не поняли!
По ночам облако на месте исчезновения блока светилось изнутри ярко-розовым светом, пугая охрану и разгоняя сновавших по лугу мышей. Чтобы вражеские спутники не засекли странное свечение, авиация продолжала распылять газообразную субстанцию в небе. Но теперь на гораздо большей площади. И не в одном месте. Дабы не привлекать внимание странными маневрами.
* * *А из соседнего леса почему-то сбежали все зайцы. И волки. Зато поселились люди. Из группы прикрытия полигона. Розоватое облако их тоже пугало…
5
Как ни странно, но догадка безымянного инженера была близка к правде. Генератор поля в совокупности с генератором накачки сумел пробить пространственно-временной континуум.

Генератор поля в совокупности с генератором накачки сумел пробить пространственно-временной континуум. И изменить вектор времени. Проще говоря, горящие мишени и выносной блок ухнули в прошлое. Причем их разнесло по разным эпохам.
Бронетранспортер, точнее то, что от него осталось, возник посреди ночного бивака казачьего отряда, до икоты перепугав следившего за лошадьми молодого казака. И лошадей, конечно.
Горящий столб пламени возник всего на пять секунд, а потом исчез. Казак потом доказывал товарищам, что видел ангела, сошедшего с небес в столбе огня, но походный атаман и другие подняли его на смех. И посоветовали меньше пить горилку.
В шестнадцатом веке к чудесным явлениям относились с известной толикой скептицизма. Особенно такие сорвиголовы, как донские казаки.
А бронетранспортер продолжал путешествие в глубь веков, успев напугать по пути отряд крестоносцев, возвращающихся из крестового похода, римскую когорту, двух охотников из племени протославян, стадо мамонтов, саблезубого тигра и детеныша стегозавра.
Дабы не возникло впечатления, будто все перечисленные представители фауны в разное время оказывались в одном и том же месте, добавим, что бронетранспортер совершал скачки не только по временной шкале, но и в пространстве.
Приблизительно так же сложилась судьба и у железобетонной плиты и бывшего дзота. Свидетелями их окончательного сгорания стали люди разных эпох, а также звери и птицы и даже гигантские бронтозавры.
Наконец, бывшие мишени сгорели окончательно и закончили свой путь где-то в середине юрского периода. Каждый совершил по полтора десятка скачков, оставив иногда неиз гладимый, а иногда и незаметный след в эпохах.
Сложнее вышло с выносным блоком. Его сразу кинуло на сто миллионов лет назад. А потом еще на триста. Он застрял на вершине горы, впаянный в лед.
Отличная сталь, защищенная от коррозии и не подверженная деформации, помогла сохранить начинку во время перемещений. Блок угнездился на горе и продолжил работу, связанный с установкой невидимыми узами даже через столько лет. И пока работала установка, работал и блок, получая достаточно энергии для поддержания режима ожидания.
Но исчезновением мишеней и выносного блока дело не ограничилось. Одновременно в разных точках планеты и в разное время возникли аномальные зоны неустойчивого континуума.
Эти дыры появлялись и исчезали с неравными промежутками времени. Часть из них никто никогда не обнаружил, потому что возникали они в малозаселенной местности. Но часть возникала в городах и поселках. И люди начали пропадать средь бела дня. С тем, чтобы потом вернуться или застрять в другом времени навсегда.
Это уже было не смешно. Это была трагедия…
Фрагмент 2
1
Октябрь 2000 года. Чечня, Грозный. 21:30
…Султан Камхоев, бывший командир одного из отрядов защиты ислама, пробирался по заваленным улицам разрушенного города, выбирая самые темные и безлюдные места. Впрочем, темными в Грозном были почти все улицы. А вот безлюдными — только часть. В самых неожиданных местах можно налететь на разведгруппы федералов, кого-нибудь из местных жителей или бойцов из отрядов собратьев по оружию. Встреча с последними, понятное дело, не грозила ничем, но Султан не хотел, чтобы его вообще кто-либо видел.
Он крался вдоль погруженных во мрак полуразрушенных коробок домов, преодолевая завалы на дорогах и время от времени зажимая нос рукой. Трупы людей и животных, давно сгнившие, издавали непереносимый запах, выдержать который мог далеко не каждый человек.
В другое время Султан без крайней необходимости и не подумал бы лезть в этот город, где полным-полно проклятых федералов, где улицы и дома нашпигованы смертоносными ловушками в виде мин, растяжек и неразорвавшихся снарядов. Или в крайнем случае попросил бы помощи у братьев из других отрядов. Но нужда заставила его рисковать собственной головой. Нужда и ненависть.
Еще пять дней назад он командовал отрядом из пятидесяти человек.

Еще пять дней назад он командовал отрядом из пятидесяти человек. Пятидесяти закаленных, опытных воинов, прошедших с ним не один бой и сражавшихся с оккупантами еще с девяносто пятого года. Еще пять дней назад его имя уважительно произносили самые влиятельные командиры сопротивления, и даже сам Шамиль с похвалой отзывался о Камхоеве как о талантливом воине и командире.
Но пять дней назад все рухнуло в один момент. Его отряд, посланный командованием для выполнения важного задания, попал в засаду. Как потом понял Султан, тут не обошлось без предательства кого-то из своих, слишком уж плотно обложили их гяуры.
Султан, как опытный командир, сумел вывести часть людей из-под обстрела, но они почти сразу попали под удар еще одного отряда русских. В результате из пятидесяти воинов к своим вышло всего девять человек. Половина из которых была ранена. Пуля настигла и Султана, ужалила в плечо, но он, убитый горем, даже не обратил на нее внимания.
Такого провала он еще не знал и теперь от стыда и ужаса готов был переступить Коран и пустить себе пулю в висок. Его авторитет резко упал, и никто теперь не доверит неудачнику не то что отряда, а даже двух человек.
Отряд Камхоева напрямую подчинялся Басаеву, и от него Султан ждал решения своей участи. Но Шамиль не спешил с вынесением приговора: видимо, не знал, как поступить. Или был занят.
И вот в этот момент Султан узнал, что предатель Ичкерии и всего чеченского народа, его кровник, приехал в Грозный. Причем обнаглел до того, что поселился в своем старом доме.
Сказав своим уцелевшим людям, куда он отправляется, Султан в тот же день поехал в Грозный. Два дня у него ушло на то, чтобы доехать до окраин города. Здесь он встретил дальних родственников и от них узнал обстановку. А вечером пошел в Грозный. Один. Не взяв с собой проводника, хотя родственники настаивали.
Султан шел на смерть. Он хотел умереть, чтобы искупить вину перед братьями по оружию, Аллахом и собой. Но только после того, как предатель будет убит. Тогда все скажут: «Он поступил как мужчина и не опозорил свой род. Он выполнил священный обычай кровной мести. Он заслужил прощение…»
Об этом и мечтал бывший полевой командир, а ныне просто чеченский воин, защитник веры Султан Камхоев, подходивший сейчас все ближе к дому предателя.
Улица большей частью уцелела, по крайней мере четыре дома на левой стороне дороги выглядели почти целыми. И как ни странно, кое-где в окнах горел свет. Видимо, жильцы пользовались дизель-генераторами.
В этом районе сейчас жили те, кто предал свой народ и служил неверным. И сами неверные из числа федералов. Здесь же было наибольшее количество блок-постов и комендатур. Султан давно бы попал им в руки, если бы не подробные указания родственников, тщательно обрисовавших путь.
Нужный дом он нашел сразу. Угловая пятиэтажка с аркой в центре и уцелевшими дверьми в подъездах. Потратив двадцать минут на наблюдение, Султан выяснил, что вокруг дома никого нет, федералов не видно и что в доме по крайней мере в семи квартирах кто-то живет.
Искомая квартира во втором подъезде, рядом с аркой. Это хорошо, если что — можно уйти через нее. По привычке Султан проверил оружие — автомат, пистолет ТТ, гранаты и кинжал. С таким арсеналом, с его опытом, он мог противостоять десятку врагов.
Осторожно, то и дело оглядываясь, он дошел до подъезда. Прислушался. Из одного окна, где горел свет, слышна музыка. Пел женский голос на русском языке. «Гяуры, — с ненавистью подумал Султан. — Устроились с комфортом, пьют, слушают музыку, отдыхают! И думают, что захватили наш город. Ничего, им еще подыхать под нашим огнем. И проклинать тот день, когда они решил прийти сюда!»
Повесив автомат за спину, он достал пистолет и навернул глушитель. Работать лучше им, чтобы не создавать шума. А еще лучше кинжалом. Чтобы насладиться видом истекающего кровью предателя.
Он осторожно потянул на себя дверь и шагнул в глубь коридора.

Он осторожно потянул на себя дверь и шагнул в глубь коридора. В кромешной темноте нашарил ручку второй двери и дернул ее. В этот момент пол ощутимо тряхнуло. Словно землетрясение качнуло дом.
Не понимая, что происходит, Султан замер на месте, прислушался. Все было нормально. И дом вроде стоял крепко. Повторных толчков не последовало.
Наверное, от усталости, решил он. Двое суток подряд он спал по полтора часа и устал до предела. Вот слабость и дает о себе знать. Но у него хватит сил свершить задуманное!
Он опять потянул дверцу на себя и сделал шаг вперед. И тут же остановился. В подъезде горел свет. Неяркая лампочка ватт на сорок слабо освещала лестницу и пролет между этажами. Однако и этого света хватало, чтобы разглядеть обстановку.
Султан прошел один лестничный пролет, потом второй. На следующем этаже тоже горела лампочка.
Вот так дела! У них даже в подъезде проведено освещение. Шикуют русские. Совсем обнаглели. Думают, что теперь все можно!..
Султан поднимался по лестнице, обращая внимание на хорошо сохранившиеся двери квартир. Даже номера на месте. И вообще здесь очень чисто. И стекла не выбиты. Или русские специально их вставили?
Дойдя до четвертого этажа, он остановился. Нужная ему дверь — крайняя слева. Именно там живет его кровник. Султан подошел ближе, встал напротив, унимая дыхание и успокаивая нервы. Вершить правый суд надо с холодной и ясной головой. Гнев — плохой помощник.
Султан вспомнил лицо предателя. Хорошо знакомое лицо. Ведь когда-то тот был близким другом отца Султана. Знал их семью, даже знал его самого, правда, тогда будущий полевой командир был совсем ребенком.
В прежней жизни предатель был районным начальником, уважаемым человеком. И до своей измены пользовался авторитетом в городе. Даже странно думать, что теперь он — отступник.
Султан вздохнул, поправил ремень автомата на плече и решительно постучал в дверь. И только сейчас заметил кнопку звонка с правой стороны. Даже она уцелела.
Аллах явно был на стороне Султана. Потому что дверь открыл предатель собственной персоной. В свете лампочки Султан отчетливо разглядел его лицо. И увиденное немного смутило мстителя.
Когда Камхоев последний раз видел предателя, тот выглядел сильно постаревшим, с седой головой. И фигура была сгорбленной, и взгляд потухший.
А сейчас перед Султаном стоял еще не старый мужчина с гордо развернутыми плечами, прямо посаженной головой и твердым взглядом. И волосы были черные, только виски едва припорошены белым. На нем темно-серая в полоску двойка, белая рубашка, галстук.
Как такое могло быть, Султан не понимал. Неужели прислужник гяуров сделал пластическую операцию на омоложение?
Султан все рассматривал врага, на миг забыв о цели прихода. И враг смотрел на незваного гостя. И в его взгляде было больше непонимания, чем в глазах визитера.
Странная форма с разноцветным рисунком. На голове черная спортивная шапка. На ногах странные ботинки наподобие коротких сапог. В руке пистолет, на плече автомат, на поясе две гранаты. Взгляд недобрый и немного растерянный. Лицо как будто знакомое.
— Кто ты? Что тебе надо? — спросил предатель. Спросил на русском.
И от звучания чужой речи Султан очнулся. И забыл о странностях. Он пришел мстить, а не рассматривать врага. Пусть тот проведет хоть сто операций, от праведного суда ему не уйти.
— Я пришел за твоей жизнью, шакал! — громко сказал Султан, поднимая пистолет. — Я хочу, чтобы ты ответил за предательство и смерть моего родственника.
Хозяин дома, напуганный странными речами и направленным в грудь оружием, отступил назад, в коридор. Визитер явно пришел не с добром. Но что ему надо?
Впрочем, хозяин был чеченцем, мужчиной, а они привыкли встречать опасность с прямой спиной. Честь и гордость обязывают.
— Кто ты? — повторил он вопрос.

— Что тебе надо в моем доме?
— Твоя жизнь. Твое сердце, шакал! Я вырежу его и скормлю собакам, что бегают по разрушенным улицам города!
Султан надавил глушителем на грудь предателя, и тот отступил еще дальше. Испуг с его лица исчез, глаза полыхнули огнем, а ноздри раздулись. Он явно пришел в себя.
— Я не знаю, кто ты. За что ты хочешь меня убить? За какое предательство? Назови себя, если ты мужчина!
— Назову! — продолжал толкать врага в грудь Султан. — Я назову себя в тот момент, когда начну вырезать твое сердце! Чтобы ты знал, от чьей руки подыхаешь!
Хозяин дома все отступал под напором визитера, и в конце концов они вышли в большую комнату, залитую ярким светом. В центре комнаты стоял длинный стол, а за ним сидело десятка полтора человек. Причем не только мужчины, но и женщины.
Султан от неожиданности опустил пистолет и взглянул на людей. Он сразу отметил женщин, что не лезло ни в какие рамки. Но еще более в эти рамки не лезли четверо русских. Причем один из них был в милицейской форме с погонами капитана. Еще один мент — майор — был чеченцем.
Но самое большое потрясение ждало Султана дальше. Рядом с окном сидел… его собственный отец. Ахмед Камхоев. Спутать отца с другим человеком Султан не мог ни при каких обстоятельствах. Хотя он и родителя не сразу узнал.
Ахмед Камхоев сейчас был в дальнем горном селении. Он с трудом ходил и редко покидал дом. Его лицо изборождено шрамами, на левой руке нет двух пальцев, а правая нога плохо гнется. Отец Султана попал под бомбардировку федералов и чудом уцелел. Его вытащили друзья и после полугодового лечения переправили к родне.
А здесь Султан увидел отца таким, каким помнил с детства. Здоровым, сильным, молодым. И улыбающимся. После начала войны отец ни разу не улыбнулся, а сейчас растянул губы и что-то говорил сидящему с ним русскому.
Вид одетого в странную форму вооруженного человека привел сидящих за столом в замешательство. Разговоры стихли, взгляды сошлись на визитере.
— Что происходит? — спросил русский милиционер. — Кто ты такой?
Султан почувствовал сильную дрожь, пистолет заплясал в руке, стало неуютно. Он ощутил, что сходит с ума. В этот момент встал его отец, подошел к хозяину дома и строго произнес:
— Зачем ты пришел с оружием в мирный дом? Ты бандит?
Ствол заплясал еще сильнее, глаза Султана заволокло туманом. Непослушными губами он сказал:
— Отец! Отец! Я пришел покарать изменника! Он… стал псом у русских… он предал наш народ!
Ахмед Камхоев злым взглядом смерил незнакомца, что посмел назвать его отцом, резким движением руки отвел оружие от груди хозяина дома и воскликнул:
— Как смеешь ты так говорить о хозяине дома и о наших друзьях?! Ты спятил? Где ты взял оружие?
Мир рушился на глазах Султана. Этого не могло быть, отец не должен здесь сидеть, русские не могли так спокойно вести себя… О Аллах, что происходит?
Взгляд лихорадочно метался по квартире, встречая взгляды гостей, и скользил дальше. Султан вдруг заметил телевизор. На экране было лицо, знакомое по той, прежней жизни. Лицо главы государства. Горбачева. Тот что-то говорил о перестройке. И о мирных переговорах с США.
Русский капитан встал, подошел к хозяину дома и Ахмеду Камхоеву и, строго глядя на Султана, сказал:
— Отдай оружие и сядь! С тобой разберутся в отделе.
— Нет! — Пистолет уперся в грудь капитану. Султан всхлипнул и взял себя в руки. — Нет, русская собака! Я тебе его не отдам. Не для того я убивал вас, чтобы отдавать оружие!
— Что ты мелешь? — закричал его отец. — Ты, недостойный шакал! Как ты смеешь?..
— Отец! — едва не плача, закричал Султан. — Отец, я твой сын Султан! Ты меня не узнаешь?
— Спятивший кретин! Моему сыну Султану тринадцать лет! Он дома учит уроки! А ты, шакал, пришел в мирный дом с оружием! Как ты посмел нарушить закон и обычаи нашего народа?!
— Отец!.

.
Слезы душили Султана. Его голова раскалывалась от тщетных попыток понять происходящее. Этого не могло быть! Этого не могло быть никак! Но это есть. Здесь и сейчас…
— Сдай оружие! — Милиционер-чеченец тоже встал из-за стола, вытащил из кобуры пистолет и направил его на Султана. — И не делай лишних движений!
— …Встреча с американским президентом показала, насколько близки могут быть взгляды двух сторон на проблемы безопасности в мире… — вещал с экрана давно покинувший свой пост президент. — И сейчас, за три месяца до нового, восемьдесят восьмого года, мы можем договориться не только о запрете на ядерные испытания, но и…
Султан уловил последние слова президента, судорожно глотнул воздух ртом и отступил на шаг. Он перестал вообще что-либо понимать.
— Отец! Я твой сын Султан. Это ты мне выстругал саблю, ты посадил первый раз на коня! Я…
Он взглянул на отца и почувствовал, что не может больше говорить. Рванул ворот куртки, вздохнул и вдруг, ни слова не говоря, бросился прочь из квартиры.
Когда за странным визитером захлопнулась дверь, хозяин дома, белый как полотно, повернул голову к милиционеру и просипел:
— Что это было? Какой-то бандит…
— Этот подонок назвал себя моим сыном! — не успокаивался Ахмед Камхоев. — Он спятил!
— Да. — Милиционер потер шею и странно взглянул на Камхоева. — Но я бы сказал, что он похож на тебя, Ахмед. Не очень сильно, но похож. Глаза те же и нос.
— Что будем делать? — спросил коллегу милиционер-чеченец. — Надо вызвать наряд и сообщить в отдел о вооруженном бандите. Откуда он только появился?
— Я позвоню, — сказал капитан. — Пусть разошлют ориентировку.
Султан бежал по ступенькам вниз, то и дело врезаясь в стены. Глаза застила мутная пелена, в голове стучало словно работали отбойные молотки. Грудь ходила ходуном.
Он тщетно искал объяснение произошедшему и не мог найти. Такое впечатление, что он нырнул в прошлое, заглянул на тринадцать лет назад. И увидел своего отца. Отец!..
Перед дверью подъезда он остановился, вытер лицо рукавом и попробовал привести мысли в порядок. Но ничего не вышло. В голове по-прежнему шумело, мозги закипали в тщетной попытке понять, осознать.
Двигаясь на автомате, он шагнул за порог, и в этот момент его опять тряхнуло. На этот раз сознание не выдержало удара, и Султан рухнул прямо на пороге.
Здесь его и нашли утром выехавшие на патрулирование омоновцы. Форма, оружие и внешний вид красноречиво говорили, что им в руки попал боевик. Загрузив его в БТР, они поехали обратно в комендатуру.
Когда его выводили из бронетранспортера, Султан пришел в себя, понял, куда угодил, и попробовал бежать. Отчаяние придало силы, он смог свалить с ног двух омоновцев и даже сорвать у одного с пояса гранату. Но вытащить чеку не успел. Пуля настигла раньше. Она пробила лопатку, чуть изменила направление и вошла точно в сердце. Султан умер сразу, не успев толком почувствовать боль.
А перед глазами все стояло молодое лицо отца. И его добрая улыбка…
2
…Июль 2020 года. Средняя полоса России. Полдень.
На последний день учений в местной воинской части были запланированы стрельбы танкового батальона. На это меро приятие приехало посмотреть не только армейское начальство, но и представители танкостроительного завода, администрации региона, ну и, конечно, журналисты. Ожидаемое зрелище было достойно, чтобы на него собралось столько народу.
За последние пять лет новыми танками Т-96 была укомплектована половина частей постоянной готовности. Танк по своим совокупным характеристикам превосходил любые модели иностранных танков. Огневая мощь, броня, мотор, маневренность, спектр решаемых задач…
Потенциальные противники (за последние годы так и не ставшие друзьями) готовы были заплатить любые деньги за техническую документацию по нему.

За последние пять лет новыми танками Т-96 была укомплектована половина частей постоянной готовности. Танк по своим совокупным характеристикам превосходил любые модели иностранных танков. Огневая мощь, броня, мотор, маневренность, спектр решаемых задач…
Потенциальные противники (за последние годы так и не ставшие друзьями) готовы были заплатить любые деньги за техническую документацию по нему. Но возрожденный КГБ стоял на страже секретной информации. Последнего шпиона обезвредили буквально за месяц до учений. Тот нес уэсбишку с данными по танку. Донес и почти отдал английскому дипломату. Тут их и скрутили. Съемка, сенсация, дипломатический скандал, высылка представителя посольства и пожизненный срок предателю. Так-то. Теперь с этим строго…
По плану сначала был бой с марша, потом штурм укрепленного района при поддержке танков. На десерт оставили боевые стрельбы двух рот на полигоне. С места, с ходу, при преодолении водных преград, по нескольким целям и т. д.
Взвод лейтенанта Кравцова получил отдельную задачу — совершить марш от деревни к полигону, проведя разведку местности в интересах батальона. Три танка пылили по грунтовой дороге, обходя по дуге чащу, чтобы потом проскочить вброд мелкую речушку и выйти к рубежу со стороны курганов. Посредники специально выбрали этот маршрут, чтобы проверить умение механиков-водителей управлять танком на сильно пересеченной местности.
Следом за танками шел БТР-92 с отделением разведчиков. Они должны проверить дорогу, а при необходимости помочь отразить внезапную атаку противника, когда танкисты, также по условиям учений, будут устранять неисправность ходовой части танка.
Как и танкисты, пехота имела полный боекомплект. На этой фазе учений стрельба шла только боевыми.
Головной танк с бортовым номером 118 миновал мелкий овраг, вышел к опушке чащи и встал. Володя Кравцов поднял верхний люк и наполовину вылез из башни. Глянул назад. Машины сержантов Пестрикова и Лапшина только подходили к оврагу. За ними метрах в ста пылил бронетранспортер. Комбат майор Васнецов подстраховался и вместо нового командира отделения послал с броней старшину Завадского — опытного разведчика, контрактника третьего срока. Старшине было за тридцать, хотя на вид и не дашь столько. Строен, подтянут, заряжен энергией.
Это он посоветовал Кравцову срезать дорогу и пойти по краю чащи. Лейтенант сразу принял предложение. Старшина местность знал как свои пять пальцев, давно излазил полигон вдоль и поперек. А Кравцов прибыл в часть всего полгода назад.
Подождав, пока танки и БТР подъедут ближе, лейтенант включил радиостанцию.
— До цели три кэмэ. Комбат приказал не выходить на главную дорогу, она заминирована. Пойдем вдоль чащи. Не исключено, что там засада. Поэтому разведка должна проверить придорожные кусты и все подозрительные места. При обнаружении условного противника — сигнал три девятки. С ними должен быть посредник, он отведет засаду, а нам засчитает очки. Пока пехота работает, мы прикрываем. Всем ясно?
— Ясно, командир, — откликнулся старшина.
— Так точно, товарищ командир, — вторили ему сержанты.
— Тогда по местам. БТР вперед, Лапшин — левый фланг, Пестриков — правый. Пошли.
Три танка разошлись веером, беря под наблюдение отведенные сектора, а БТР пополз вперед, забирая вправо, чтобы подойти к кустарнику, что шел вдоль края чащи на всем ее протяжении.
Пройдя метров триста, машина сбавила ход. Из десантного отсека начали выпрыгивать разведчики и разбегаться в стороны.
Пехота никого не обнаружила. Условный противник не решился устраивать здесь засаду. Проверив для очистки совести все подходы к краю чащи, старшина отдал приказ осмотреть дорогу на предмет противотанковых мин. Чем черт не шутит, пока посредник спит!
Но и мин не нашли. Чисто. Так Завадский и доложил лейтенанту. Тот обрадовался и дал приказ на выдвижение.

Тот обрадовался и дал приказ на выдвижение. Пропустив танки вперед, разведчики двинули за ними следом, бдительно следя за тылом. Вдруг кто да вынырнет…
Взвод проскочил подозрительный участок дороги и уже выезжал к давно брошенному хутору, когда под танками дрогнула земля.
Кравцов как раз рассматривал в бинокль полуразваленный дом с выбитыми оконными рамами, оторванной дверью и разрушенной трубой на крыше. Удар едва не вышиб у него оптику, левый локоть больно ударился о край люка, а зубы громко лязгнули.
— Ты что, Колька, совсем охренел?! — крикнул он в шлемофон механику-водителю. — Рулить разучился?
— Да это не я, товарищ лейтенант, — отозвался тот. — Мы вроде как на мину наехали. Учебную.
— Восьмой, я Двадцатый, — вызвал лейтенанта сержант Лапшин. — Нас что-то ударило снизу. Словно противопехотная сработала!
— И меня тоже, — подал голос Пестриков.
— Двадцатый, не видел, под нами ничего не рвануло?
— Нет. Не видел ничего.
— Командир, — вышел в эфир Завадский, — нас тоже тряхнуло. Как кувалдой по днищу врезали. Но на мины не похоже.
Старшина знал о минах достаточно, чтобы утверждать, поэтому Кравцов поверил сразу. Помедлив, спросил своего механика:
— Как движок и ходовая?
— Все в норме.
— Двадцатый, Двадцать первый, Сороковой, доложите о состоянии техники и личного состава.
Кравцов потер локоть. Наверное, синяк будет. Что же могло тряхнуть сорокадевятитонную махину? Землетрясение?
Доклады подчиненных успокоили. Техника в норме, личный состав отделался двумя синяками, одним прикушенным языком и ссадиной на лбу.
— Ладно. Продолжаем движение. До исходного рубежа полтора кэмэ. Посему предельное внимание. Как выходим к ориентиру пять, боевое построение. Всем ясно?
— Так точно.
— Пошли.
Отдаленный гул канонады он услышал сразу, едва танки перевалили через взгорок. Судя по всему, работала артиллерия. Правда, грохотало слишком сильно, словно бил не один дивизион. А потом над головой послышался странный шум. Кравцов слышал такой всего пару раз. Когда, будучи курсантом, ездил на аэродром прыгать с парашютом. Так ревели моторы спортивных винтовых самолетов. Но откуда эти самолетики здесь? В учениях принимала участие только армейская авиация — вертолеты Ка-54 и транспортники Ми-17М.
И еще одну странность отметил лейтенант. С экрана командирского компьютера исчезла карта местности. По ней через спутник он отслеживал свое перемещение и весь маршрут. Сейчас же на экране мерцала надпись: «Сбой связи».
Новая навигационная система только поступила в войска, и к ней пока привыкали. Возможно, Кравцов по неопытности сбил настройку? Но тогда бы комп выдал сигнал ошибки.
— Командир, — вызвал его Завадский. — У меня пропала связь с комбатом. Не могу докричаться. И вообще на наших частотах тишина. Попробуй по своей станции выйти на кого-нибудь.
— Сейчас, — ответил лейтенант, щелкая тумблером. Ему вдруг стало неуютно. Странный сбой программы, тишина в эфире — что это значит?
Около минуты он вызывал сначала ротного, потом комбата, потом своего друга Гришку Кольцова — командира первого взвода. Но никто не отвечал. Словно все исчезли.
Чувствуя легкую панику, Кравцов вытер внезапно взмокший лоб и нажал тангету.
— Всем. Не могу связаться со штабом. Возможно, сбой связи. Поэтому до выяснения обстановки приказываю отойти обратно к чаще и встать там.
— Командир, — откликнулся Завадский. — Это может быть работа РЭБ.
Кравцов наморщил лоб. Об этом он не подумал. Старшина прав, руководство вполне могло усложнить задачу, чтобы посмотреть, как отреагируют исполнители.

Об этом он не подумал. Старшина прав, руководство вполне могло усложнить задачу, чтобы посмотреть, как отреагируют исполнители. А могло и «ядерным ударом» уничтожить штаб. Тогда на плечи младшего офицерского состава ложится весь груз ответственности. Стрельбы должны быть проведены в любых условиях.
Но о применении ОМП должны были предупредить. Хотя бы провести имитационный взрыв.
Думай, лейтенант, думай. Ошибиться нельзя. За ошибки наказывают. И за отсутствие инициативы тоже.
Кравцов снял шлемофон, опять вытер лоб и, глядя на приближающуюся стену чащи, оценивал обстановку. Связи нет. Комп молчит. Километрах в десяти — пятнадцати грохочет канонада. Значит, учения идут своим ходом. Правда, грохот почему-то слышен слева, а танковая директриса, наоборот, справа от дороги. Поменяли? Сомнительно… И это назойливое жужжание винтовых машин. Сейчас они исчезли, но пару минут назад еще ныли над ухом.
Лейтенант в очередной раз глянул по сторонам. Все было как прежде. Но что-то не так… Что именно, он понять не мог, но ощущение изменения продолжали давить на нервы. Куда, например, исчез тот полуразрушенный домик? И сгнивший сарай? И несколько яблонь, что росли рядом с упавшей оградой?
Танки встали звездой, занимая круговую оборону. БТР притормозил у ямы, здорово похожей на воронку от бомбы или снаряда.
Кравцов вылез из танка и спрыгнул на землю. Прошел несколько шагов, разминая ноги. К нему подошли командиры танков и Завадский.
— Что будем делать, командир? — спросил старшина.
— Не знаю. Похоже, что действительно сработала РЭБ. Только… у меня такое чувство, что мы заехали куда-то не туда.
— Куда? Я постоянно проверял курс по навигатору. Мы на полигоне, в двух километрах от стрельбища. Правда…
Старшина показал небольшой прямоугольник устройства. На его экране мелькала надпись: «Поиск спутника».
— Потух, — констатировал Завадский.
Лейтенант вздохнул и повернулся к сержантам.
— А вы что думаете?
Те глянули друг на друга и одновременно пожали плечами.
— Мне кажется, — сказал Лапшин, — все началось после того толчка.
Сержант замялся, словно не зная говорить или нет, потом поднял глаза на командира и продолжил:
— Пашка, мой наводчик, слушал радио по плееру. Я разрешил, пока шли…
Кравцов нахмурил брови, собираясь сделать нагоняй за нарушение дисциплины на марше, потом махнул рукой:
— Продолжай.
— Так вот. Он говорит, сразу после толчка радио вырубилось.
— Если глушат, так и должно быть, — сказал старшина.
— И еще, — подал голос Пестриков, — я в детстве увлекался моделированием. Ну, самолеты собирал, танки, корабли.
— И что?
— А то, что пять минут назад я видел Ла-5. Это советский истребитель времен Великой Отечественной.
— Точно? — с сомнением спросил старшина.
— Точно. Он шел на шести сотнях метров. «Лавочкин» это.
— Во черт! — потянул руку к затылку Лапшин. — Кто это пустил реликвию летать над полигоном? Неужели эти… из исторического клуба обкатывают раритет?
— Ладно, дело ясное, что дело темное. Связи со своими нет, спутник молчит. Радио тоже. В небе шастает истребитель-ветеран. Но канонада громыхает. А значит, учения продолжаются. Посему, — лейтенант сделал паузу, обводя подчиненных взглядом, — принимаю решение: идем к стрельбищу. Предельно осторожно. Обнюхивая буквально каждый куст. И не отвлекаясь на музыку и прочие забавы.
Лапшин хмыкнул — камень был в его огород. Лейтенант не мог пропустить факт явного нарушения приказа, однако в такой обстановке ограничился шпилькой в адрес виноватого.

— Порядок следования такой: я первый, за мной Пестриков. Потом старшина. Замыкает Лапшин. В случае появления условного противника дать красную ракету — обозначить обнаружение и открытие огня. Вопросы?.. Нет. По машинам.
3
Чужой танк он заметил, когда его машина вырулила из-за крайних деревьев на очередной взгорок. А через секунду увидел еще один. И еще.
— Стой! — машинально подал он команду.
Танк вздрогнул и замер. Метрах в сорока за ним остановился танк Пестрикова. А следом и БТР, и замыкающая машина.
— Вижу… — Лейтенант хотел было сказать «условного противника» или «наших» в зависимости от наличия синего или зеленого вымпела на башне, но его смутил странный вид машин.
Что-то смутно знакомое было в них, но сейчас Кравцов не мог сказать, что именно. Угловатый силуэт, никаких наклонных плоскостей, калибр пушки маловат, гусеницы довольно узкие. И вымпелов не видно.
Мало того, Кравцов насчитал три типа странных машин. Первый (три танка) — довольно большие, тяжелые. Второй (четыре танка) — немного уступают первым в размере, явно легче. И третий (два танка) — приземистые, низкие. С длинной пушкой.
Девять машин медленно ползли со стороны стрельбища к чаще. Замыкали колонну два грузовика неизвестной модели.
— Что за черт? Что это такое?
Между тем неизвестные танки сокращали расстояние. До позиций взвода Кравцова им оставалось пройти чуть больше полутора километров.
— Товарищ лейтенант, — вызвал его по радиостанции Пестриков. — Это немецкие танки! Я узнал их. Я ведь занимался моделированием…
— Да, ты говорил. Какие немецкие, Витя? — назвал сержанта по имени Кравцов. — Откуда посреди учений немецкие танки? И потом, у немцев «леопарды». А не это… железо. Ты посмотри, броня гомогенная, однослойная, никаких намеков на разнесенный вариант или активную. Калибр пушек явно меньше ста миллиметров. И эти прямоугольные силуэты…
— Товарищ лейтенант, это немцы! Точно! Впереди «тигры», PzVI. За ними PzIV серии G. А потом два штурмовых орудия StuGIII серии F.
В знаниях сержанта Кравцов не сомневался. Но как это немецкое ретро появилось здесь?
— Может быть, ты подскажешь, откуда они выползли?
— Н-не знаю, товарищ лейтенант.
— Командир, — влез в разговор Завадский, — это точно немцы. Я помню по кино.
Ах, кино! Теперь и лейтенант вспомнил, где видел подобные танки. Но это ничего не объясняет.
— Товарищ лейтенант, — подключился к разговору Лапшин. — Может, командование устроило шоу? Пригнали старые танки, самолеты? К финалу учений? Раз приехало столько гостей, решили показать представление…
Мысль, не лишенная здравого смысла. По крайней мере она объясняет, откуда здесь древняя техника. Но как объяснить пропажу связи? И другие нестыковки?
Между тем опознанные немецкие «панцеры» также медленно ползли по дороге, постепенно приближаясь к танкам Кравцова. Если это шоу, они подойдут ближе и разъяснят наконец обстановку.
Кравцов хотел отдать приказ выйти вперед, чтобы встретить странных гостей, но в этот момент передний танк повернул направо по ходу движения, и взгляду лейтенанта предстал борт машины. Украшенный большим крестом. Пройдя метров сорок, танк вернул прежний курс и пошел по лугу. Его маневр повторил третий «тигр», только он свернул налево. Таким образом «тигры» образовали цепь. Следовавшие за ними PzIV повторили маневр, только разошлись дальше по флангам. А штурмовые орудия встали в промежутки между «тиграми».
В голове Кравцова крутилось сразу несколько догадок относительно странного появления на полигоне немецких танков, и он как-то упустил из виду маневры чужих машин.

В голове Кравцова крутилось сразу несколько догадок относительно странного появления на полигоне немецких танков, и он как-то упустил из виду маневры чужих машин. Зато Пестриков среагировал сразу:
— Товарищ лейтенант, они собираются нас атаковать! Они встали углом!
Действительно, немецкие машины образовали некое подобие угла острием вперед и теперь катили прямо на танки Кравцова. До них было около километра.
— Что происходит, командир? — спросил Завадский. — Они спятили, эти историки? Прут на нас.
— Не знаю.
Он лихорадочно искал частоту, на которой работали немецкие танки, но эфир молчал.
— Командир, спрячься в танке! — рявкнул старшина. — Убери голову! Не то снесут.
— Кто снесет? Ты спятил, старшина! С чего это они станут стрелять?
— Не знаю. Показалось. Чего они прут на нас?
Над головой опять застрекотали моторы старинных самолетов. Кравцов вскинул голову и увидел сразу два силуэта, кружившие почти над ними. Только теперь это были другие машины.
— «Мессершмитт BF 109», — передал по радиостанции Пестриков. — Кажется, серии G.
— Командир, они прут на нас, — сказал Лапшин. — Расстояние — девятьсот сорок метров. Это не похоже на учения и парад техники.
— А что, по-твоему, они воевать хотят? На этих гробах?
— У меня есть одна версия… шальная, — неуверенно произнес Завадский.
— Давай свою версию.
— Это… настоящие немцы. Из того времени.
«Он же трезвый, — подумал лейтенант. — А бред несет несусветный…»
Но высказать эту мысль вслух не успел. Первый «тигр» вдруг встал, повел башней, наводя орудие на танк Кравцова, и выстрелил.
Лейтенанта спасло то, что в момент выстрела он инстинктивно пригнулся, и над люком торчала только макушка. Снаряд рванул прямо перед танком, большая часть осколков ударила по лобовой броне, несколько долетели до поднятой крышки люка и срикошетили от нее.
«Осколочно-фугасный, — пронеслось в голове, когда он нырял в нутро танка и закрывал люк. — Что, черт возьми, происходит?..»
Два других танка выстрелили по машине Пестрикова. На этот раз болванками. Одна пролетела рядом с танком. Вторая попала. Точнее, должна была попасть. Но сработала активная защита. Автоматика отследила приближение снаряда, и когда тот приблизился почти вплотную, навстречу ему выстрелил заряд из специальной пусковой установки.
Взрыв произошел в пятнадцати метрах от башни. Болванка, получив встречный удар, сменила направление, потеряла скорость и ушла в сторону.
— Мать вашу за ногу! — выругался Пестриков. От неожиданности он забыл отключить связь, и его мат услышали все. — Командир, что делать?
В этот момент открыли огонь другие танки немцев. Активная защита машин сработала еще дважды.
Ошарашенный видом старых танков и их внезапным нападением, Кравцов растерялся. Этого не могло быть в принципе. Откуда на полигоне, в двадцать первом веке немцы? Почему они стреляют?
Не зная, что предпринять, он лихорадочно обдумывал ситуацию, не решаясь отдать приказ стрелять.
— Лейтенант! — нарушая субординацию, проорал старшина. — Они нам гусеницы побьют к херам собачьим!
В подтверждение его слов рядом с левой гусеницей танка взметнулась земля. И тут же вновь сработала активная броня, спасая от попадания болванки в лоб башни.
— Ну, суки! — прошипел лейтенант. — Хрен с вами! Сами полезли!
Он отчетливо понимал, что если ошибся и принял своих за противника — его ждет трибунал. Но и стоять и спокойно смотреть, как расстреливают его машины, больше не мог.

Но и стоять и спокойно смотреть, как расстреливают его машины, больше не мог.
— Взвод! Слушай команду! Лапшин — три левофланговых танка, Пестриков — три правофланговых. По машинам противника… Огонь!
И чувствуя, как охватывает азарт боя, крикнул наводчику:
— Мишка! «Тигры» наши. С левого — начинай!
— Есть, командир! — откликнулся тот, готовя орудие.
— Огонь!
В танке Т-96 стояла новая система наведения орудия. Она самостоятельно распознавала цели и отмечала их в соответствии с заданным приоритетом. Таким образом, наводчик только задавал последовательность уничтожения и количество снарядов для каждой цели, а потом нажимал кнопку «пуск». Все остальное автоматика делала сама: наводила пушку, стреляла и после подтверждения поражения переносила огонь на другую цель. И так до полного уничтожения противника.
После команды «огонь» прошло неполных пять секунд, как танки Кравцова открыли ответный огонь. И машины противника начали погибать одна за другой.
4
Командир танковой роты капитан Эрик Даргель вел сводную группу от ремонтной базы в расположение своего батальона к деревне Вискосино. Батальон получил задачу совместно с пехотой атаковать позиции противника южнее высоты 101,2, обозначенной на картах русских как «высота Зеленая».
Почему «Зеленая», Даргель не знал. На высоте не росло ни единого дерева или куста. И вообще после бомбардировок и артобстрелов там даже травы не было. Но русских понять невозможно, он это давно уяснил.
Выполняя приказ, Даргель прямо с ремонта своим ходом вел танки на позиции, не став дожидаться тягачей. Те были заняты эвакуацией подбитых самоходок с другого фланга полка.
Капитан спешил на передовую. Он хотел наконец испытать в бою новые, только полученные машины. Тем более что наступление шло уже четыре дня, а его рота так и не поучаствовала ни в одном сражении.
Причина столь неудачного начала — потеря сразу шести машин. И это еще до боя, при выходе на исходные позиции. Его рота налетела на заброшенное и никем не обнаруженное минное поле. Три «тигра» потеряли гусеницы почти одновременно. Остальные — через час, когда шли по только что проверенной саперами дороге. Но саперы пропустили вражеские мины, и танкисты потеряли еще три машины.
Видя это, командир полка приказал Даргелю отвести роту в тыл и устранить неисправности. Таким образом, капитан остался в резерве, в то время как батальон успел повоевать.
Три танка ремонтники восстановили за сутки, и Даргель отправил их в расположение батальона. А сам с тремя остальными выехал на следующее утро. За полчаса до выезда он получил приказ: забрать из ремонта уже восстановленные танки PzIV и штурмовые орудия StuG и возглавить сводную группу. На выезде с рембазы к капитану присоединились два грузовика со взводом пехоты. Лейтенант Гарвиц, командир взвода, имел приказ идти вместе с танкистами.
Одной колонной они и пошли к Вискосино краем чащи, не рискуя выходить на открытое поле. Хотя на этом участке фронта в небе было преимущество на стороне люфтваффе, русские штурмовики иногда совершали дерзкие и молниеносные налеты.
Чужие танки Даргель заметил, когда выезжал к лугу. Три странные машины незнакомой конструкции стояли у опушки. Даргель хорошо знал все типы русских машин. В сорок первом видел чудовищные КВ, воевал с Т-34, легкими Т-60 и Т-70, жег присланные англичанами «валентайны».
Но те, что стояли в полутора километрах от него, опознать не смог. Приземистые, с плавными обводами. Со странными коробками на сплюснутой башне и огромным пулеметом, смотрящим в небо. Чувствовалась в них скрытая мощь. На башнях были небольшие вымпелы зеленого цвета.
Это никак не могли быть свои. Все новые машины капитан видел. Вживую или на рисунках. И новый PzV «пантера», и штурмовые орудия «элефант», и, конечно, его собственный «тигр».

Так что, без сомнения, это танки противника. Но какие?
Капитан на всякий случай попробовал вызвать танки по связи, но те молчали. Между тем появление противника в тылу передовых частей его полка ни к чему хорошему привести не могло. И капитан отдал единственно верный в этом случае приказ: «К бою!»
Девять машин выстроились клином. На острие «тигры», по бокам PzIV, штурмовые орудия, как обычно, по флангам, готовые прикрыть атаку танков. Пехота осталась позади. Перед тем как дать команду «огонь», Даргель связался со штабом и предупредил о появлении в тылу русских машин.
Танк капитана выстрелил первым. Вышел недолет. Потом выстрелил танк унтер-офицера Кранке. Тяжелая болванка шла точно в цель и должна была поразить башню передовой машины противника. Но тут произошло нечто странное. Рядом с башней раздался взрыв и… все. Танк спокойно стоял на месте как ни в чем не бывало.
Потрясенный Даргель скомандовал вести беглый огонь и попытаться поразить гусеницы. Еще пять выстрелов не принесли никакого результата. Каждый раз, когда снаряд шел в цель, следовал взрыв рядом с корпусом машины. А танки стояли целыми и невредимыми.
«Мистика, — подумал Даргель. — У русских появился неуязвимый танк. Его не берут даже снаряды пушек «тигра». Этого не может быть!»
А русские почему-то не открывали огня.
Даргель решил подойти еще ближе и ударить наверняка. Перед его восьмидесятивосьмимиллиметровой пушкой не мог устоять ни один танк на свете.
«Тигры» двинули вперед, когда русские наконец открыли огонь. Даргель увидел сотрясение вражеского танка, частые хлопки выстрелов и… Что-то яркое и горячее ударило его в лицо, стало нестерпимо больно, а потом все померкло. Сознание отключилось. Навсегда…
Первыми взорвались две левофланговые машины. Потом исчезли в огне все «тигры» и штурмовые орудия. За ними еще одна немецкая «четверка». Последний вражеский танк успел спрятаться за пылающим «тигром». Пестриков двинул свой танк вправо, заходя во фланг, чтобы расстрелять немца в борт.
Кравцов потрясенно смотрел на восемь костров, пылавших посредине луга. Впервые столь наглядно его танк продемонстрировал свою мощь. Пусть даже на старых консервных банках. Но это зрелище потрясало до глубины души. Весь бой шел какой-то десяток секунд.
Лейтенант даже не сразу расслышал крик Завадского:
— Воздух! Атака с неба.
На них с высоты падали две юркие машины.
— Все нормально, командир, — добавил Завадский. — Я займусь ими.
По своей сути изначально БТР — легкобронированное такси для перевозки пехоты, доставки ее на поле боя, подвоза боеприпасов и эвакуации раненых. И вооружение на нем только для защиты от внезапной атаки пехоты врага.
Однако с конца двадцатого века бронетранспортер пытались переделать в колесный вариант боевой машины пехоты. Усиливали броню и вооружение, модернизировали ходовую часть. В результате и появился БТР-92. Его броня выдерживала попадание снарядов из двадцатитрехмиллиметровой автоматической пушки, специальная установка защищала от подрыва на минах.
Изменилось вооружение. Для поражения живой силы и легкобронированной техники установили спарку крупнокалиберных пулеметов «Корд» и автоматический гранатомет АГ-36. Для поражения бронетехники — ПТУР «Долина-1», способную пробить броню любого танка. Для уничтожения авиации в комплект бронетранспортера входил ПЗРК «Игла-20».
Первый «мессер» исчез в огне, когда выходил из пике. В его хвост врезалась ракета ПЗРК. Второй получил свое от пулеметной спарки.
Тем временем Пестриков достал последний вражеский танк и отошел обратно на свою позицию. Не успел он доложить об успехе, как в шлемофоне лейтенанта раздался крик Лапшина:
— Слева вижу танки! Шесть машин!
— Еще три «тигра» идут от заброшенного хутора, — доложил Завадский.

Не успел он доложить об успехе, как в шлемофоне лейтенанта раздался крик Лапшина:
— Слева вижу танки! Шесть машин!
— Еще три «тигра» идут от заброшенного хутора, — доложил Завадский. И после паузы добавил: — Которого вроде как и нет.
Дело принимало нехороший оборот. Следовало срочно разобраться в ситуации и принять решение. Пора прекратить этот нелепый бой и найти своих.
И Кравцов принял решение:
— Слушать меня! Судя по всему, мы стали свидетелями некой аномалии. Либо нас забросило в прошлое, либо немцев кинуло к нам. Судя по характеру местности и канонаде — более вероятен первый вариант. А посему идем обратно к хутору. К тому месту, где он должен быть. Если нас не вернет обратно, занимаем круговую оборону у края рощи и… стоим до конца. Когда закончатся снаряды — рвем танки и уходим на БТР. Вопросы?
— Что будем делать потом, командир? — спросил старшина. — Куда идти. К нашим… в смысле, к русским?
— Не знаю. После решим.
Больше вопросов не было.
— Тогда пошли. Лапшин, Пестриков — на вас «тигры». Я беру «четверки». Завадский — замыкаешь. В тылу осталась вражеская пехота — она на тебе. И следи за небом. «Игла» еще есть?
— Одна.
— Понял. Вперед.
Отдав приказ, Кравцов почувствовал некоторое облегчение. Ситуация прояснилась. И что с того, что произошло невозможное? Есть конкретный план, есть цель. Остальное зависит только от них самих и от количества боеприпасов. А если что…
Его прадед погиб в сорок третьем, форсируя Днепр. И получив посмертно Звезду Героя. Правнук сумеет поддержать семейную честь!
5
Получив сообщение Даргеля, майор Рундштед, командир танкового батальона, сперва принял его за неуместную шутку. Какие «неизвестные русские танки»? Но когда авиаразведка подтвердила факт боя группы Даргеля с какими-то танками, он перестал сомневаться. Ясность внес лейтенант Гарвиц. Его машины только что прибыли в расположение батальона.
Выглядел лейтенант неважно. Бледный, руки дрожат, губы сжаты.
Осушив флягу с водой, он сбивчиво рассказал майору, как три русских танка буквально за считанные секунды разнесли машины Даргеля в пух и прах, а потом подбили два истребителя.
После этого Гарвиц посчитал, что вступление в бой его взвода ничего не даст, и на всей скорости покинул поле боя.
— Можете отдавать меня под суд, господин майор. Или расстрелять лично. Но я сам видел, как снаряды «тигров» отлетали от брони русских танков. И как вспыхивали наши машины. А башня танка капитана улетела метров на двадцать от корпуса. И раскололась еще в полете на две части. Это… это невозможно передать.
— Успокойтесь, лейтенант! — брезгливо поморщился Рунд штед. — Я не обвиняю вас в трусости. Против танков ваш взвод ничего не мог сделать. Но вам придется идти в составе группы, которую я пошлю уничтожить русских.
И майор отдал приказ: оставшимся танкам из роты Даргеля под командой его заместителя обер-лейтенанта Видлинга и взводу PzIV выйти на перехват танков противника. Им майор придавал взвод пехоты Гарвица, еще один взвод из пехотной роты и два противотанковых орудия.
— Если русские будут отступать, доложите, в какую сторону. Я вызову авиацию, — наставлял Рундштед командира сводной группы обер-лейтенанта Видлинга. — И не лезьте на рожон. Похоже, русские использовали здесь какие-то новые машины. Я не хочу терять технику накануне наступления.
Отправив группы, майор поспешил в штаб, чтобы передать информацию командиру полка. Необходимо было согласовать действия с авиацией и соседними частями.
«И все же, что это за новые танки? — думал майор, идя к штабу.

— И откуда такая неуязвимость? Неужели они придумали что-то особое? Или это больное воображение Гарвица? Но Даргель погиб. Значит, все правда…»
Терзаемый сомнениями, Рундштед поднял трубку и попросил соединить его с командиром полка.
Взвод лейтенанта Кравцова медленно продвигался к месту, где должен быть заброшенный хутор. Впереди по-прежнему шел командирский танк, за ним двигались танки Лапшина и Пестрикова. А БТР разведчиков шел слева, по краю дороги, контролируя чащу.
Только что они отразили третью атаку противника. И хотя немцы отошли, но, похоже, так и не оставили идею уничтожить их.
Второй бой был сравнительно долгим. Немцы на этот раз действовали осторожнее и не спешили выходить на открытую местность. Но такой маневр не принес ожидаемого результата. Т-96 мог бить с закрытых позиций ПТУ-Рами.
С танками противника было покончено. Больше хлопот доставила пехота. Один взвод немцев успел добраться до края чащи и исчезнуть в ее буреломах. А вот второй промедлил, и разведчики накрыли его огнем.
Потом Завадский спешил своих людей и повел наступление на врага. Кравцов приказал Лапшину поддержать их.
Силы оказались неравными, и немцы в конце концов отступили, оставляя убитых и тяжелораненых. Конечно, будь у обеих сторон одинаковое вооружение, численное преимущество позволило немцам зажать разведчиков.
Немцы, что ни говори, были солдатами умелыми, дисциплинированными и хорошо подготовленными. Тем более на их стороне огромный опыт войны.
А в отделении Завадского только сам старшина, наводчик БТР и пулеметчик имели за плечами по несколько лет службы и участия в локальных конфликтах. Остальные — срочники. Впрочем, они держались хорошо, не паниковали и не теряли головы от волнения. Да и старшина не давал скисать.
Давя противника огнем пулемета, подствольных гранатометов и автоматов, разведчики постепенно оттеснили немцев к краю чащи, под стволы БТР.
Поняв, что дело швах, немцы бежали. Оставив на поле боя девять танков, две разбитые пушки и не менее тридцати солдат.
Не успел Кравцов дать команду на отход, как сверху навалилась тройка самолетов. На этот раз Пестриков опознал в них многофункциональные «фокке-вульфы». Они могли нести бомбовую нагрузку и имели сильное вооружение.
Незваных гостей встретил Завадский, использовав последний ПЗРК. Ракета развалила на части первый самолет. Второй попал под огонь спарки, задымил и вошел в пике.
Третий самолет, видя участь своих собратьев, отвернул в сторону и исчез в небе.
— Побежал жаловаться, — сплюнул Завадский и вызвал лейтенанта.
— Командир. Они сейчас сюда авиаполк пригонят. У нас патронов не хватит.
Кравцов только вздохнул.
Третий раз немцы атаковали уже на подходе к хутору. На этот раз на них шли семь машин. Пять «тигров», «четверка» и странная махина, опознанная Пестриковым как «фердинанд». Мощная неуклюжая самоходка ползла позади танков, с трудом преодолевая мягкий грунт луга. За бронетехникой шли пять машин с пехотой. У трех на прицепе были пушки.
— Серьезно за нас взялись, — закончил подсчет Кравцов. — Экипажам доложить о боекомплекте.
— Израсходовано восемь снарядов и два ПТУРа, — доложил Лапшин.
— Девять снарядов, один ПТУР, — ответил Пестриков.
— Семь снарядов, — закончил перекличку наводчик лейтенантского танка.
— А у меня «иглы» — ёк! — подал голос Завадский. — Выстрелов к гранатомету и патронов навалом. Но если еще часок нас потрясут, останемся на нуле.
— Ясно. Слушай приказ. Снаряды беречь. Работать ПТУ-Рами. Старшина, ты с танками не воюешь, на тебе пехота. Не дай развернуть пушки.
— Есть.
«Закончатся снаряды и топливо, будем рвать танки и уходить на броне Завадского, — опять начал подсчет лейтенант.

— Есть.
«Закончатся снаряды и топливо, будем рвать танки и уходить на броне Завадского, — опять начал подсчет лейтенант. — А когда у него баки опустеют — рванем и БТР. А потом…»
Дальше он планировать не стал. Надо еще дожить до «потом». Поправив шлемофон, он поймал в оптику передний танк и скомандовал: «Огонь!»
За схваткой немцев с неизвестным танками наблюдали три пары посторонних глаз. Наблюдение велось с заболоченного, заросшего камышами берега мелкой речушки. Там в засаде сидели три бойца из полковой разведки советской дивизии, державшей оборону у высоты «Зеленая».
Они сидели здесь уже час, имея задание подсчитать силы противника и попробовать узнать направление предстоящего удара. Командование дивизии не без оснований подозревало, что сил удержать позиции не хватит, и хотело знать, имеет ли смысл стягивать артиллерию и танки к высоте, чтобы встретить врага всеми средствами.
Вот и забрались сюда разведчики, отыскав удобное место для наблюдения. И уже приступили к работе, когда откуда ни возьмись возникли три странных танка и еще более странная машина аж на восьми колесах.
А потом они стали свидетелями невероятного боя. Неизвестные машины довольно быстро разделали немецкие танки. Командир разведчиков, сержант Опансенко, даже глаза протер. Горят фрицы! Да как горят!
— Шо це таке, Петро? — спросил его земляк, ефрейтор Горботенко. — Шо мы бачили?
— Ох, не х… себе! — сбил пилотку на затылок Гришка Добренков, третий разведчик. — Неужто наши?
Опанасенко во все глаза следил за странными танками, вспоминая модели советских машин, а также немецких, которые видел или о которых слышал. Эти чудовища не были похожи ни на один из них.
— Тикать надо, Петро. Не то они нас найдут и в пыль сотрут.
— Сиди, — ответил наконец сержант. — У нас задача — сосчитать немцев. Вот и будем выполнять.
— Их и без нас сосчитают, — кивнул на поле боя Гришка.
Там как раз началась вторая схватка. После нее разведчики и вовсе остолбенели. Странные танки поражали немцев из-за взгорков, не видя их. Из стволов вылетали огненные снаряды, похожие на ракеты «катюш». При попадании в танк они взрывались со страшным грохотом, отрывая башни, проламывая броню и выжигая все живое.
А потом разведчики увидели пехоту, вылезшую из восьмиколесной машины. Нормальные парни в камуфляжной форме, как и у них самих, только другой расцветки. И оружие чудное.
Сержант внимательно смотрел за действиями неизвестной пехоты. Потом его отвлек Гришка, тыкавший пальцем в противотанковые пушки, что развернули немцы на краю дороги.
— Может, поддержим? До пушек метров триста. А ну как они подобьют танки?
— Сиди, помогальщик! Без нас справятся.
— А если нет?
Сержант кашлянул, прочищая горло и про себя раздумывая над вопросом.
— А тогда и влезем. Постреляем обслугу.
Влезать не пришлось. Разведчики видели, как один из танков, заметив угрозу с фланга, развернул башню (быстро, невероятно быстро) и плюнул огнем. Первая пушка исчезла в облаке взрыва.
Со второй разобрался пехотинец с помощью какой-то странной трубы. Он присел на колено, положил трубу на правое плечо, а потом оттуда вылетел длинный снаряд с дымным хвостом. Снаряд быстро понесся навстречу пушке, ударил ее в щит и…
И все. Ни пушки, ни обслуги.
— Мать моя женщина, — зашептал Гришка. — Что же творится?! Неужели это наши? Ведь фрицев положили несчитано.
Он повернул красное от волнения лицо к сержанту и, сверкая глазами, повторил:
— Что же происходит, сержант?
— Не знаю. Но чую, тикать нам надобно отседова.

Но чую, тикать нам надобно отседова. Вон еще немцы прут. Как раз через нас пойдут. Не ровен час засекут. Уходим!
И сержант первым пополз вдоль берега, уходя из опасного места. Разведчики уже не видели, как третья волна немцев накатила на неизвестные танки и разбилась о грозное оружие чужаков.
Теряя технику и людей, немцы опять отступили. Командир немецкого танкового полка, оставив на поле боя двадцать пять машин, решил отвести свои силы и предоставить действовать авиации и артиллерии.
Он и так из-за незапланированного боя сорвал наступление на высоту. И теперь вынужден будет брать ее ослабленными батальонами.
6
Третья атака вышла самой затяжной. Удачный выстрел немецкого танка повредил гусеницу на машине Лапшина. Правда, ремонт не занял много времени, но сам факт тревожил.
У Завадского были потери. Во время перестрелки у чащи одного разведчика ранили в ногу. Пуля карабина прошла навылет, не задев кость. Старшина обработал рану, наложил повязку и вколол промедол. Раненый был в сознании и в общем-то чувствовал себя нормально.
— Лейтенант, — вызвал Кравцова старшина после перевязки. — Надо уходить отсюда. Нас сейчас накроет авиация и гаубицы. Не станут немцы больше технику терять.
Кравцов и сам так думал, поэтому приказал после второй стычки отходить. Но если от артиллерии можно уйти, то как скрыться от авиации? Правда, у них есть зенитные пулеметы, здешние штурмовики и истребители отогнать можно. Но если навалятся все разом, будет трудно. Достаточно разбить гусеницу, и танки встанут.
Лейтенант провел перекличку, проверил боезапас и уровень горючего в баках, а потом приказал идти к хутору.
— Если там ничего нет, уходим на восток. К нашим… Если примут, — добавил он после паузы.
Неизвестно, как еще отнесутся к ним советские войска. Пестриков успел просветить командира относительно политического строя в прежнем СССР и характера отношений с чужаками.
По дороге к хутору они дважды замечали вражеские танки, но те не подходили ближе трех километров и не выказывали желания атаковать. Три километра не дистанция для Т-96, но тратить снаряды лейтенант не хотел.
В следующий раз немцев засекли уже на подступах к месту, где должен был быть хутор. На этот раз те подошли ближе.
Кравцов отдал приказ готовиться к бою, привычно (уже привычно!) распределив сектора наблюдения и огня. А когда Завадский доложил о появлении в небе трех самолетов, решил сам идти на сближение с противником, чтобы затруднить работу авиации и артиллерии.
Танки свернули с дороги и пошли по полю. Оно только со стороны выглядело ровным и гладким. Под высокой травой скрывались рытвины, колдобины и выбоины. Танки запрыгали на неровностях.
Кравцов старался удержать в поле зрения танки немцев, не обращая внимания на рывки машины. Поэтому не среагировал на ощутимый толчок снизу. Только на миг оторвал взгляд от перископа, а когда приник к нему опять, то увидел прямо перед собой сруб сарая.
— Куда катишь, сворачивай! — заорал он, на миг забыв, что для его танка эта груда бревен не опаснее листа фанеры.
Но механик автоматически свернул влево, обходя препятствие, и крикнул в ответ:
— Он как из воздуха появился! Не заметил.
А лейтенант вдруг увидел у края дороги два бронетранспортера и три танка. Не отойдя еще от недавнего боя, он едва не скомандовал «огонь», но потом узнал силуэты машин и понял, что видит своих.
И тут же в шлемофоне раздался раздраженный голос ротного:
— Кравцов, мать твою за ногу! Где тебя носит?! Ты уже сорок минут как должен быть на стрельбище!
— Ур-ра! — заорал вдруг Лапшин. — Свои! Вышли!
Взгляду разозленного капитана Макарова предстала странная картина. Из вставших у полуразваленной избы машин вылезли счастливые танкисты и разведчики.

Глаза шальные, лица красные. Прыгают, кричат. И на начальство совершенно не обращают внимания.
Когда капитан подошел к ним, на него отчетливо пахнуло гарью из стволов пушек.
— Что, черт возьми, происходит? Кравцов? Вы где стреляли?
Сияющий от радости лейтенант вскинул руку к шлемофону и дрожащим голосом произнес:
— Разрешите доложить, товарищ капитан. В бою вверенным мне взводом и приданным отделением разведки были уничтожены двадцать пять немецких танков и самоходных орудий, четыре противотанковые пушки и около шестидесяти человек пехоты. А также четыре самолета. Потерь нет, ранен один разведчик. Докладывает командир взвода лейтенант Кравцов.
Капитан решил было, что лейтенант спятил. Как и остальные. Хотя коллективное умопомешательство выглядело странным. Не желая устраивать разнос на месте, Макаров скомандовал:
— Всем в расположение части. Там разберемся. А раненого заберет вертолет. Выполнять!
Происшествие наделало шуму. Командир части сначала хотел отправить Кравцова и остальных в больницу. Но потом приехала комиссия, состоящая наполовину из сотрудников госбезопасности, наполовину из врачей и ученых.
Они забрали всех участников с собой и подвергли их десятидневному обследованию. А потом отпустили, предупредив, чтобы те не распускали языки.
— Пойми, лейтенант, — объяснял Кравцову чин из КГБ, — это дело такое деликатное, что нужно быть очень осторожным. Не стоит пугать всех россказнями о провале в прошлое.
— Но это же правда!
— Да, правда. И мы вам поверили. Потому что совершенно определенно это знаем. Но болтать все равно не надо.
К моменту возвращения группы Кравцова сотрудники про водившего эксперимент НИИ с помощью коллег из других институтов и того самого инженера, высказавшего оригинальную догадку, уже отыскали следы выносного блока. Как и следовало ожидать — в далеком прошлом.
И хотя вернуть его пока не смогли, зато разобрались в причине странного феномена. Так что работой НИИ теперь был обеспечен по самое горло.
Кравцов и его товарищи вернулись в часть и продолжали служить. А через две недели после этого пришел приказ из Москвы. Наградить всех участников провала орденом Мужества третьей степени.
Всех, кроме Кравцова. Его высокая комиссия представила к Звезде Героя России. «За умелое и грамотное руководство вверенным подразделением в сложной обстановке, быструю адаптацию в незнакомых условиях, нанесению крупного урона врагу и сохранение техники и личного состава…»
Так и было написано в приказе. Надо сказать — заслуженно. Как ни крути, а воевал с врагом. Пусть и в прошлом. И не важно, что техника у врага была отсталая. Воевал-то он всерьез!
А еще через месяц Кравцову досрочно присвоили следующее звание и назначили командиром роты.
Уже потом эксперты исследовали всю документацию, относящуюся к периоду лето — осень 43-го года в поисках любого упоминания о странном бое в тылах немецкого танкового полка, но ничего не нашли. Так что с немецкой стороны все было тихо.
Впрочем, как и с советской. Что стало с теми разведчиками: погибли при выходе к своим или просто не рискнули докладывать об увиденном — неизвестно. Но никаких записей нигде не обнаружено.
И то хорошо. Меньше хлопот.
Фрагмент 3
1
Август 2004 года. Западный район России. 13:15
— …Так, пацаны! Смотрим еще раз, все ли загрузили. Ничего не оставили? А то в лом возвращаться.
— Все в норме.
— В норме? Лады. Проверим. У кого там список? У тебя, Витьк?
— Угу.
— Читай.
— Угу.
— Чё — угу?! Читай, а не жуй.
— Тьфу! Чего читать? Загрузили все. А чего нет — значит забыли дома. Туда теперь никто не попрет.

Туда теперь никто не попрет. Давайте лучше двигать. Не то местные ненароком забредут, тогда будет шум.
— Лентяй ты, Витька. Скажи, читать неохота.
— Ну неохота. Потому как без толку.
— Эй, сверяльщики! Давайте на броню. Не хрена ждать.
— Ладно, пошли. По пути проверим.
При взгляде вниз с высоты птичьего полета можно увидеть стоящую неподалеку от леса большую машину странной конфигурации и четверых молодых парней, одетых в одинаковую военную форму. Тоже довольно странную.
В полутора километрах от дороги маленькая деревенька, в которой большая часть домов брошена. В остальных еще теплится жизнь, но довольно вялая. Однако деревня никого не интересует, а вот машина и парни…
Им около тридцати. Все как на подбор высокого роста, мощного, можно сказать, богатырского сложения, с короткими спортивными стрижками. Есть некоторые схожие черты во внешности, хотя родственниками друг другу они не доводятся.
Одеты парни, как уже было сказано, в военную форму. Давно не существующей структуры. Черные бриджи и кителя, черные сапоги, белоснежные рубашки, черные фуражки с высокими тульями. На рукавах — свастика, на погонах знаки различия. Специалист их легко назовет. Не будем скрывать и мы. Пожалуйста. Трое гауптштурмфюреров и один штурмбанфюрер. В переводе на армейский язык — капитаны и майор.
Кто еще не догадался — это форма гестапо. Пояснять не стоит, в России об этой организации знают все. И никогда не забудут.
Четверка парней загружала сумками, упаковками, ящиками, рюкзаками и баулами большую машину. Издалека ее можно принять за импортный джип, но при более пристальном взгляде мнение менялось. Длинный корпус, багажное отделение скрыто за металлическими бортами, причем сталь явно не та, что шла на легковые машины. Шесть колес, три двери. Две впереди, одна двойная сзади.
Большинству марка машины незнакома, но люди военные, особенно в возрасте, без труда назвали бы не только модель, но и ее ТТХ. Это был советский бронетранспортер БТР-152, созданный на базе американского грузовика «студебекер» и немецкого бронетранспортера «Ганомаг» времен Второй мировой войны.
БТР давным-давно сняли с вооружения, но некоторое количество машин все еще стоят на армейских складах. Один такой экземпляр, разумеется, без вооружения и был выкуплен неким гражданским лицом для собственного пользования.
Сделка была полулегальной, но так как рассекать по улицам города новый владелец не собирался, до сих пор никто не предъявлял никаких претензий.
Впрочем, у блюстителей порядка, появись они вдруг здесь и сейчас, претензий было бы навалом. А у владельца БТР — навалом проблем с законом.
Машина выкрашена в зелено-коричневый цвет, на бортах опознавательные знаки немецкой армии времен Третьего рейха. Над кабиной, на турели — пулемет MG-42. Настоящий пулемет в хорошем состоянии, с заправленной лентой, в которой тускло поблескивают патроны.
Кроме него четверка имела на вооружении три пистолета-пулемета МР-40, штурмовую винтовку StG-44[1], снайперскую винтовку Маузера и три пистолета «Вальтер Р-38». И еще десятка полтора гранат. Как «лимонок» Ф-1, так и немецких, прозванных «колотушками».
Если кто-то решил, что здесь идут съемки фильма о войне, то он ошибается. И клип не снимают. Тут дело совсем в другом…
— Шарики воздушные взяли? — спросил самый рослый среди четверки — Герман, когда машина тронулась с места.
— Взяли-взяли, — успокоил его Артем, тот, кто требовал проверить имущество. — В крайнем случае используем гондоны. А девочки надуют.
Сзади раздался смех. Сидевшие возле багажа Виктор и Олег скалили зубы.
— Ну, смотрите, — показал парням кулак Герман. — Будете по газетам и коробкам стрелять.

— Было бы из чего, а мишени всегда найдем, — примирительно сказал Олег и протянул Герману открытую банку пива.
Тот кивнул и сделал глоток, разом опустошивший половину банки. Глотка у Германа безразмерная.
* * *Загадка. Едут по лесу на бронетранспортере четверо одетых в нацистскую форму бритоголовых парней, увешанных немецким оружием. Кто они? Нет, не скинхеды. И не неонацисты. Не баркашовцы из РНЕ или прочих мини-партий нацистского толка. Бандиты? Верно. Но в прошлом. А сейчас вполне порядочные, местами легальные бизнесмены средней руки. Те, чей ежемесячный доход превышает двадцать тысяч долларов. Впрочем, сейчас модно считать в евро.
Зачем им маскарад, не очень уместный в стране, шестьдесят лет назад пережившей ужас нашествия гитлеровцев и их прихлебателей? Ответ — это такая форма отдыха. Релаксация после дел насущных, проблем бизнеса и прочих неурядиц, коими богата жизнь в России начала двадцать первого века.
Каждый отдыхает на свой лад. Кто-то лезет в горы, кто-то едет на курорт, кто-то участвует в новомодных ролевых играх, бегает по лесам и полям с «толкиенистами», «викингами», «рыцарями» и прочими «героями». Есть еще любители пощекотать себе нервы в перестрелках пейнтбольной или страйкбольной войнушки.
Кстати, эта четверка тоже увлекается «войнушками». Но у них есть еще одна фишка. Во время отпуска (в основном летом и ранней осенью) едут они в западные области России, подальше от городов и поселков, там, где еще шумят бескрайние леса и чащобы, заезжают в самые уж глухие районы и отрываются на всю катушку.
Натягивают гестаповскую форму, берут оружие (настоящее) и устраивают что-то вроде полевых сборов. Со стрельбой, купанием, рыбной ловлей по-военному (то бишь с гранатами), поеданием шашлыков, поглощением довольно большого количества водки. Ну и с общением с прекрасным полом. Куда ж без него?!
Проходит все более или менее мирно и безобидно. Из оружия палят в глубоких оврагах, чтобы ненароком кого не задеть, водку пьют в меру (спортивный режим-с), баб… ну, с ними тоже мирно. Но много.
Местный народ не трогают. Да и мало осталось здесь, кого трогать. Разве что шальные охотники или грибники.
Вот такое развлечение у парней. Нравится им подобный отдых, и все тут. А что немецкая форма… Уж очень она красивая. Видная. Это давно все признали. Особенно когда Вячеслав Тихонов в ней одиннадцать серий расхаживал, образ Штирлица передавал. Да и Табаков в ней выглядел вполне презентабельно. И даже вечный комик Куравлев смотрелся представительно. А кому она не идет?
Да, немецкая, запятнавшая себя кровью сверх всякой меры. Но ведь и язык немецкий многие ветераны до сих пор спокойно слушать не могут. Так ведь никто не запрещал его. И Берлин до сих пор стоит. И Германия существует.
Вот такой юридический парадокс. Особенно с запрещением демонстрации эмблемы Третьего рейха — свастики. Хотя любой начинающий историк знает — этому символу больше трех тысяч лет. И к гитлеризму он имеет такое же отношение, как и истинные арийцы, — то бишь никакого. Ладно, не будем о грустном.
Словом, уже пятый год приезжают они сюда, оставляют свой транспорт в соседней деревне, переодеваются, достают из схронов оружие, выкатывают бронетранспортер и едут отдыхать на всю катушку. Артем, Герман, Олег и Виктор. Четыре друга, четыре кореша, партнеры по бизнесу и вообще неплохие парни.
— …Ты с Генкой связывался? Когда они приедут?
— К вечеру. У них были небольшие проблемы, потому и запоздают.
— А девок захватят?
Артем глянул на озабоченное лицо Германа, фыркнул. Успокаивающе подтвердил:
— Конечно. Их очередь.
— Это хорошо, — кивнул Герман. — Неделю без баб я не выдержу.
— Да ты и два дня не выдержишь! — влез в разговор Виктор.

— Побежишь по здешним деревням искать бабусю помоложе.
— Но-но! — показал ему кулак Герман. — Я не геронтофил. К старым испытываю почтение, а не влечение.
Артем бросил хитрый взгляд на Витьку, подмигнул и очень серьезным тоном произнес:
— Да мы знаем. Ты у нас на другое западаешь. Небось и форму для девок прихватил самую что ни на есть подходящую? Чтобы все как в кино.
Витька дернул головой, зажал ладонью рот, но потом не выдержал и заржал во все горло, невольно вырывая из полудремы Олега. Артем тоже прыснул, на миг упустил руль, и тяжелая машина вильнула в сторону.
Герман привстал на месте, ткнул ладонью Витьку в бок и пообещал:
— Приедем — голову сверну! И тебе тоже, водила хренов!
Артем вжал голову в плечи, спасаясь от разгневанного кореша, а сам все скалил зубы. Это была старая шутка в их компании, и Герман всегда на нее попадался.
Лет в восемнадцать посмотрел Герман один порнофильм, где фигурировали девчонки в военной форме. Особенно запала ему в душу блондиночка, затянутая в гестаповскую форму, в черной кожаной мини-юбчонке. И все. С тех пор Герман полюбил секс с переодеваниями. Сколько он перетрахал подружек и проституток, одетых в немецкую, милицейскую, совет скую военную или медицинскую форму.
Со временем у него даже развился условный рефлекс. Как увидит девчонку в форме, сразу бежит знакомиться. Братва офигевала от такой активности. Любвеобильный Герман успел уложить в постель трех милиционерш, пять сверхсрочниц, с десяток медсестер и врачих.
Дошло до того, что с другими подружками у него не выходило. Когда не видел обтянутых мини стройных ножек, не ласкал упругих грудей под белоснежной рубашкой, его агрегат давал сбой.
В конце концов, потерпев подряд два фиаско, Герман побежал к врачу. Тот, проведя обследование, направил его к психиатру. А врачеватель душ поставил диагноз — фетишизм. И назначил лечение. Поэтапное. С привлечением гипноза, просмотром определенных фильмов и участием девочек. Одетых несколько иначе, чем привык Герман.
За полгода душевный недуг прошел, и стал Герман опять «всеяден». Фетишизмом больше не увлекался, хотя тяга к женщинам в форме до конца не прошла. Но хоть теперь не мешала.
* * *Сзади в кузове шел разговор на другую тему.
— Парни из Смоленска предлагают две самозарядные немецкие винтовки в хорошем состоянии, — рассказывал Виктор.
— Какие, не уточнил? — спросил Олег.
— Нет. Можно узнать.
— Было два вида винтовок. «Вальтер» G-41 и G-43. Первые — сырые, слабые. Вторые — лучше, но тоже не ахти какие.
— Думаешь, не стоит брать?
— Надо уточнить. Посмотреть, пострелять. Если цена приемлемая — почему бы одну не взять? Но лучше еще один StG. Кстати, как там дела с поставками патронов и гранат? Мой канал иссяк.
— Будут, — успокоил Виктор. — Знакомые обещали.
— Только проверять поеду я сам.
— Само собой. Как обычно.
В вопросах оружия и военной техники в их компании лучше всех разбирались Олег и Артем. Что совсем не удивительно. Артем служил срочную в спецназе ГРУ. А Олег — в спецназе внутренних войск. И оба успели повоевать.
В армию Артема отправила, как ни странно, братва. В девяностом году его, еще семнадцатилетнего бойца одной из бригад, старший решил определить в армию, чтобы тот научился работать с оружием, взрывчаткой и усвоил специальные тактические приемы. В общем, прошел профессиональную подготовку.
Для молодого пацана такое внимание со стороны бригадира было лестно. Тем более тот брал на себя все заботы о семье новобранца.
Благодаря связям братвы угодил Артем сначала в ВДВ, а потом и в спецназ. Данные у него были подходящие.

Данные у него были подходящие. Кандидат в мастера по дзюдо, второй разряд по биатлону. Рост метр восемьдесят пять, вес восемьдесят три.
Таких — выносливых, сильных и ловких — и отбирали в элитные войска тогда еще Советского Союза. Служба Артему нравилась, проблем с «дедовщиной» в части, только недавно вышедшей из Афганистана, не было, а вот боевой учебы, наоборот, вдоволь.
И он учился. Старательно, упорно, как и привык. Помня наказ старшего и, конечно, по собственной инициативе.
Полученные навыки пригодились ему, когда их часть стали бросать из одной горячей точки в другую. Карабах, Армения, Азербайджан. За полтора года почти непрерывных боевых действий стал Артем опытным воином. Не обошли его награды и звания. На дембель пошел сержантом, заместителем командира группы. С медалями «За отвагу» и «За боевые заслуги».
Служба кое-что изменила в мозгах парня. Возможно, он и ушел бы из бригады, но общий бич страны — нищета — ударила по его родителям. Заводы и фабрики закрывались, работы не было, денег тоже. И бывший защитник родины стал тем, кем должен был стать. Боевиком.
Через год после его возвращения в бригаду пришел Олег. Он отслужил срочную в ОбрОНе[2], тоже повоевал. К концу службы исполнял обязанности командира взвода. Старшина. Такие спецы бандитам были нужны. А стране — нет. И встал Олег в стройные ряды братков.
Лес был огромным, прямо-таки гигантским. Буреломы, завалы, заросшие травой и кустарником овраги, на дне которых журчали холодные ручьи. Среди этой глухомани встречались островки, свободные от деревьев и кустарников. Залитые солнцем опушки, лысины, небольшие озера. К ним вели узкие, едва заметные тропки и наезженные грунтовки. Если забраться на высоту птичьего полета, можно увидеть сложный рисунок лесных дорог, напоминающий паутину.
По одной такой к небольшому лесному озеру и ехал броне транспортер. На берегу было удобное место для палаточного лагеря. А неподалеку, в длинном и глубоком овраге — импровизированный тир. Словом, все удобства рядом. Отдыхай не хочу…
— Нет уж! — резко мотнул головой Виктор. — Тот раз мы сунулись к шоссе, и что вышло? Хорошо ночью. А если бы днем? Да за нами все менты района рванули бы! Выехали, блин, фрицы на большую дорогу пострелять.
— Ну и ладно, — пожал плечами Герман. — Нет и нет. Обойдемся. Только за шоссе удобное место. Лощина длинная, глубокая. И прямо к реке выходит. Можно спокойно отстреляться. А до ближайшей деревни километров пять.
Пацаны обсуждали, где удобнее пострелять из пулемета. В лесу расстояние до цели не превышало ста метров, что для автоматов и пистолет-пулеметов достаточно. А вот для пулемета и винтовок маловато. Вот и искали подходящее место.
— Можно махнуть через реку. Там удобно.
— И там засечь могут. Тем более поля колхозные рядом. Не хрена вообще вылезать из леса. В крайнем случае на опушке постреляем.
— Всего-то сто пятьдесят метров! — фыркнул Артем.
— Хватит.
— Да ладно. Обойдемся.
Герман недовольно поморщился, но дальше спорить не стал. В самом деле, рисковать ради того, чтобы лишний раз пострелять с дальних дистанций, не стоило. Они и так часто ездили на стрельбище армейского полка и там отводили душу.
Кстати, позвольте представить. Герман Круглов. Конкретный пацан, нормальный браток. Впрочем, нет, так не пойдет. Круглов Герман Максимович. Семьдесят второго года рождения. Рост — метр девяносто. Вес — сто десять кэгэ. Плечи — в дверь не пролазят, кулаки пудовые. От груди лежа жмет сто восемьдесят, на бицепс берет сотку. В шестнадцать получил первый разряд по боксу. Потом перешел в кикбоксинг и стал кандидатом в мастера. В бригаде с восемьдесят девятого года. Начинал, как и большинство, с вышибания дани из кооператоров и цеховиков.

Был рядовой «торпедой», потом поднялся до бригадира.
Когда пик бандитских разборок пошел вниз, а народа в их команде сильно поубавилось, вместе с друзьями решил двигать в легальный бизнес. Иначе говоря, повзрослел, поумнел и отошел от активных действий. Впрочем, это не значит, что позабыл о прошлом совсем. Просто не лез сам.
После вышесказанного Герман предстает в роли эдакого туповатого богатыря, главное достоинство которого — крушить черепа налево и направо. Поэтому следует добавить: год назад он с успехом окончил заочный факультет престижного вуза и получил диплом экономиста. Вот такой браток.
В заключение еще одна деталь. От природы светловолос и кареглаз. В сочетании с ростом и статью это создает убойный эффект, что положительно сказывается на бешеном успехе у слабого пола. Это и понятно. Не силком же он тащит их в постель.
По пути дважды делали остановки. Первый раз дорогу перегородили два поваленных дерева. Да еще стволы цеплялись за корни. Пока отпилили, пока оттащили — прошел час.
Вторая остановка — из-за мелькнувшего среди кустов силуэта зайца. Первым среагировал Олег. Жахнул из карабина. Промазал. Это его разозлило, и он выстрелил еще раз. Его поддержал Виктор. В результате заяц был убит. Двумя пулями. Добычу отыскали и торжественно доставили на броню. Будет чем похвастаться перед корешами и телками.
После этого поехали медленнее в надежде обнаружить еще кого-нибудь.
Виктор в кузове на расстеленном куске целлофана снимал шкуру с убитого зайца. Делал он это умело и быстро. Закончив с освежеванием, поднял голову.
— Моя пуля пошла в сердце. Твоя — разворотила кость.
— Молоток, — кивнул Олег. — Я же говорил — тренируйся, и станешь хорошим стрелком.
Довольный подначкой, он улыбнулся и подмигнул другу. Тот в ответ оскалил зубы.
Да. Несколько слов о Вите.
Виктор Бурлимов. Самый молодой в компании, семьдесят четвертого года. Ростом и габаритами под стать друзьям. С пятнадцати лет занимался рукопашным боем. В соревнованиях не участвовал. Не хотел. Зато на его счету несметное количество уличных сшибок. Схватки один на один и против группы, с палками, цепями, ножами. А то и с пистолетами.
В криминальных войнах принимал самое активное участие, но как только они немного стихли, тут же переключился на легальный бизнес. Не забывая, впрочем, о лихом прошлом.
* * *Словом, компания подобралась один к одному. Все опытные бойцы, отменно владеющие оружием и кулаками, у всех хватило ума в свое время свернуть со скользкой дорожки криминала и начать зарабатывать вполне пристойно. Хотя понятие «пристойно» в России трактуется очень вольно. Олигархи вон тоже «пристойно» свои миллиарды зарабатывали. Кто в бегах, кто на нарах, кто сухари сушит. С икрой.
Другой командой, приезжавшей сюда отдохнуть, были трое парней из Питера. Так сказать, коллеги по прошлому и настоящему. Ушедшие в бизнес бандиты. Один даже стал депутатом городской Думы. Это хорошее прикрытие от нескромного интереса милиции.
Питерцы предпочитали форму немецких егерей. И ездили на настоящем раритетном легком бронеавтомобиле с непроизносимой аббревиатурой SdKfz.222. Его несколько лет назад отыскали «черные следопыты», подремонтировали и продали питерцам.
Машина в рабочем состоянии, только без автоматической пушки. Зато с пулеметом.
Была у команд договоренность: одни привозят выпивку и продукты, другие — девок. А в следующий раз наоборот. Сейчас продукты, спиртное и прочее снаряжение везла чет верка «гестаповцев». Соответственно питерцы-«егеря» — девчонок.
БТР клюнул носом, когда до озера было метров двести. Артем вывернул руль, выравнивая машину, и вполголоса помянул всех лесных жителей скопом.
— Ты чего? — спросил Герман, с трудом поймав выпавшую из руки банку пива.

— Да хрен его знает! Дернуло что-то.
— Может, налетели на кочку?
— Не знаю.
Машина свернула налево и пошла вдоль взгорка, на котором росли елки. По идее, отсюда уже видно озеро — ближние к воде деревья вырубили еще три года назад, чтобы сделать хороший подъезд. Но впереди была сплошная зеленая завеса и никаких признаков озера.
— Что за черт! Не там свернул, что ли?
Артем остановил БТР, вылез на дорогу и огляделся. Местность была незнакомая. Вместо редколесья — чащоба, вместо накатанной дороги — едва заметная колея, причем явно не от колес машин. Хотя по-прежнему тянет свежестью от воды. Значит, озеро близко, а они каким-то образом вывернули не туда.
— Заплутали? — перегнулся через борт Олег. — Куда ты нас завез?
— Да хрен его знает! Ехал правильно, дорога-то знакомая. А как сюда попал — не знаю.
Парни вышли на дорогу, встали перед машиной, крутя головами и недоуменно глядя на деревья.
— Ты у родника куда сворачивал? — спросил Виктор.
— Налево. Как обычно.
— А не спутал?
— Да ну тебя! Я что, правую сторону от левой не отличаю?!
— Что-то я не вижу обратно дороги, — протянул Олег. Он обошел машину и присел возле задних дверей. — Тропинка какая-то… словно здесь телеги ходили. Причем они сворачивали направо. Вон дорожка идет. А мы проехали прямо и уперлись в заросли.
Артем подошел к Олегу, внимательно осмотрел колею, сплюнул и присел рядом.
— И как это понимать? Мы же ехали по нормальной дороге. А потом вдруг оказались здесь. Ладно, я ослеп, но вы-то все видели. Не могли пропустить поворот.
Олег почесал затылок, глянул на друга.
— Кто у нас главный следопыт? Кто топографию изучал? Ты и объясняй, куда мы попали.
— Куда бы мы ни попали, — подал голос Виктор, — вперед нам точно не проехать. Надо обратно поворачивать. Доедем до развилки, посмотрим, где напутали.
— Ага. Но сначала надо развернуться. А здесь это невозможно.
Артем обошел БТР, убедился, что Витя прав, и вздохнул:
— Придется задом.
Парни залезли в машину, и Артем начал осторожно сдавать задом, стараясь не задеть росшие впритык к дорожке деревья. Нижние ветки били по бортам, царапая краску и забивая щели сорванными листьями.
* * *Развернуть машину удалось только у небольшой вырубки. Как раз на том месте, где должна быть развилка. Но ее не было. Площадка десять на двадцать, низкие пеньки со светлыми верхушками, сорванные или срубленные ветки под ногами и та же колея. И все. А вот родник в неглубоком овражке был. Только более сильный. Он даже образовал ручеек, что стекал к зарослям кустарника.
Заглушив мотор, Артем вылез из машины. Следом остальные. Молча осматривались, соображая, что произошло и как они могли заплутать в знакомом лесу.
— Ну? — минут через пять спросил Герман. — Какие соображения?
— Никаких. Дорогу мы потеряли, это факт.
— Хорошая мысль. А еще?
— А еще, — Олег поставил ногу на пенек, постучал носком, — надо выезжать обратно. Там разберемся, куда нас занесло. Здесь делать нечего. Все равно пути не найдем. Артем!
— А?
— Ты у нас спец по лесу. Что это за место?
— Я такой же спец, как и вы. Судя по пням и веткам — вырубку проводили недавно, дней пять-семь. Работали пилой и топорами. Человек пять, не больше.
— Это почему?
— Иначе бы мешали друг другу. И потом. Смотри — стволы подрубали с двух сторон. С каждой — по-своему. То есть одно дерево валили два человека.

С каждой — по-своему. То есть одно дерево валили два человека. Еще двое — с пилой. А один помогал сваливать и обрубал сучья.
Герман добросовестно осматривал пни и ветки, но особой разницы в способах рубки не видел.
— Ну что, выезжаем из леса?
— Надо позвонить пацанам, сказать, что мы заплутали.
— Это идея. — Витя достал мобильник, поиграл пальцами по кнопкам, поднес трубку к уху. Через несколько секунд опустил ее и растерянно произнес: — Нет доступа…
— Ну, позвони другому.
Второй звонок тоже не принес результата. И третий. Виктор попробовал связаться с домом. Не вышло. Потом звонили остальные. Результат нулевой. Сотовая связь не действовала.
Олег залез в БТР, включил радио. Из динамиков доносились шипение и треск.
— Не понял, — протянул Герман. — Это типа накрылась связь?
— Не нравится мне тишина в эфире, — сказал Виктор. — Подозрительно.
— Сотовую связь могла сбить магнитная буря. Но вот радио… Я такого не встречал.
— Я видел, — буркнул Артем. — У нас на учениях как-то врубали передвижную станцию РЭБ. Даже проводная связь глохла.
— Думаешь, неподалеку учения? — подхватил мысль друга Олег.
Тот пожал плечами:
— Хрен его знает!
— Ладно. — Витя спрятал телефон в карман. — Поехали к дороге. Там разберемся.
— Ну ладно, дорогу мы могли перепутать. Ну, свернуть не в том месте. Даже мобилы и радио могли сдохнуть. Это худо-бедно можно объяснить. Но как объяснить это!
Герман ткнул в просвет между деревьями, в который была хорошо видна большая деревня с полусотней дворов, широкой дорогой у околицы и мост через реку.
— Могли выехать с другой стороны леса, — хмыкнул Олег.
— Ты чё, типа прикалываешься? — нахмурил брови Герман. — Возле леса нет таких деревень. Скажи еще, забыл.
— Забыл, — покорно кивнул Олег.
Герман плюнул и треснул кулаком по стволу дерева.
— Полная херня!
Рядом с кипящим от злости Германом стоял Олег. Он рассматривал деревню в бинокль. Неподалеку Артем тоже в бинокль наблюдал за другой стороной.
Десять минут назад они кое-как выползли из леса по узкой дороге, сопровождаемые треском ломаемых веток и шелестом срываемых листьев. Но вместо ожидаемой трассы увидели скрытую в редколесье проселочную дорогу, а в нескольких километрах большую деревню. И реку.
Герман правильно говорил: в окрестностях леса нет таких больших деревень, да еще плотно заселенных. И вдобавок река… Ту, что они помнили, скорее походила на ручей. Узкая, мелкая. Вот-вот пересохнет.
По всем прикидкам, они заплутали настолько, что их вынесло вообще в другой район. И будь они меньше знакомы с местностью, так бы и подумали.
Но сюда компания приезжала пятый год и изучила район вдоль и поперек. Парни знали, что лес нигде не выходит к населенным пунктам крупнее села. Парадокс!
— По деревне ходят люди, — выкладывал результаты наблюдений Олег. — В основном женщины и подростки. Одеты… черт знает как они одеты! Линия электропередачи есть, опоры деревянные. Только слабенькая линия. Или это радио? Кстати, ни одной машины я не вижу. Но колея на дороге накатанная.
Олег опустил бинокль и почесал переносицу.
— Видимо, придется ехать туда.
— Или не туда, — перебил его Артем. — Километрах в десяти крупный населенный пункт. Вроде райцентра. Вижу водонапорную башню, что-то вроде мельницы и еще какие-то строения.
— Вить, карта у тебя?
— Да.
— Давай, — вздохнул Герман.

— Давай, — вздохнул Герман. — Будем разбираться, что все это значит.
Виктор достал из планшета карту. Не ту, что обычно продается в киосках «Роспечати», а настоящую, военную. Причем свежую, две тысячи первого года.
Несколько минут они рассматривали ее, ориентируясь на местности.
— Мы здесь, — ткнул концом веточки в место, помеченное зеленым цветом, Артем. — Деревня, что мы видим — Липатовка. Та самая, где у нас перевалочная база. Та, из которой мы утром выехали. И та, которую наблюдаем.
— Но этого не может быть, — возразил Витя. — Не могла она за сорок минут отстроиться. И народ непонятно откуда пришел.
— Левее действительно райцентр, — не обратил внимания на замечание Артем. — Новодолгино. Мы туда несколько раз заезжали. По периферийным меркам, вполне приличный городишко. Торфяные разработки, ТЭС, ликеро-водочный завод. Неподалеку озеро Великое. Разводят осетров, карпов и еще что-то. Фабрика по изготовлению консервов. Два санатория. Природа классная, любят местные бонзы из области приезжать.
— То есть там есть связь, — сделал вывод Герман. — Можно позвонить пацанам и домой.
Артем побарабанил пальцами по корпусу бинокля. Глянул на друга.
— Честно говоря, не разглядел я там следов цивилизации. Даже и не узнал сразу райцентр.
— Ближайший город в пятидесяти километрах от леса, — сказал Олег. — Если только туда ехать.
— Никого ничего не смущает? — спросил Витя. — Мы вдруг попадаем в незнакомое место… точнее, в знакомое, но чужое. Не наше. Как это понимать?
Повисла пауза. Парни осмысливали услышанное. Их размышления прервал гул самолета. Над противоположным краем леса довольно низко над землей промелькнула быстрая тень и исчезла за кронами деревьев.
— Хотите шальную идею? — вдруг сказал Витя.
— Ну, давай. Шальную.
— О внезапных провалах во времени слышали? Ни с того ни с сего бах! И в прошлом. Или будущем.
Герман демонстративно принюхался к Вите, скривил губы.
— Либо пиво паленое, либо он в одну харю водку жрал!
Олег усмехнулся, покачал головой.
— И на что, по-твоему, это похоже? На будущее или на прошлое?
— На дерьмо! — рявкнул Герман. — В которое мы точно угодили.
Витя поморщился, отступил от кореша и высказал мнение:
— Судя по унылому виду райцентра и по странной, явно не суперсовременной одежде жителей деревни, мы в прошлом.
— Интересное мнение, — подал наконец голос Артем. — Но мы можем гадать до потери пульса. Надо съездит и выяснить. Только осторожно.
— Осторожно! — фыркнул Герман. — Бляха-муха! Осторожно будут ежики сношаться!
Вообще-то после отхода от криминала парни потихоньку позабыли и бандитский сленг. Положение обязывало, с партнерами не будешь ведь на пальцах объясняться. Так что там, дома, они давно перешли на нормальную речь. Но здесь, вдали от цивилизации, вспоминали былое и опять обогащали свою речь яркими эпитетами и сравнениями.
С ностальгией вспоминали старые горячие времена и невольно переходили на «конкретный базар». Атавизм, блин!
— Все, по коням! — скомандовал Олег.
— Да, — подхватил Артем. — Только давайте на всякий случай оружие достанем.
Витя подарил ему тяжелый взгляд и спросил:
— Думаешь, встретим неласковый прием?
— На всякий случай, — улыбнулся краешками губ Артем. — Вспомним былое. Как на стрелки приезжали.
— Увешанные стволами, как новогодние елки, — довольно прогудел Герман.

— Увешанные стволами, как новогодние елки, — довольно прогудел Герман.
— Вот именно. А пулемет прикроем тряпочкой. Чтобы не светить раньше времени.
Через пять минут БТР начал осторожно пробираться к выезду из леса. А парни деловито разбирали оружие, осматривали его и загоняли патроны в патронники. Словом, занимались привычным делом.
Дорога шла по самому краю леса, отделенная от поля небольшой посадкой. БТР, получив свободу, споро двигался по грунтовке, приминая траву.
Машина уже миновала посадку и свернула к деревне, когда навстречу выскочили два мотоцикла с колясками. Увидев бронетранспортер, они затормозили, перекрыв тому путь.
— Ух ты, мать твою двадцать! — удивленно присвистнул Герман. — Вот это номер!
Сидевший сзади Виктор привстал, бросил взгляд вперед и усмехнулся:
— Наши коллеги по маскараду?
В мотоциклах сидели немецкие солдаты. Один за рулем, один в коляске. Летняя форма, кителя с расстегнутыми пуговицами у горла, пилотки. Трое вооружены карабинами, у одного — МР-40. Обычные солдаты. Слегка небритые, форма не очень свежая. Сапоги не чищены по крайней мере сутки.
Видимо, встреча вышла обоюдно неожиданной. Мотоциклисты удивленно разглядывали странную машину с опознавательными знаками немецкой армии и не знали, как реагировать на ее присутствие здесь.
Первым пришел в себя Олег. Привычным жестом подкинув в руке пистолет-пулемет, дернул ручку двери.
— Надо поговорить с ними. Заодно выясним, что происходит.
— Думаешь, они тоже приехали поиграть в немцев? — спросил Артем.
— Сейчас выясним.
— Все выходим?
— Останься за пулеметом. Прикрой.
Олег глянул на пацанов, убедился, что они готовы к разговору и к тому, что за ним может последовать, и скомандовал:
— Пошли!
В их команде в случае возникновения нештатной ситуации именно Олег брал руководство на себя. Как наиболее опытный.
Вид трех гестаповцев в униформе и с оружием привел мотоциклистов в замешательство. Они явно чувствовали себя неуверенно. Быстро соскочили на землю и встали по стойке «смирно».
Не успел Олег задать вопрос, как рослый ефрейтор шагнул вперед и четко отрапортовал:
— Господин штурмбанфюрер, докладывает ефрейтор Винтке. Следуем из комендатуры в населенный пункт Ящеево.
Олег с трудом удержался от довольно глупого в данной ситуации вопроса: «Вы кто такие?» Вместо этого спросил:
— Где комендатура?
— В Новодолгино. Там же стоит наша рота.
— Кто кроме вас еще в Новодолгино?
— Охранный батальон майора Рихтера и взвод щуц-полицаев.
Парни опешили. Ситуация явно выходила за рамки нормальной. Откуда в райцентре могут быть немецкие подразделения и полицаи, когда после войны прошло почти шестьдесят лет? Что делают в русском лесу мотоциклисты в гитлеровской форме?
Немецким очень прилично владел Олег. Ходил в специализированную школу. Неплохо, хотя и с акцентом, разговаривал Артем. Герман и Виктор знали слов по сто, могли худо-бедно объясниться, но не более того.
Поэтому переговоры вел Олег. Остальные внимали в меру своего знания языка. Однако слова ефрейтора все поняли. Поэтому лица парней понемногу бледнели. Этого просто не могло быть!..
Видя, что гестаповцы молчат, ефрейтор осмелился спросить:
— Разрешите продолжать путь, господин штурмбан-фюрер? Нас ждут.
Последние слова он добавил, повинуясь интуиции. Что-то странное было в этих гестаповцах. Непонятное и тревожное одновременно. Все офицеры, но только у двоих кобуры с пистолетами. Пистолет-пулеметы держат в руках, сами напряженные какие-то. Может, партизан боятся? Тогда это все объясняет. Но все равно… непонятные они.

Олег не спешил с ответом, размышляя, как быть. Информации очень мало, мотоциклисты, по сути, ничего не сказали. Впрочем, они сказали главное — здесь хозяйничают немцы. А значит, шальная догадка Вити оказалась правильной. Хотя и невозможной.
Но этого было мало. Сейчас требовалась более подробная информация. Какой год, какой месяц и число? Где проходит линия фронта? Какова обстановка? Да много чего надо узнать.
С другой стороны, исчезновение двух мотоциклов с экипажами вызовет ненужную активность со стороны немцев. Вдруг они вышлют поисковую группу?
Вот и думай, братан, соображай! И быстро. Фрицы и так насторожились. Глядят недоверчиво. Форма, конечно, их пугает, но не до смерти же. А ну как доложат о странной встрече и начальство решит выяснить, что за гестаповцы шарят по лесам?
Последняя мысль показалась Олегу важной, и он уже хотел подать знак, но тут влез Герман.
Столь глубокий анализ обстановки он не делал, зато интуитивно оценил всю опасность их обнаружения. Шагнул вперед, вскидывая МП-40, и рявкнул:
— А ну, хенде хох, мать вашу!
Немцы опешили. Огромный рост гестаповца, оружие и приказ, произнесенный на русско-немецком языке, заставили их остолбенеть. Но только на несколько секунд. О партизанах, надевавших немецкую форму, они слышали. И после первого испуга могли открыть огонь.
Олег, сам сраженный внезапным выступлением Германа, упредил немцев буквально на несколько мгновений. Стоявшему почти вплотную ефрейтору он всадил нож в горло, свободной рукой подхватил падающее тело и швырнул на второго мотоциклиста. А сам шагнул в сторону, вскинул одной рукой пистолет-пулемет на уровень бедра и дал очередь. В тот же миг открыли огонь Виктор и Герман.
Дружный залп из трех стволов с дистанции четырех-пяти метров уложил мотоциклистов на месте. Они даже не успели приготовить оружие.
Дальше все происходило по отработанной методике. Трупы свалили в овраг, туда же откатили мотоциклы и быстро закидали ветками. Трофеи забросили в машину.
— Дергаем отсюда! — крикнул Артем, внимательно наблюдавший за обстановкой. — Пока не засекли!
Мысль здравая, но вот куда дергать? Обратно в лес невозможно, они едва оттуда вырвались. В деревню? А если там немцы? В райцентр нельзя — там они наверняка есть. Куда?
— Давай вдоль леса! — предложил Герман. — Поищем нормальную дорогу.
Вариант не лучший, но другого нет. БТР понесся по дороге, поднимая за собой столб пыли.
2
— Мать твою! Мать твою! Твою мать!
— Вить, ты чего?
— Да ни х..! Чё за непонятки! Чё за фокусы! Мы где, ети ее в пень!
— Сам же сказал — в прошлом.
— Чё я сказал?! Так… двинул тему. А тут конкретный попадон!
Олег, теперь сидевший рядом с водителем, обернулся назад и сказал:
— И что теперь? Нервы тратить? Первый раз на разборках?
— На каких разборках? Это на войне разборки?
— Эх, Витя, Витя… Как маленький. Любая война — разборки. Только другого уровня. Власть делят паханы государственного масштаба! И братков с каждой стороны побольше. А так все как обычно.
Виктор хмыкнул, покосился на трофейный карабин и вздохнул:
— Нервы поехали. Никак не соображу, куда нас занесло. И главное — как!
— Хрен его знает, Вить, — отозвался Герман. — Но Олег прав. Будем считать это большой разборкой. На чужой территории. Поэтому действовать надо осторожно и без шума.
— Ага, — подколол его Олег. — Как ты на дороге. Я едва заикой не стал от твоего крика.
— Ну… — Герман кашлянул, виновато развел руками. — Извини. Сорвался. Тоже нервы сдали.
— Ладно, пацаны, — вклинился в разговор Артем.

— С нервами покончено. Давайте думать, что дальше делать.
— Дорогу домой искать.
— Где?
— В лесу. Больше негде. По идее, откуда нас выбросило, туда же и вернуть должно.
— Что?
— Что «что»? — не понял Олег.
— Что вернет?
— А хрен его знает! Главное — где вернет. Поэтому будем нарезать круги вокруг леса, пока не отыщем нормальную дорогу. Только теперь при встрече с немцами разговаривать буду я. Вы прикрываете.
— Я еще могу, — сказал Артем.
— Не надо. Твой немецкий отдает славянским акцентом. Раскусят.
— А твой?
— Баварским. Мне говорили.
— Язык нам нужен, — высказал мнение Герман. — А то так и будем вслепую ездить.
— Хорошая идея. Только где взять?
— Вот еще идея, — подал голос Виктор. — Те немцы говорили о полицаях. Найдем их и поговорим. Уж нашей формы они точно испугаются. И акцент не уловят.
Олег уважительно кивнул:
— Верно. Молоток, Свист. Соображаешь.
Витя довольно улыбнулся.
Свист — его погоняло в бригаде. Обычно драку он начинал с того, что оглушительно свистел, приводя тем самым противника в небольшое замешательство. Когда над ухом гремят такие децибелы, невольно вздрагиваешь и на секунду теряешь контроль. А секунды Вите хватало, чтобы свалить одного, а то и двух врагов. Удар-то у него нокаутирующий.
Конечно, кроме свиста были у Вити и другие прибамбасы для отвлечения внимания. Но больше всего запомнился свист.
Кстати, по ходу дела. Погоняло, то бишь клички, были у всех. Обычно их дают, отмечая какую-нибудь яркую черту внеш ности или характера. Либо сокращают имя или фамилию.
Герману придумали погоняло, сократив имя — Гера. Артема звали Тём. Олега — Град. От фамилии Градов.
Опять же в последнее время они редко называли друг друга по погонялам. Но здесь, на отдыхе, вспоминали старое…
Проскочив километров восемь, они уперлись в шлагбаум. Дорогу преграждал пост охраны. Два солдата и один полицай из местной комендатуры. Несомненно, поставленный для разговора с гражданскими, что ходили через пост.
БТР с гестаповцами пропустили сразу, как только разобрали, кто сидит внутри. Машина проехала мимо, почти не снижая скорости. Артем кинул взгляд на застывших по стойке «смирно» немцев, кивнул и порулил дальше.
Сзади Герман шептал Олегу:
— Если в деревне никого не найдем, можно того лоха прихватить.
Олег кивнул.
— На крайний случай. Не то фрицы хватятся.
— Кто?
— Фрицы. Ты че, забыл, как их называли?
Герман почесал затылок и пожал плечами. Забыл.
Согласно карте, вокруг леса стояло пять деревень. Одни ближе, другие дальше. Но карта показывала состояние на начало двадцать первого века. То есть реальные размеры населенных пунктов. А здесь-то прошлое. И деревни все большие, многолюдные. Как выбрать подходящую?
Действовали так. БТР подъезжал километра на три к деревне. Олег и Артем рассматривали ее в бинокли. Если видели немцев или не видели полицаев, то ехали дальше. К следующей деревне. А там опять все сначала.
Таким образом они проскочили три деревни. Были подходящие моменты: в одной деревне вообще видели сразу пять полицаев, но там же были и немцы… То есть лезть опасно.
Заодно искали более или менее нормальную дорогу в лес. Но пока глухо. И с языком, и с дорогой.
— Пацаны, не мешало бы перекусить, — подал идею Герман, когда они отъехали от третьей деревни. — Эдак до утра будем кататься, а желудок уже воет.
— Он у тебя всегда воет, — рассеянно произнес Артем.

— А до утра никак не покатаемся.
— Почему?
— Если еще пару раз проскочим мимо поста, немцы решат, что мы спятили или заблудились. А нам лишний интерес ни к чему.
— А-а… Верно. Но пожрать все равно надо.
— Давай, — согласился Виктор. — Вон место неплохое.
Он показывал на крохотную полянку на окраине леса что была отгорожена от дороги редким кустарником.
— Идет. Олег, сворачивай.
Олег (он сейчас вел машину) глянул в указанном направлении и повернул руль.
БТР поставили за молоденькой березкой, тем самым скрыв от мимолетного взгляда с дороги. Сами сели неподалеку, в тени деревьев. Расстелили брезент, вытащили припасы и начали готовить обед. С продуктами у них был полный порядок, так как везли припасы на себя, питерцев и девчонок (а тех должно быть никак не меньше пяти). Даже шашлык в термоупаковке. Словом, на автономном питании они могли протянуть недели три.
С шашлыка и начали. А еще нарезали помидоры и огурцы, помыли зелень, выложили лаваш. В придачу к мясу вытащили бастурму и фасованную буженину. Последнее по своей инициативе достал Герман.
Немного поспорив, вытащили и бутылку водки.
— По сто грамм, — предложил Витя. — Как на фронте. Мы как раз…
— Как раз мы за линией, — перебил его Артем. — Но ты прав, принять надо. Для расслабона.
Выпили, закусили и принялись за еду, не забывая посматривать по сторонам. Артем, воспитанный на спецназовских традициях, вообще хотел одного выставить в дозор. Но пацаны отговорили. Нечего перебирать. Артем сдался. Нет так нет.
Выпили еще. Опять закусили. Настроение пошло вверх. Ситуация больше не казалась катастрофической. Всяко бывает. Главное — живы, а там посмотрим.
— Эх, хорошо! — заявил Герман, падая на брезент и хлопая себя по пузу. — Как на пикнике. Природа, солнышко, ветерок… Теперь бы для счастья бабу. И хрен с ним, с прошлым.
Витя фыркнул, подмигнул Олегу. Елейным голосом произнес:
— А ты поищи. Тут же настоящие эсэсовочки есть. В полной форме. Найдешь — трахай не хочу!
Герман приоткрыл один глаз, смерил взглядом насмешника, буркнул:
— Ты чего так запал на моих баб? У самого не стоит, так завидовать начал?
Олег упал на брезент, задыхаясь от смеха. От бессилия выпустил из руки помидор. Его крупное тело сотрясали спазмы хохота.
Витя тоже смеялся, смахивая слезы с ресниц. Гера таки уел его. Артем тоже засмеялся, а закончив, не меняя голоса, сказал:
— Пацаны, за нами секут. Только не дергайтесь.
Олег чуть повернул корпус, пододвигая ближе МР, и прошептал:
— Откуда? Кто?
— Из леса. От раздвоенной березы. Трава высокая. Шевелится сильно, а ветер слабый.
— Мать! — Виктор качнул корпус, словно падая вбок, а сам снял рычаг затвора с выреза.
— Сколько их?
— Понятия не имею. Не больше четырех.
Герман сидел лицом к месту предполагаемой засады, поэтому, почти не разжимая губ, прошипел:
— Что делать будем?
Пацаны торопливо соображали, как быть. Они сидели на открытой местности, как на ладони. Чтобы расстрелять их из засады, достаточно одного автомата. Или пистолет-пулемета. При желании можно и гранатами закидать. До кустов метров тридцать. Вот так влипли.
Все четверо имели огромный опыт скоротечных схваток на коротких и средних дистанциях, причем в разных условиях. Город, лес, замкнутое пространство. Все умели работать как в составе группы, так и в одиночку.
Артем и Олег вообще прошли специальную подготовку. Помимо этого все много раз участвовали в страйкбольных боях именно в составе четверки. То есть были сыграны как единый коллектив.

То есть были сыграны как единый коллектив. И пусть страйкбол — игра, но она дает неплохое представление о тактике боя.
Так что они понимали друг друга с полуслова, а то и вовсе без слов. И сейчас, несмотря на расслабленное состояние, на некоторую степень опьянения и весьма невыгодную позицию, они были готовы к немедленным действиям. Только к каким?..
* * *- По сигналу — в стороны, — шептал Артем. — Я бросаю гранату, после мы с Герой давим огнем, а Свист и Град с двух сторон обходят их.
— Я один, — поправил его Олег. — Вы давите втроем. И две гранаты.
— Да. На счет три. Раз… Два…
Парни, вроде продолжая пир, на самом деле готовились к сшибке. Отлично понимая, что могут не успеть…
Всю жизнь Степке Корнюхину везло. И когда его, только родившегося, вынесла из горящей избы мать. И когда она же спасала его от голодной смерти в разгар гражданской, скармливая паршивый, испеченный из соломы и отрубей хлеб. И когда семилетнего отпаивала лекарствами, добытыми у белогвардейского фельдшера, платя за пилюли и микстуры своим телом.
И потом Степке везло. Его не свалил тиф, не свел в могилу голод. Его, десятилетнего, вытащил с помойки, где он с приятелями-голодранцами искал чего пожрать, молодой парень из ЧК и отвел в приют. Повезло в тридцатом году, когда семнадцатилетний Степка чуть не погиб в заводском цеху, где взлетела на воздух цистерна с бензином.
Судьба и дальше щадила удачливого парня. И в армии, где уберегла от осколков не долетевшего до цели снаряда. И в колхозе, на горящем складе зерна.
Даже война пока берегла Степана. Его не успели призвать в армию. Держали бронь до последнего, как трактористу. А когда пришли немцы, то не забрали сразу. И в партизанском отряде Степан воевал пока нормально. Не получал ран, хотя за спинами других не прятался.
Словом, есть за что благодарить и родителей, и судьбу, и себя. Жив ведь, и ладно.
Судьба ограждала его долго и упорно. Но в этот день то ли забыла о своем баловне, то ли на миг отвернулась. И неугомонный Степка Корнюхин едва не влетел в холодные объятия смерти. По своей глупости.
Командир партизанского отряда приказал провести разведку подходов к Новодолгино и выяснить, как охраняется райцентр и где казармы немцев. В принципе подобная информация у него была от добровольных помощников — жителей Новодолгино. Но в разведке какой главный принцип? Верно — не полагаться на данные одного источника. Тем более если источник — гражданский.
Напарник Степана — Семен Гнедых. Окруженец. Ефрейтор, заместитель командира отделения. Топал, топал от границы и дотопал до здешних мест. Дальше ходу не было — немцы ушли вперед и перерезали дороги. И стал Семен партизаном. Второй год воюет.
Разведчики затемно вышли в дорогу, незаметно пересекли шоссе и оказались в Жуковицком лесу. Отсюда можно дойти до Галкино. Там живет партизанский связной. Он поможет попасть к райцентру. А дальше — само дело. Искать, наблюдать, считать. И чем больше, тем лучше. Командир дал им неделю сроку. С запасом.
Немецкую машину, смахивающую на бронетранспортер, они заметили, когда только выходили из леса к Галкино. Немцы медленно ехали по дороге, словно что-то выискивая.
— Чего они здесь шарят? — размышлял вслух Семен. — Что-то пронюхали о нас?
— Тогда бы не здесь, а в Семиникинском лесу искали.
— А они могут и не знать точно, где отряд.
Партизаны напряженно следили за вражеской машиной, гадая, куда она поедет. Но та, как подслушав их мысли, вдруг свернула к лесу. И встала неподалеку от того места, где сидели разведчики.
Изумленным взорам партизан предстала четверка гестаповцев, решивших устроить завтрак на природе. Бойцы, отнюдь не избалованные разносолами на скудном лесном рационе, с завистью и злостью следили, как немцы расстилали большой кусок брезента и доставали продукты.

— Вот гады! — шептал Степка. — Жратвы натащили, весь отряд можно неделю кормить. Даже водка есть.
— Странные они какие-то… Словно не знают, что здесь партизаны есть. Или вовсе не боятся…
— А давай у них жратву отнимем, — предложил Степан. — И сами поедим, и нашим отнесем.
— Да ты спятил?! — раздраженно зашипел Семен. — У нас приказ командира провести разведку. А мы что? За едой полезем?
— Почему? — не уступал Степан, которому запахи жареного мяса кружили голову. — Мы их в плен захватим и допросим. Они-то о райцентре больше знают, чем другие.
Семен с сомнением посмотрел на немцев и промолчал. Идея Степки не так плоха. Но захватить фрицев в плен будет нелегко. Все как на подбор здоровенные, откормленные. Плечи широкие, шеи толстые. И рожи такие… Семен повидал за свои двадцать четыре года разных людей. И научился немного разбираться в них. Так вот, эти четверо внешностью и манерами походили на очень сильных людей, облеченных огромной властью. Таких трудно чем-то испугать. Скорее сами испугают до заикания.
— Не будем их трогать… — высказал он свое мнение. — Подождем, пока уйдут, и сами пойдем.
Но Степан решил наказать зажравшихся гадов и не думал отступать. Да и поймать сразу четырех гестаповцев… командир за это не только не будет ругать, но и, может, наградит.
— Ты отползи метров на двадцать и держи их на прицеле, — шептал Степан. — А я выйду вперед. Будут рыпаться — стреляй. Не всех, так одного захомутаем.
Семен подумал и согласился.
— …Два… три… — едва шевеля губами, считал Олег оставшиеся до рывка мгновения.
Парни уже замерли в готовности прыгнуть в разные стороны и открыть ураганный огонь. И вот когда Олег тихонько произнес: «Три!», кусты у раздвоенной березы шевельнулись, и на открытое место вышел молодой парень в полувоенной форме с пистолет-пулеметом наперевес и громко скомандовал:
— А ну, хенде хох, фрицы!
В другой ситуации они, может быть, и замешкались — больно неожиданно тот вылез и заговорил по-русски. Но сейчас никто не обратил внимания на слова. Перед ними был враг, и следовало действовать как можно быстрее.
Олег уже допрыгнул до ямки и проворно полз вправо, обходя противника с фланга. А остальные разлетелись по сторонам, заняли заранее выбранные позиции и открыли ураганный огонь.
Дружный залп из трех стволов заставил вылезшего врага нырнуть обратно, за спасительную толщь дерева. Справа вдруг ударил карабин. У противника было прикрытие.
— Граната! — рявкнул Артем.
И Герман запустил по дуге стальной овал РГД. Рвануло в метре перед деревом. Волной и осколками сорвало листья и мелкие ветки. Они засыпали Степана, на миг засорив глаза.
Поняв, что засада не удалась, он попробовал сменить положение, но очереди из МП заставили его вжаться в землю и замереть. Пули стригли траву у самого носа. О маневре следовало забыть.
Олег перекатом достиг крайних деревьев, оттуда короткими перебежками добрался до удобной позиции и засек второго противника. Тот лежал за кустами, паля по пацанам из немецкого карабина.
Стараясь не шуметь, Олег зашел ему в тыл, взял на прицел и крикнул:
— Замри!
Степан лихорадочно искал выход из положения, слушая свист пуль над головой. Немцы оказались очень шустрыми и успели ответить на нападение. Теперь не о трофеях и жратве надо думать, а о том, как спасти свои шкуры. Но фрицы прижали его крепко. И Семен куда-то исчез. Неужели подстрелили?
Стрельба вдруг стихла. Степан осторожно поднял голову, пытаясь разглядеть немцев. И тут услышал крик:
— Эй, парень! Твой кореш у нас в руках! Если не хочешь, чтобы его пристрелили, выходи с поднятыми руками.

Степан осторожно поднял голову, пытаясь разглядеть немцев. И тут услышал крик:
— Эй, парень! Твой кореш у нас в руках! Если не хочешь, чтобы его пристрелили, выходи с поднятыми руками.
Если бы немцы вдруг обернулись медведями, он не был бы так ошарашен. Гестаповцы говорят на русском! Как так? Не может быть.
Еще не веря своим ушам, Степка опять выглянул из-за дерева и увидел Семена, стоящего с поднятыми руками, а рядом с ним одного из фрицев.
Выходить ему не хотелось. Но и оставлять друга в руках врага негоже. Ладно, погибать, так вместе.
Степан вытащил гранату из-за пазухи, разогнул усики и чуть выдернул чеку. Взяв гранату в левую руку, а пистолет-пулемет в правую, встал и сделал шаг вперед.
Трое немцев стояли метрах в двадцати, нацелив оружие на него. А четвертый встал за Семеном. Того поставили на колени и велели заложить руки за голову.
— Брось оружие! — скомандовал самый большой из них.
Степан отбросил МП в сторону.
— А гранату осторожно положи на землю, — насмешливо попросил другой фриц.
Степан выругался про себя, помедлил, не зная, как быть. Рвануть гранату сейчас. Но враги, несомненно, успеют залечь, предварительно нашпиговав его свинцом. Погибнут только он и Семен. Бестолково и бессмысленно. И зачем только они полезли к этим фрицам, говорящим на русском, как на родном?
— Живее.
Степан вернул чеку на место и даже опять согнул усики. Положил гранату, катнул ее носком сапога и сделал два шага вперед.
— Ваша взяла, ублюдки фашистские! Ничего вам не скажу, стреляйте!
Артем подошел к парню, развернул его спиной, поставил на колени и быстро охлопал, ища оружие. Потом толкнул в спину, заставляя парня упасть лицом вниз, и криво усмехнулся:
— Как в кино — режь, не скажу! Герой, ети его мать!
Олег привел второго, уложил рядом, отступил назад и глянул на своих.
— Пуля просвистела над головой. Взял бы чуть ниже, и все. Каюк!
— Мужики, — проговорил один из пленников. — Вы свои, что ли?
— Закрой пасть, мудила! — пнул его сапогом Герман. — Не то язык вырву.
После боя, как это всегда бывает, наступил отходняк. Пацаны стояли неподалеку от пленных, глубоко дышали, успокаивая нервы, и смотрели на лежащих в траве.
— Партизанен! — с ярко выраженным немецким акцентом сказал Артем. — Руссиш швайне! Потцтаузенд![3]
Немецкая речь не добавила оптимизма партизанам. Семен повернул голову к Степану и прошипел:
— Жратва, жратва! Доигрались! Конец.
— Надо уходить! — также негромко говорил своим Артем. — Если немцы услышат стрельбу, пришлют сюда отряд. Нам лишние проблемы ни к чему.
— А с этими что? — спросил Витя.
— Допросим и отпустим.
— Заложат, — несогласно покачал головой Герман.
— А ты что предлагаешь? Завалить? Это же свои.
— Эти свои нас чуть на тот свет не отправили.
— Приняли за немцев. Не забывай, где мы.
Герман сердито хмыкнул, но настаивать на расстреле не стал.
Олег подошел к пленным, присел рядом. Резким, не допускающим увиливаний и запираний голосом произнес:
— Значит, так! Вы нам не нужны. За нападение на офицеров великой Германии вас надо расстрелять. Но мы сохраним вам жизнь, если вы ответите на наши вопросы. Малейшая неточность или молчание — и вам не жить. Ясно?
Партизаны молчали. Не знали, что говорить. Предавать своих нельзя. Но если не отвечать — убьют. Вот и думай.
Это только в кино отважные советские партизаны гордо вскидывают голову и презрительно кривят губы в ответ на предложение немцев сдать своих.

На самом деле молчать, зная, что тебя сейчас шлепнут, могут только очень и очень немногие. Еще меньше будет молчать, зная, что его станут пытать. Зачастую это хуже немедленной смерти.
И не надо спешить осуждать их. Лучше представьте себя на их месте. Это с вас сейчас начнут сдирать кожу и загонять иголки под ногти. Вам ножом будут ковыряться в животе. Вам состругивать с пальцев кожу и мясо до кости.
Вытерпеть такое могут только те, кто заранее психологически сумел отстроить себя от своего тела и погрузиться в своеобразный транс. Да, такое возможно, хотя из ста человек один-два терпят до конца. Остальные срываются. И потом, перенести пытку — одно, а перенести отходняк после нее и после транса — другое. Нервную систему еще никто не пробовал отменить. И болевое воздействие ломает самых стойких.
Олег, не меняя положения, врезал пистолет-пулеметом по шее партизана. Тот охнул и ткнулся лицом в землю.
— Ясно или нет?
— Дай-ка я. — Герман подошел ко второму и носком сапога поддел того под ребра.
Партизан скривился и заорал.
— Захлопни пасть, щенок! Тебя спрашивают — говори.
— Да, — сквозь всхлипы выдавил Степан. — Мы… скажем.
— То-то, — удовлетворенно хмыкнул Олег. — Какое сегодня число, месяц и год?
— Чего? — удивленно поднял голову Семен.
— Повторить?
— Нет! Я понял. Семнадцатое июля сорок третьего года.
— Уже лучше. Поехали дальше.
За пять минут он вытянул из партизан все, что те знали. Где какие немецкие части стоят, какими силами располагают. Где комендатуры, где районная управа. Сколько полицейских из вспомогательных подразделений. Где базируется партизанский отряд. Сколько человек, какие задачи перед ним стоят. Где проходит фронт.
Партизаны, окончательно переставшие понимать, что происходит, и подгоняемые подзатыльниками и пинками, говорили искренне. Или почти искренне.
Получив информацию, Олег оставил партизан лежать, а сам отошел с парнями чуть в сторону.
— Ну что, данные у нас есть. Конечно, не самые точные, но и этого хватит. Надо уезжать.
— А этих отпустим?
— Не с собой же тащить. Возьмем оружие…
— И одежду, — предложил Виктор.
— Зачем?
— Чтобы не очень шустро к своим бежали. Нам еще хлопот с партизанами не хватало.
— Угу. В общем, заберем все и отпустим.
Когда гестаповцы (партизаны на этот счет имели сомнения, но как же еще их называть?) объявили, что отпускают их, Семен сперва решил, что они так шутят. Дадут отойти метров на двадцать, а потом выстрелят в спину. Доверять врагам нельзя.
— А оружие? — несмело спросил Степан.
— Мы его заберем. Как трофеи. И еще — скидывайте одежду. Штаны и куртки.
— Зачем?
— Затем! — рявкнул светловолосый гигант. — Делай, а не п…ди!
Мат окончательно уверил партизан, что перед ними свои. И эти свои требуют отдать оружие и одежду?!
— Не дам, — дерзко ответил он. — Что же нам, голыми по лесу идти?
Судьба, как было сказано, отвлеклась на миг, предоставив Степана самому себе. Чем он немедленно и воспользовался, попробовав вскочить на ноги…
— Ах ты, лох! — взъярился Герман. — Зубы скалить вздумал!
Чудовищной силы удар опрокинул Степана на землю. Второй удар выбил из него дух. И сознание.
Семен, вздумавший помочь товарищу, получил удар в челюсть. Бил нокаутер Витя, и результат можно было предсказать заранее. И счет не нужен.
Хлопки по щекам привели партизан в себя. Чувствуя себя паршиво, они больше не пытались перечить странным немцам.

Чувствуя себя паршиво, они больше не пытались перечить странным немцам. Покорно сняли бриджи и куртки, стащили обувь, отбросили все в сторону и замерли в ожидании новых приказов.
Артем и Герман к тому моменту сорвали по паре тонких веток с деревьев. Опробовали их, несколько раз ударив по воздуху, и подошли к дрожащим (не от холода) партизанам.
— Кругом! Живо! Вот так! А теперь… — Герман замахнулся и опустил прут на зад Семена. — Марш вон!
Подгоняемые самодельными розгами, партизаны развили максимально возможную скорость, подпрыгивая и крича от боли. Тонкие прутья без жалости секли кожу на ногах, спине и… чуть ниже.
3
Большую толпу жителей они увидели еще на подъезде к деревне. Около сорока женщин, детей, стариков медленно шли вдоль домов. Судя по всему, этот поход не был добровольным. Потому что многие кричали и плакали, а кое-кто падал на землю.
Сопровождали странное шествие семеро полицаев, одетых в комбинированную форму: сапоги и бриджи советского образца, а кителя и головные уборы — немецкого. Вооружение состояло из винтовок Мосина. У старшего полицая — МП-40.
— Это чё такое? — недоуменно протянул Герман, разглядывая толпу в бинокль. — Типа, на работы ведут?
— Думаю, их или в заложники взяли, или увозят в Германию, — ответил Олег. — Я о таком слышал. Да и в кино видел.
— Так то кино.
— Не все, что там показывают, — вранье.
Парни наблюдали за деревней с развилки дороги. Отсюда населенный пункт был виден как на ладони.
— Что делать будем? — задал вопрос Виктор. — Если брать языка, то лучше ситуацию не найти. Полицаев семеро, немцев не видно.
— А зачем нам язык? — сказал Герман. — Что надо, мы узнали от этих придурков. Лезть на рожон нет смысла.
Артем опустил бинокль и почесал лоб. Глянул на своих.
— Мы до сих пор не нашли дорогу в лес. Партизаны ничего толкового не сказали. Их тропинки и дорожки нам не подходят. Местные знать должны. И потом, надо точно знать планы полиции и немцев на ближайшие дни. Вдруг они собираются проводить операцию в лесах? Попадем под раздачу.
— Вот сука! — выругался Герман. Он все смотрел в бинокль. — Бабу беременную прикладом в живот. Урод! Слышь, пацаны, этих легашей надо валить! Суки беспредельные, совсем берега потеряли!
— Ну что? Едем?
Олег глянул на Артема и Виктора. Те молчали.
— Как?
— Да поехали. Только после этого — в лес. Если не найдем нормальной дороги — бросим машину. Хер с ней! Ноги бы унести.
— А не найдем место перехода?
— Найдем. Весь лес перероем, но найдем!
Сенька Хмырь, бывший налетчик, вор со стажем, а нынче командир взвода полиции Новодолгинской комендатуры был зол сверх всякой меры. Мало того что его выдернули из теплой постели и заставили ехать в Залескино обеспечивать отправку очередной партии рабочих в Германию, так еще и пригрозили: не соберет нужного количества людей — сам поедет. Со своими полицаями.
Начальник комендатуры капитан Хрункель недвусмысленно намекнул Хмырю, что его судьба висит на волоске. А после событий недельной давности, когда партизаны почти беспрепятственно сожгли склад с мукой и выкрали помощника коменданта, доверие к полиции и вовсе было утрачено.
Коменданта Сенька боялся. Тот умел заставить подчиняться любого, невзирая ни на что. Полгода назад Хрункель расстрелял старого Сенькиного кореша и подельника Ивана Длинного. Только за то, что тот не вывел взвод на усиление к железной дороге. Правда, мела метель, мороз был под тридцать. Но капитана это не интересовало. Ивана вывели во дворик комендатуры, зачитали приказ и шлепнули.

А Сенька стоял неподалеку в строю взвода и смотрел, как расстреливают кореша. И все полицаи смотрели.
С того дня Сенька стал взводным. И теперь получал все плюхи от начальства.
* * *И настала у Сеньки черная полоса жизни. Если раньше его все устраивало: и служба, и возможность развлекаться по своему желанию, и власть над людьми — то теперь все было плохо.
За то, что его ребята поиграли с двумя пятнадцатилетними девочками из райцентра (между прочим, дочерьми партизан!), капитан велел тех выпороть и посадить в карцер. А Сеньке сказал, что в следующий раз прикажет пустить насильников в расход.
Этого Хмырь понять не мог. Для чего они шли в полицию? Чтобы мстить Советам за себя и делать что хочется! Ну и еще служить новым хозяевам. А что выходит?
Этого нельзя, то запрещено, за это наказание! Можно четко и беспрекословно выполнять приказы, лезть под пули партизан, проводить запланированные конфискации у населения и участвовать в мероприятиях комендатуры. Под строгим надзором со стороны немцев. Братцы, где воля?!
Сенька этого не понимал, впрочем, как и его люди. Воевать, конфисковать, усиливать, ловить — понятно. А отдохнуть хорошенько? Попить, погулять, девочек помять — это нет? Несправедливо.
Не раз и не два думал Сенька уйти от немцев. Но ничего путного не надумал. К партизанам нельзя — тут же шлепнут. За былые подвиги. Бежать в Германию? Шлепнут по пути. Везде его ждало одно — пуля. Оставалось одно: продолжать служить и ждать подходящего момента.
Сенька и ждал, постепенно наливаясь дикой, необузданной злобой. На немцев, на Советы, на людей. Даже на своих корешей. Никому нельзя верить! Рассчитывать только на себя. И драться за кусок до последнего.
Невесела участь предателя, нелегка. Нигде не найти ему приюта. Никто не любит изменников. Даже немцы.
По списку следовало отобрать для отправки пятнадцать человек в возрасте от четырнадцати до тридцати лет. В основном это были подростки и молодые женщины. Мужчин в селе давно нет. Кто в армии, кто в партизанах.
Сенька заранее знал, что в Залескино не наберет нужное количество, и загодя отправил десяток человек в соседнее село. Хрункелю не все равно, откуда рабочая сила?
Остальных следовало вести в райцентр. Хмырь точно не знал, но слышал, что гестапо решило ликвидировать деревню, потому что та была близко к лесу и почти не контролировалась. А это значит, что она наверняка помогает партизанам.
В планах немцев на это лето было полное уничтожение партизан не только в районе, но и в области в целом. В области несколько крупных железнодорожных станций, и от их бесперебойного функционирования зависит график поставок на фронт. Нельзя позволять партизанам срывать стратегические замыслы немецкого командования.
Сенька насчитал в деревне сорок семь человек. Двенадцать шли по списку, остальных надо гнать в Новодолгино. Заранее представляя себе, сколько времени уйдет, пока толпа доползет до места, Хмырь кривил губы и вполголоса матерился.
Причем надо гнать через соседнее село. Туда собиралась приехать команда из гестапо, проводить предварительный отбор подозреваемых в связях с партизанами. Тех увезут сразу. Остальных — гнать пешком.
С гестапо Хмырь связываться не хотел ни при каких обстоятельствах. Слишком легко из союзника стать арестантом. Но приказ есть приказ.
Как и следовало ожидать, добровольно уходить из дома никто не хотел. И незваных гостей встречали крик, причитания, плач и вой. Бабский. Мальчишки лет двенадцати — четырнадцати молчали и смотрели на полицаев с нескрываемой ненавистью.
Приходилось действовать силой. Прикладам и пинками вышвыривать на улицу, гнать по дороге к месту сбора, присматривая, чтобы никто не ускользнул. И так в каждом доме. Неудивительно, что через полчаса подобной работенки полицаи озверели и уже не разбирали, кого бить — старуху, пацана или бабу.
* * *Ту ясноглазую девицу Хмырь заметил сразу, когда толпа усилиями полицаев была выставлена на дороге.

Стройная, с длинной косой, высокой грудью и плавной походкой, она привлекала к себе внимание даже в наряде старухи. Наверное, специально вырядилась, чтобы не заметили.
Но Хмырь заметил и теперь шел сбоку от нее, поглядывая на гордый профиль и прикидывая, как бы оставить дивчину себе. Его прежняя любовница Настька окончательно спилась и больше походила на высохшую каргу, чем на женщину. А Хмырь баб любил и долго без них не мог.
Следовало только скрыть от Хрункеля этот факт и задобрить своих гавриков, чтобы держали языки за зубами. Вот Сенька и соображал, не обращая внимания на крики и плач, висевший в воздухе. Не впервой.
Бронетранспортер он заметил только после того, как его окликнул помощник, Коля Хват. Машина незнакомой модели вырулила из-за крайнего дома и встала на дороге, перегородив толпе путь. Сенька разглядел на бортах кресты и пулемет на турели.
Из машины не спеша вышли четверо немцев в форме гестапо.
«Мать моя! Явились! Неужели решили здесь провести фильтрацию?» Сеньку прошиб холодный пот. Слишком уж страшно выглядели гестаповцы. И где таких откопали? Огромные, широкие, лица как на подбор мрачные. Больше подходящие громилам, чем офицерам.
Немцы подошли ближе, с интересом разглядывая полицаев и жителей. Те, кстати, тоже притихли. Испугались. Да и как таких не пугаться. Головорезы.
Почувствовали себя неуютно и остальные полицаи. О гестапо ходило слишком много слухов, чтобы сохранять спокойствие поблизости от них.
— Was mashen sie hier? — спросил старший — высокий, коротко стриженный брюнет. Он небрежно цедил слова, словно делал одолжение.
Сенька почувствовал, как потек холодок между лопатками и как враз пересох язык. По-немецки он знал несколько слов: хайль Гитлер, Сталин капут, яволь, найн. Его подручные — и того меньше.
— Каспадин штурмбанфюрер спрашивайт, — на ломаном русском перевел стоящий справа от начальника гестаповец, — что ви делать?
— А-а… — Сенька едва выговаривал слова. — Мы это… по приказу коменданта проводим отбор местного населения для отправки в Германию. Арбайтен.
Сенька на пределе возможного вспомнил еще одно слово и покрылся испариной. Черт побери этих гестаповцев! Заставляют трепетать его — вора!
— О! Ich ferstee… — дернул краем губ штурмбанфюрер. И закатил длинную фразу. Переводчик поучительно выслушал и перевел.
— Каспадин штурмбанфюрер хочьет знать, что еще приказаль комендант?
— Еще? Остальных отвести в село Портягино. Там они должны быть допрошены сотрудниками гестапо. А потом всех в Новодолгино.
Позади в толпе послышались крики. Люди все слышали и заранее оплакивали свою судьбу.
— Наверное, мы должны отвести всех к вам, да?
Переводчик зашептал на ухо штурмбанфюреру, тот согласно закивал, опять что-то сказал.
— Кто должен проводить допрос?
— Э-эти… ваши… С города. Я толком не знаю.
— Они сейчас в Портягино? — по собственной инициативе задал вопрос переводчик. Акцента в его голосе стало заметно меньше.
— Д-да…
Гестаповцы смотрели на полицаев, на толпу и что-то обдумывали. Потом двое обошли толпу и встали позади полицаев. Те чувствовали себя все более неуютно.
Герман не спеша обошел стоявшего на дороге полицая (тот поспешно отступил в сторону) и встал напротив женщины, к которой жались трое маленьких детишек. Им было лет по пять-шесть. Одеты плохо, худые, глаза смотрят испуганно. Женщина прижимает детей к себе, взгляд затравленный. Ничего хорошего от немца не ждет.
Взгляд Германа скользнул по толпе и вдруг наткнулся на молодую девушку, одетую в старое, до предела заношенное платье и какой-то жакет. На голове платок, на ногах стоптанные ботинки непонятно какого фасона.

На голове платок, на ногах стоптанные ботинки непонятно какого фасона. Но даже в этом страшном наряде она выглядела переодетой королевой.
Синие глаза, яркие губы, мягкие черты лица. Платье уродует, но не в силах скрыть ладной фигуры.
Хмырь заметил оценивающий взгляд гестаповца, когда тот рассматривал ту красивую дивчину, и недовольно покривил губы. Если немец захочет, он увезет девчонку с собой. А ему ничего не достанется.
Такая перспектива ему не понравилась, и Сенька неожиданно для себя раскрыл рот:
— Господин штурмбанфюрер, вы разрешите вести людей дальше?
Немцы не спешили с ответом. Трое ходили вдоль толпы, с интересом разглядывая детей и стариков, а старший гестаповец с каким-то любопытством смотрел на самого Хмыря и на его подчиненных. Что он хотел увидеть?
— Господин штурмбанфюрер…
— Умолкни, урод! — вдруг раздалось за спиной.
Хмырь круто развернулся и с разинутым от удивления ртом взглянул на того высоченного немца. Это он заговорил на чистом русском языке.
— Н-не понял?..
— Чё ты не понял, лох? Сказал, захлопни пасть.
Пистолет-пулеметы, до этого висевшие на плечах двоих немцев, в мгновение ока оказались в руках. Еще один выставил вперед оружие странного вида. Хмырь такого никогда не видел и не мог опознать в нем штурмовую винтовку StG. Главный немец стоял, по-прежнему заложив руки за спину. МП висел на плече, но Сенька понимал: перехватить его для стрельбы — дело одного мгновения.
— Оружие на землю, — проговорил стоявший слева от полицаев гестаповец. И тоже на русском: — Живо.
— П-постойте… — заикаясь, проблеял Игнат Забитюк, подручный Хмыря. — В-вы не немцы?
Ближе к нему стоял широколицый немец с небольшим шрамом на подбородке (Витька получил его в одной из схваток). Немец шагнул ближе и неуловимо быстро пнул Игната в пах. Того скрючило. Немец добавил кулаком по шее, и Игнат рухнул ему под ноги.
— Вы чё, мудаки, не поняли? Оружие на землю, руки вверх! Кто рыпается — нафаршируем свинцом! Ну?!
Полицаи медлили, не зная, что делать. Сопротивляться бесполезно. Им это только что показали. Но бросать оружие?..
Хмырь, услышав русскую речь, а главное, словечки из блатного жаргона, моментально сообразил, что перед ним не гестаповцы, а кто-то из своих. В смысле — из русских. Сенька слышал, что на фронте воевали зеки, кровью искупавшие вину перед законом. Может, эти из них?
В принципе от этого не легче, но все равно иметь дело с красными уголовниками и блатными лучше, чем с гестапо.
— Чё за треп, братва? — спросил он, лихо сплевывая сквозь зубы и делая шаг вперед. — Не по закону расправу творите. Без толковища, без…
Договорить ему не дали. Старший «гестаповец» без размаха выбросил кулак, и Сенька рухнул на землю. Нокаут.
Когда Олег уложил главного полицая, Артем чуть повел стволом МП, скашивая сразу двух стоявших почти вплотную к нему полицаев. А потом снес и третьего, пытавшегося снять с плеча карабин.
Герман угомонил еще одного. Последнего убрал Витя. На глазах испуганной и удивленной толпы четверо немцев уложили всех полицаев, причем пятерых насмерть. На земле лежали Сенька и Игнат. Они слабо шевелились, издавая стоны и проклятия, и пробовали встать. Но выходило плохо.
— Ой, господи! — запричитала седовласая старушка в цветном зипуне, одетом несмотря на теплую погоду поверх кофты. — Сыночки… Вы кто?
— Молчать! — рявкнул Артем. — Рот не разевать! Стоять тихо. Кто пискнет — пожалеет!
* * *Нет, он их не стращал. Не собирался убивать или наносить какой-либо вред. Просто пацанам сейчас нужна была тишина и полное невмешательство толпы. Без паники и радости из-за нежданного избавления.

Без паники и радости из-за нежданного избавления.
— Сейчас вы разойдетесь по домам. Молча. И быстро. А потом соберете вещи и уйдете отсюда, — продолжал объяснять Артем.
— Куда?
— Куда хотите. Вам не простят убийства полицаев. Ясно?
Толпа молчала.
— Ясно или нет? — рявкнул Олег.
— Ясно, ясно! — заголосила толпа.
— Понимаем.
— Сейчас соберемся…
— Все! Разошлись!
Жители бросились по домам, спеша забрать самое ценное и уйти. В том, что их не оставят в покое, никто не сомневался.
— Постой… — Герман положил руку на плечо девушке, на которую засмотрелся.
Та остановилась, испуганно глядя на огромного гестаповца снизу вверх. Сейчас, вблизи он не выглядел таким уж и страшным, но все равно ей было не по себе.
— Как тебя зовут?
— Нина.
— Нина. — Герман расплылся в улыбке. — Красивое имя. Скажи, красавица, ты местная?
— Да, — робко кивнула Нина.
— Отлично. Может быть, знаешь, есть ли дорога в лес. Такая, чтобы могла пройти машина.
Герман указал на БТР.
— Дорога есть. Надо доехать до Липатовки, до развилки и свернуть в лес. Дорога сначала идет плохая, но метров через пятьдесят будет шире. Ваша машина пройдет.
— Молодец, — улыбнулся ей Герман. — Это важно.
— А… — набралась храбрости Нина. — А вы не немцы?
— Мы? — Герман глянул на себя, похлопал по груди. — Мы самые настоящие, всамделишные фрицы. Прямо из Берлина.
Девушка вдруг улыбнулась и опустила глаза. Всамделишные немцы больше ее не пугали. Совсем.
Пока Герман развлекался разговором с девчонкой, парни быстро перетаскали оружие полицаев в БТР, туда же забросили, предварительно связав, Хмыря и Игната. Артем успел выяснить у одноногого деда дорогу в лес. Теперь пора было сматываться. В любой момент сюда могли нагрянуть как полицаи, так и немцы. Устраивать бой в деревне в явно невыгодных условиях в планы братвы не входило…
— Гера, по коням! — крикнул Олег уже из БТР. — Время.
— Ну, пока! — вздохнул Герман, глядя в блестевшие глаза Нины. — Будь здорова, красавица. И не попадай к… нашим коллегам из гестапо.
— Да…
Герман еще секунду смотрел на нее, потом вдруг шагнул вперед, притянул за плечи и впился губами в ее губы. Девчонка ахнула, зажмурила глаза, но из объятий не вырывалась. Когда Герман ее отпустил, она судорожно вздохнула и отступила назад. Лицо постепенно становилось красным. В глазах, против ожидания, не было и намека на злость.
— Прощай! — Герман махнул рукой и побежал к машине.
Девчонка еще минуту стояла на дороге, глядя, как броне транспортер исчезает за домами, оставляя за собой облако пыли.
— Ну, ты артист, Гера, — насмешливо протянул Олег. — И здесь сумел девчонку закадрить! Разглядел под тряпками!
— Хороша девка, — мечтательно вздохнул Герман. — Тряпье скинуть, отмыть и приодеть — королева красоты!
Артем колдовал над картой, прикидывая расстановку сил в районе и отмечая силы немцев. Делал он это по старой спецназовской привычке, на тот случай, если в лесу они не найдут дорогу обратно. Тогда знание обстановки будет весьма кстати.
На миг оторвав голову от карты, глянул на Германа и сказал:
— Гера, сколько ей лет?
— Да не больше семнадцати. Свеженькая еще, молодая. Зуб даю — целка.
— А теперь, — прервал его излияния Артем, — прибавь к семнадцати шестьдесят один.

— А теперь, — прервал его излияния Артем, — прибавь к семнадцати шестьдесят один.
— Это ты к чему? Ну, семьдесят восемь.
— Так вот, — на губах Артема заиграла улыбка, — когда вернемся, загляни в эту деревню. Встретишь свою любовь. Может, и узнаешь в семидесятивосьмилетней старухе.
Олег и Виктор прыснули, глядя на растерянное лицо Германа. Тот набычился, меряя Артема свирепым взглядом, потом плюнул (прямо на лежащего под ногами Хмыря) и хмыкнул:
— Я говорил — геронтофилией не страдаю. Так что бабусю оставим в покое. Зубоскалы! Давайте лучше думать, что делать.
Ответил Олег:
— А делать одно — держать курс в лес. Поищем место, где нас перекинуло.
— И если не найдем, то…
— То будем думать, что делать дальше, — закончил за Германа Артем. — Хотя лучше бы этого «не найдем» не было.
4
Дважды мимо них по дороге проскакивали немцы. Первый раз это был мотоцикл с коляской. Несколько секунд он ехал рядом с БТР, внимательно разглядывая его, а потом прибавил скорость.
После того как мотоцикл исчез за поворотом, Олег сказал:
— Наши катания в открытую надо заканчивать. Немцам захочется узнать, что за машина разъезжает по их тылам.
— Подумают, что новая модель, — отмахнулся Витя.
— Не считай их дурнее себя. Они свой транспорт знают.
Витя пожал плечами и промолчал. А сидящий за рулем Герман толкнул Артема:
— Сколько еще до той дороги?
— Семь километров.
— Может, раньше свернуть? В натуре, засекут.
— Некуда.
Машина продолжила путь, но теперь парни внимательно посматривали по сторонам и на дорогу. Предостережение Олега восприняли серьезно.
Через пару километров навстречу им выехала легковушка. Поднаторевшие в немецкой технике парни без труда опознали «опель-кадет». Юркая машина, не доехав метров тридцать до бронетранспортера, встала, перегородив путь. Из машины выскочил солдат, за ним неторопливо вышел офицер.
— По нашу душу, — процедил Герман и остановил БТР метрах в десяти от легковушки. — Накаркали.
— В машине три, максимум четыре человека, — сказал Олег и глянул на Артема. — Мы с тобой выходим, Витя, за пулеметом. Герман, будь готов стартануть в любую секунду. Пошли.
Немецкий офицер с раздражением и удивлением смотрел на незнакомый бронетранспортер, узнавая и не узнавая одновременно. Раскраска, опознавательные знаки — все как положено. И пулемет на турели стоит. Но все равно странная машина.
Когда из нее вылезли два офицера гестапо, немец мысленно чертыхнулся и пожалел, что остановил машину. Там, где гестапо, любая странность становится закономерностью. Наверняка прихватили новую разработку, еще не вошедшую в серию, и теперь раскатывают по своим делам.
Кстати, а что за дела? Районное отделение гестапо сейчас в полном составе в деревне Портягино, офицер это знал, так как сам отправлял грузовик с взводом пехоты для прикрытия. Кто тогда идет к нему?
— Говорю я, — шептал Олег. — Ты приветствуй и молчи. Если что — контужен.
— Угу.
— Водитель и кто еще внутри — на тебе.
— Да.
Они подошли к немцу почти вплотную и разглядели погоны майора. А также Железный крест и нарукавную нашивку «Afrika». Этот фриц успел поучаствовать в африканской кампании.
— Хайль Гитлер! — одновременно вскинули руки парни, и Олег сразу спросил: — Что случилось, господин майор? У вас проблемы?
Немец ответил на приветствие, настороженно разглядывая гестаповцев.

Оба здоровые, откормленные и, сразу видно, отменно тренированные. И наглые. Привыкшие к привилегированному положению. Но что-то в них было непонятным.
— Прошу извинить, господа. Я хотел узнать, откуда вы.
— Это все? — иронично спросил Олег. — Больше ничего вам, господин майор, не хочется узнать?
Майор заиграл желваками. Он жалел, что вылез со своей подозрительностью, но отступать теперь не хотел. В конце концов, это его район, и он обязан быть в курсе всех дел.
— В этой области действует партизанский отряд, — попробовал объяснить он свое любопытство. — Русские диверсионные группы проникают сюда, чтобы вести подрывную деятельность.
— И вы решили, что мы — русские диверсанты? — усмехнулся Олег. — Это интересная мысль, господин майор. Я обязательно поделюсь ею с руководством, когда вернусь в Берлин. Оно оценит юмор. Вы действительно хотите проверить наши документы? Так?
На всех стрелках, разборках, переговорах, которые вел Олег, у него было ключевое слово, которое он произносил, когда ситуация выходила из-под контроля. Это слово «понятно». После него стрелка плавно переходила в стадию боя. А сигнал тревоги — слово «так».
К моменту, когда «так» уже прозвучало, Артем успел разглядеть сквозь стекло водителя пустое сиденье за его спиной. В машине был только один. А вот сопровождающий майора солдат стоял в трех шагах от машины и страховал начальство по всем правилам. Пистолет-пулемет, правда, держал опущенным, но палец лежал на спусковой скобе. Если что — в доли секунды оружие перейдет в горизонтальное положение и изрыгнет пламя.
Артем стоял, заложив руки за спину. В правой был пистолет. Самый опасный среди немцев — солдат. Поэтому расклад немного меняется — он будет работать сначала по тому.
— Я не имею права проверять документы у сотрудников тайной полиции, — спокойно продолжал майор. — Я только прошу представиться. А лучше всего — проехать к вашим коллегам в Портягино. Простите, господин штурмбанфюрер, но бдительность еще никто не отменял.
«Он что-то подозревает, — соображал Олег. — В чем-то мы прокололись. Конечно, БТР вызывает вопросы, но не только он. Либо наша одежда, либо тот факт, что мы вообще появились здесь. В любом случае, если он не отстанет, надо валить!»
— Заканчивайте свой цирк, майор, — повысил голос Олег. — Если вы не забыли, сотрудники гестапо не подотчетны армейским офицерам. И вправе не отвечать на их вопросы. Вам все ясно?
Немец явственно скрипнул зубами, но сдержался. Спорить с представителями влиятельной структуры не хотел. Но то, что, приехав на место, доложит о странной встрече — это точно. Выскочек из гестапо он не любил.
Олег все видел. Видел, что в машине, кроме водителя, никого. Что Артем уже переминает пальцы на рукоятке пистолета. Видел, что на дороге и вокруг нее пусто. Не видел, но знал, что в БТР Витя готов в любой миг открыть огонь, снося все живое.
В ситуацию, как говорят, «въехал» и, что самое паршивое, понимал: иного выхода, кроме как валить, нет. Этот немец все равно сдаст. Пустит по следу «коллег». Так что тянуть нет смысла. Дальнейшее промедление приведет к тому, что майор решит, будто перед ним партизаны. Любой, самый невинный вопрос поставит самозванцев на грань провала.
* * *Нож у него всегда был под рукой. Достать — дело мгновения. Пустить в ход — другое мгновение. Олег мог отправить на тот свет человека меньше чем за секунду.
Насчет оружия и его применения было у Олега собственное мнение. «Пистолет, — часто говорил он, — реально работает на дистанции до пяти метров. А зачастую и до трех. Это если не в тире, а в бою, где в тебя тоже лупят почем зря.

И ты не стоишь, заложив руку за спину и выпрямившись».
Так вот, на такой дистанции нож бывает опаснее пистолета. И человек, владеющий им, способен расправиться с вооруженным стволом противником.
На дистанции от трех до тридцати метров главенствует пистолет-пулемет — высокая скорострельность, малые габариты, удобство управления одной рукой. От тридцати до ста пятидесяти лучше работать автоматом. До четырехсот — пулемет, снайперская винтовка. А дальше — АГС, крупнокалиберные пулеметы, минометы и т. д. Такой расклад подсказывал богатый опыт последних лет. И Олег его четко усвоил.
У него был фирменный нож, сделанный по заказу. Работал он им филигранно, показывая настоящие чудеса. Кстати, пистолет не носил. По вышеуказанным причинам. Хотя стрелять умел. Особенно любил снайперку.
Артем Олеговы объяснения принимал, но предпочитал пистолет. И работал не менее ловко, чем Олег ножом. Витя и Герман предпочитали автоматы. А больше тяготели к рукопашке. Словом, вся четверка прилично владела оружием и успешно пускала его в ход.
— …Так что, майор, вам все понятно? — громко спросил Олег, нащупывая нож в руке. — Или у вас еще есть вопросы?
Услышав сигнал, Артем переступил с ноги на ногу, прикидывая порядок действий и внимательно наблюдая за солдатом. Он ждал, когда начнет Олег.
— Мне все ясно, господин штурмбанфюрер! — отчеканил майор, сверля гестаповца злым взглядом. — Разрешите следовать дальше?
— Да, пожалуйста. И не держите на меня зла. Я только действую по порядку.
Олег шагнул к немцу, протягивая правую руку, вроде как для рукопожатия. Немец невольно сделал ответный жест. При всей злости правила хорошего тона он не забыл.
Крепко сжав руку немца, Олег чуть дернул его на себя, а сам ударил левой, в которой был зажат нож. Лезвие легко пробило китель и вошло в печень. Проворот, рывок в сторону — и печень развалена на части. С такими ранами живут от силы минуту.
Олег еще удерживал майора около себя, закрываясь им от солдата. А Артем уже сделал шаг в сторону, вскидывая пистолет и беря на прицел врага.
Два выстрела бахнули почти одновременно. Солдат, получив пулю в лоб, уже падал на землю. А водитель со свинцом в груди упал на руль. Немеющими пальцами попытался завести двигатель. Но еще один выстрел пригвоздил его на месте.
— Артем, глянь в машине! — крикнул Олег, быстро обшаривая китель майора в поисках документов. Он действовал на автомате, как его учили в армии.
— Пусто, — вылез из машины Артем. — Только портфель.
— Машину и трупы в овраг!
Братва второй раз за день повторяла привычную операцию, пряча следы. На этот раз замаскировали получше.
— Все! Уходим!
Олег затоптал кровавые пятна на дороге, спрятал документы майора и его ствол и побежал к машине. Артем успел первым и уже залез на броню. Через минуту БТР исчез за поворотом.
Следующий раз они остановились в двух километрах от поста охраны. Перед тем как проехать его, следовало избавиться от пленных полицаев. Ничего интересного они сказать уже не могли, а вот мешали здорово. Хмырь и его сообщник, понимая, что их ждет, пытались договориться, взывая к воровскому закону, но Артем, вытаскивавший главного полицая из машины, треснул ему по скуле и гаркнул:
— О законе и не вспоминай, падла! Не для тебя, ублюдка, он!
Через минуту гитлеровские прихвостни лежали в зарослях кустарника с перерезанными глотками. Братва не стала стрелять, справедливо опасаясь быть услышанными.
— Если на посту тормознут, что делать будем? Валить? — спросил Виктор.
— Да. Больше церемониться нет смысла. Немцы могли обнаружить пропажу мотоциклов, отряда полицаев и этого майора. Так что двумя больше, двумя меньше…
Олег положил на пол трофейный карабин, вытер руки о тряпку и глянул на кореша.

Так что двумя больше, двумя меньше…
Олег положил на пол трофейный карабин, вытер руки о тряпку и глянул на кореша.
— Ясно. Идем с шумом.
— Ага.
Гестаповская форма теперь больше мешала. В ней хорошо ходить фасонить, ну иногда пострелять из стационарных положений. А для активной работы она непригодна. К сожалению, другой нет. Так что придется пачкать и рвать эту, если мирно доехать до места не дадут.
Мирно доехать и уйти не дали. Слишком уж много они нашумели за три часа в чужом времени. И засветились по самые не балуйся.
5
На посту охраны в этот раз было много народу. У будки стоял крытый грузовик «опель-кадет» и мотоцикл с двумя солдатами. Чуть дальше — легковая машина «Kubelwagen» — немецкий вариант джипа. На комитет по встрече дорогих самозванцев это не походило. Но и случайным появление кортежа не назовешь.
Поняв, что сшибка неминуема, парни приготовили оружие.
— Первыми не начинаем, — говорил Олег. — Посмотрим, что они приготовили. Если все еще принимают за своих — поиграем. Если нет… играем, но по другим правилам.
— Не нравится мне грузовик, — проговорил Герман, деловито рассовывая гранаты по карманам. — Там человек двадцать может сидеть. Тогда весело будет.
— Грузовик в первую очередь. Гранатами. А потом как выйдет.
— Может, первыми начать? — предложил Виктор. — Фактор внезапности на нашей стороне. Глядишь, и грузовик прихватим, и тех, в машине, положим.
— Не стоит. Может, проскочим…
БТР подъезжал к шлагбауму, постепенно замедляя скорость. Парни заканчивали последние приготовления к бою, внимательно наблюдая за обстановкой.
Между тем специально встречи никто не организовывал. Простое стечение обстоятельств свело в одном месте и БТР с братвой, и две группы немцев. И все это как назло произошло на контрольном пункте. Возможно, будь у парней больше времени на размышление и не опасайся они потенциальной погони, встреча и прошла бы — кто знает? — мирно. Но взведенные последней схваткой и заряженные на действие, они готовились к бою. И на другой исход встречи не рассчитывали.
Специальная группа из районного отделения гестапо работала в прилегающих к Новодолгино деревнях второй день. Группа проверяла отправляемые в Германию партии рабочей силы и по возможности выявляла партизанскую агентуру, сидящую в населенных пунктах. Впрочем, эту задачу начальство ставило как второстепенную. Все же сил и возможностей у группы маловато. Тем не менее гауптштурмфюрер Вензель и его помощник унтершарфюрер Нойленг под охраной солдат старательно просеивали местное население, проводя опросы и беседы. Впрочем, опросами и беседами это называли немцы. У местных было другое определение — допрос с пристрастием. И хотя кулаки в ход никто не пускал, люди от самого вида гестаповской формы бледнели и теряли самообладание.
Большая часть контингента — женщины. С ними работать особенно тяжело. Темные, забитые, малообразованные, они пугливо косились на свастику на рукаве, закатывали глаза и невнятно бормотали себе под нос. Нойленг, хорошо знавший русский язык, с трудом их понимал.
Хорошо хоть к группе прикрепили женщину. Эльза Мангейм из состава SS-Helferinnen (вспомогательные части СС), только недавно приехавшая из Германии, немного знала русский язык и вообще была полезна в работе. Единственный недостаток, по мнению Вензеля, — ее красота. Не то чтобы он не любил красивых женщин, просто не хотел, чтобы личные симпатии как-то мешали работе.
Сведения о случаях нападения на немцев поступили к ним буквально перед выездом из Портягино, где они работали с утра. После обеда должны были привести группу отправляемых в Германию колхозников из соседней деревни. Но к назначенному сроку никто не пришел.

Но к назначенному сроку никто не пришел. Вензель, зная, что за ними послали отряд из местной полиции, опозданию не удивился. Щуцполицаям он не доверял. Подождав час, решил сам за ехать в Залескино.
Там и застал картину разгрома. Убитые полицаи лежали на обочине дороги. Их оружие исчезло. А в деревне не было ни одного человека. Решив, что здесь поработали партизаны, Вензель срочно связался с комендатурой и объяснил суть дела. Судя по реакции коменданта, тот решил устроить облаву.
Не став спорить с ним, Вензель приказал проехать к Липатовке, а заодно предупредить пост охраны на дороге о возможном появлении партизан.
На посту он застал машину из охранного батальона. Те разыскивали пропавшего майора из штаба, расположенного в областном центре полка. И вновь прозвучала версия о нападении партизан. Как раз в этот момент к посту подъехала машина незнакомой конструкции с опознавательными знаками германской армии.
БТР медленно подъезжал к посту, снижая скорость, и в двух метрах от шлагбаума затормозил. Витя поставил машину так, чтобы его дверца оказалась напротив будки охраны, а грузовик впереди. Как раз под стволом пулемета.
— Работаем спокойно, без суеты, — давал последние наставления Олег. — Все как обычно. Как на разборках. И не подставляться.
Из БТР вышли Артем и Олег. Они лучше других знали немецкий, отлично работали в ближнем бою и имели большой опыт совместных действий. Причем именно в такой ситуации: при численном перевесе противника, в его окружении. Олег с ножом и пистолет-пулеметом. Артем — с пистолетом.
Вензель никак не ожидал увидеть своих коллег, да еще на такой машине. Причем целого штурмбанфюрера. Только начальник областного отдела гестапо имел такое звание, а Вензель и еще двое сотрудников — на ступень ниже.
Он вытянулся в струнку, вскинул руку и четко произнес:
— Хайль Гитлер! Гауптштурмфюрер Вензель, районное отделение гестапо.
— Хайль, — небрежно, как и положено старшему по званию и наверняка по положению, откликнулся штурмбанфюрер. Его товарищ тоже вскинул ладонь на уровень плеча. — Что здесь происходит? Проверка работы поста? Силами гестапо?
— Нет. У нас проблемы. Ведем расследование. А вы, господин штурмбанфюрер, откуда?
— А как раз с проверкой. Но кого и где, — Олег чуть покривил губы, — позвольте утаить. Служба.
Стоявший рядом с Вензелем лейтенант-армеец указал на БТР.
— А что это за машина, господин штурмбанфюрер? Я такую не видел.
— Новая разработка. Колесный бронетранспортер. Планируется поставлять его в охранные части, работающие в тылу. А старую технику вернуть на фронт, ее там не хватает. Мы как раз обкатываем опытный образец.
— Неплохо, — оценил Вензель. — Это поудобнее грузовиков. А то мы до сих пор катаемся на них. Даже на борьбу с партизанами. — Он показал на свой грузовик и добавил: — А зачем он небольшой группе?
Олег отметил жест и последние слова немца и сообразил, что в машине не солдаты, как они первоначально предполагали, а всего два-три человека. Тратить на машину гранаты нет смысла. Как же сообщить своим? Герман будет работать в первую очередь по грузовику. Видимо, придется кричать после начала: «Не трогай машину!»
Он напрасно переживал. Витя и Герман, знавшие на двоих немногим больше двухсот слов, уловили главное: в машине мало людей. А значит, терять время на ее уничтожение не надо.
Пока шел разговор, Вензель мысленно оценивал обстановку. И находил ее не очень хорошей. Появление странной группы сотрудников гестапо здесь, в глухой дыре, на незнакомой машине выглядело подозрительным. И потом, за рулем бронетранспортера он разглядел еще одного офицера. С каких это пор офицеры сидят за рулем? Даже опытного образца техники. Почему о появлении группы не предупредили их? Если это негласная проверка, то опять же почему не в гражданском? Эти двое держатся естественно, но вместе с тем и несколько напряженно.

Почему?
С другой стороны, высокое начальство при планировании каких-то операций руководствуется иной логикой, чем подчиненные. Так что негласная отправка офицерской группы могла быть санкционирована Берлином. А настороженное поведение — нормальная подозрительность к встречным. В конце концов, незнакомцы имели те же основания подозревать Вензеля.
Все это так, но проверить документы у них надо. И свои предъявить. Тогда вполне понятная бдительность будет обоснована. И еще. Почему все время молчит гауптштурмфюрер?
«…Два гестаповца, лейтенант, мотоциклисты и сколько-то в легковушке. Плюс трое охранников. Плюс водитель грузовика и еще несколько в крытом кузове. Итого: десять — пятнадцать человек. Минус четверо в первые две секунды. Еще минус пять — в следующие три. После чего уцелевшие не только придут в себя, но и откроют ответный огонь. За это время надо обезопасить грузовик и легковушку. Остальные — не в счет…» — так думал Олег Градов, бывший старшина, командир взвода разведки бригады оперативного назначения. Имевший на счету два десятка операций и приблизительно столько же сшибок в ближнем бою. И около полусотни скоротечных схваток на гражданке.
Никогда прежде ему не приходилось вести бой с противником, не только превосходившим количественно, но и таким опасным. Таким опытным и умелым. Немцы (это в большей степени касается боевых подразделений) отменно готовили своих солдат. В том числе и к ближнему бою. А если вспомнить, что у них за плечами почти пять лет войны (с тридцать девятого года), бесчисленное количество боев и огромный опыт, то станет понятно, насколько они сильны.
На войне выживают лучшие. По всем показателям (если, конечно, забыть о трусах, приспособленцах и вечных тыловиках). А значит, тех, кто дожил до середины войны, убить очень и очень сложно.
Даже самый слабый и неподготовленный солдат-пехотинец после месяца боев (если выживал) становился хорошим бойцом, умеющим и стрелять, и бегать, и прыгать, и гранаты кидать, и при необходимости в штыковой поработать.
Все вышесказанное в двойной степени относилось к офицерам гестапо. Отбор туда шел очень строгий и придирчивый. Обязательны спортивная подготовка, высокий уровень знаний и, конечно, личностные показатели: отвага, мужество, сила духа, преданность делу. И опять же до середины войны дожили самые-самые-самые.
Так рассуждал Олег, понимая, что противостоять им будет противник посильнее боевиков и даже быкообразных «торпед» конкурирующих бригад. А права на поражение у них нет. Значит, надо превзойти самих себя.
— Простите, господин штурмбанфюрер, — козырнул Вензель, как представитель местного отделения гестапо, я хотел бы посмотреть на ваши документы. Вы знаете таков порядок. Я в свою очередь тоже готов представить документы.
— Конечно, гауптштурмфюрер, — кивнул Олег. — Вы правы. Приношу свои извинения, что не показал документы сразу. Надеюсь, вы не в обиде. Это понятно, не так ли?
Последнее предложение он произнес, делая шаг к немцу и улыбаясь. И поднимая руку, будто лезет во внутренний карман. На самом деле эти слова служили сигналом к действию. Поэтому и произнесены были несколько громче, чтобы услышали все.
Артем, выполняя свой маневр, тоже шагнул вперед, но чуть вбок, к лейтенанту. И тоже улыбнулся.
В БТР Герман вытащил чеку гранаты и чуть присел перед броском. А Виктор трогал приклад пулемета.
Вензель, обманутый согласием и явной приязнью старшего коллеги, дал тому сократить дистанцию и не заметил движения внутри бронетранспортера.
Охранники на посту вообще в разговор не лезли. Они узнали гестаповцев, проезжавших здесь раньше, и не смотрели на них.
— Прошу!
Олег протянул Вензелю бумажник с водительскими правами, деньгами и визитными карточками. А когда немец взял его, левой рукой схватил за воротник кителя и правой нанес удар ножом в сердце.

— Прошу!
Олег протянул Вензелю бумажник с водительскими правами, деньгами и визитными карточками. А когда немец взял его, левой рукой схватил за воротник кителя и правой нанес удар ножом в сердце. Потом подшагнул к стоявшему рядом унтершарфюреру и ударил его. В горло. Пока оба гестаповца падали на землю, Олег успел вскинуть МП и дать очередь по мотоциклу.
В тот же момент произошло сразу несколько событий. Артем выстрелом в упор уложил лейтенанта и двумя выстрелами убил водителя легковушки. Герман закинул гранату в будку охраны, где стояли два солдата, а третьего свалил из пистолет-пулемета. Виктор дал очередь по грузовику, метя сперва в водителя, а потом по центру кузова.
Внезапность — тот фактор, который зачастую определяет окончательный расклад на поле боя. Особенно если этот бой — скоротечный, на коротких дистанциях. Здесь побеждает тот, кто начинает, кто быстрее действует, причем больше на рефлексах, чем логически осмысливая ситуацию. И тот, у кого время между первоначальным ступором и приходом в себя наименьшее. То есть у самых опытных.
Фактор внезапности действует на всех. Оцепенение, ступор, испуг, шок — это естественные реакции человека. Только опытный воин приходит в себя за доли секунды, а новичок — иногда за часы. А иногда вообще не приходит. Вот в принципе и вся разница между ними. Но одни живы, а за вторых пьют третий тост.
Олег скользил по дороге между стоящими и падающими противниками со скоростью и ловкостью змеи, прячась за одними и стреляя в других. Заставляя противника медлить с открытием огня, чтобы не попасть в своего. Тем самым давая себе время на маневр.
Артем сразу начал смещаться вправо, работая только по легковой машине и мотоциклистам. Стрелял на бегу он хорошо. И что самое главное — попадал. А если нет — то давил огнем, заставляя замолчать вражеское оружие.
Герман, покончив с охраной, рванул к грузовику вдоль обочины. Над ухом грохотали выстрелы, кто-то истошно визжал, кто кричал запоздалые команды. Гремел голос Олега:
— Свист, бей по легковушке!
У заднего колеса сидел немецкий солдат и водил стволом пистолет-пулемета, выцеливая метавшегося между немцами Олега. Но выстрелить так, чтобы не зацепить своих, не мог. Герман всадил ему в спину две пули. А когда тот упал — еще две в голову. Потом поднял глаза на машину.
Очередь из пулемета продырявила кузов грузовика насквозь. В задней дверце было три пробоины на уровне пояса. Герман рванул ручку двери на себя, при этом отпрянув в сторону, потом бросил внутрь гранату, не вытаскивая чеку, а следом залетел сам.
В свете неяркой лампочки разглядел на полу два тела. Один был солдатом. У того на спине расплывалось пятно крови. А второй человек оказался… женщиной.
Самой настоящей женщиной в форме. Она лежала между откидными скамейками, закрыв голову руками и поджав ноги.
На ней был серый китель, серая форменная юбка до колен, белая рубашка и черные туфли. Черная пилотка при падении слетела с головы и обнажила роскошную белокурую шевелюру.
Гера от удивления даже не стал стрелять. Рявкнул: «Лежать!» — и выпрыгнул из кузова. В голове вдруг зашумело от внезапно нахлынувшего возбуждения.
На дороге все было закончено. Немцы уничтожены, братва цела и почти невредима. Только Артем морщился, поглаживая правую ногу выше колена. Вскользь укусила пуля. А Витя платком стирал со лба кровь. Очередь, выпущенная мотоциклистом, разбила стекло БТР, и один осколок вошел под кожу. Мелочи.
— Проверить трупы, — командовал Олег. — Раненых добить. Оружие, документы с собой.
— Времени нет! — крикнул Витя. — Надо сваливать.
— Успеем. Сюда скоро никто не нагрянет.
— Братва! — сказал Герман. — В машине баба. Гестаповка. Я посмотрю, что с ней.

Парни переглянулись. Герман в своем репертуаре. Даже в самом пекле сумел отыскать бабу.
Олег, чувствуя, что его разбирает смех — отходняк после сшибки, — пробурчал:
— Надеюсь, одна? Не то мы отсюда не скоро уедем.
— Или лучше бери их с собой, — поддержал его Артем. — Там пересчитаем.
Герман покачал головой и рванул к грузовику.
Когда громыхнула очередь, а потом по стенке кузова будто ударили молотком, она впала в прострацию. Ошалелыми глазами смотрела, как падает ефрейтор Грендшит, как, сильно пригибаясь, выскакивает наружу рядовой Бернгер, взводя на ходу затвор МП.
Мир вдруг наполнился какофонией громких и резких звуков. Сквозь треск очередей и грохот гранат она расслышала чей-то истошный вопль, бивший по ушам сильнее выстрелов.
Она упала на пол, поджимая ноги и закрывая уши, чтобы не слышать предсмертного хрипа Грендшита. И закрыла глаза, чтобы не видеть круглой дырочки на спине его кителя, сквозь которую начала вытекать темно-красная кровь.
Эльза Мангейм прожила на свете двадцать три года. Успела окончить школу, ускоренные курсы медсестер, едва не выйти замуж и чуть не погибнуть под бомбежкой. Именно после этого она решила послужить фатерланду в рядах его лучших защитников. Благодаря связям своей подружки, любовницы одного чина из гестапо, попала сначала в тыловое управление, а потом и сюда, в проклятую Россию. Она немного знала русский язык благодаря школьной учительнице — бывшей графине, беглянке из страны Советов. Видимо, это и стало настоящей причиной ее перевода, а не неудачная интрижка с одним штандартенфюрером из Берлина.
До сегодняшнего дня служба ее в основном устраивала. Даже общение с местным населением, казавшимся сплошь состоящим из партизан, не мешало испытывать удовлетворение от работы.
Но сейчас, впервые в жизни попав в бой, Эльза вдруг решила, что совершила ошибку год назад, и очень сожалела, что время не повернуть вспять.
Когда чья-то сильная рука подняла ее с пола, она немного пришла в себя и смогла рассмотреть огромного человека в форме гестапо. Его китель был расстегнут, галстук исчез, а сквозь расстегнутые верхние пуговицы рубашки проглядывала волосатая грудь. Лицо искажено яростью и… в общем, Эльза видела такие лица. У мужчин, распаленных желанием. Сильным желанием.
Мало что понимая, она задала вопрос:
— Все закончилось?
Незнакомый офицер странно мотнул головой, вроде как кивая, и вдруг гаркнул:
— Deutschland ?ber alles![4] В натуре!
Последние слова она не разобрала, хотя поняла, что сказано это было по-русски.
— Что вы хотите? — пролепетала Эльза, увидев, что его рука тянется к ее груди. — Что вы делаете?
Офицер ухмыльнулся, притянул к себе, сжал в объятиях и впился губами в ее губы. От неожиданности и боли Эльза за стонала…
Герман не мог оторвать от нее глаз. Гестаповка! Самая настоящая. Не ряженая куколка из его неофициального гарема, не размалеванная девка-проститутка, а реальная немка! Белокурая, фигуристая, в униформе, в юбке, задравшейся до середины бедер. Мечта бывшего фетишиста!
Он почувствовал небывалый прилив сил и неумеренную страсть. Не в силах сопротивляться зову плоти, Герман схватил немку в охапку и начал целовать и мять одновременно. Она стонала и извивалась, только сильнее распаляя его.
Потеряв всякое терпение, Герман развернул ее спиной к себе, наклонил, опуская на заваленный бумагами небольшой стол, рывком задрал юбку, с рычанием стащил белье и раздвинул ноги.
Наверное, немка сопротивлялась, но для Германа сейчас это сопротивление было не более заметно, чем дуновение ветерка. Он вошел в нее буквально с разбегу, заставив издать громкий стон, начал качать, ускоряя темп. Руками разодрал рубашку на груди, нащупал теплые упругие полушария и сжал их, испытывая непередаваемое наслаждение.

Сбылась его сокровенная мечта. Под ним была настоящая немка в настоящей форме!
Распаленный желанием мозг совершенно потерял счет времени. Герману казалось, что прошло около часа в полной страстью борьбе. Хотя на самом деле разрядился он очень быстро — меньше чем за две минуты. Слишком велико было возбуждение.
Изнеможенную и обессиленную немку Герман оставил на столе. Накинув китель, он выскочил наружу как раз в тот момент, когда парни заканчивали осмотр трупов.
— Наигрался? — встретил его вопросом Артем.
Герман кивнул, чувствуя себя неуютно. Парни подчищали хвосты, пока он тешил плоть.
— Что ты с ней сделал?
— Трахнул. Убивать не стал.
Артем покачал головой, но промолчал. Баба вряд ли сможет внятно описать, кто устроил бойню на посту. Не в том состоянии.
К ним подошел Олег, неся на плече два пистолет-пулемета и карабин. Следом за ним Виктор с трофейным пулеметом. Снял с мотоцикла.
— Потешились, а теперь валим! До цели немного, думаю, проскочим. Гера — на тебе новый пулемет. Осмотри и подготовь к стрельбе.
— Хорошо.
— По коням!
БТР, чуть сдав назад, объехал трупы, грузовик, изрешеченную легковушку и поваленный на бок мотоцикл. А потом помчался прочь, поднимая высокий столб пыли.
Шел четвертый час пребывания в другом времени.
6
Сообщение о пропаже мотоциклистов пришло в комендатуру Новодолгино почти одновременно с донесением об исчезновении машины офицера штаба охранного батальона.
Комендант не спешил предпринимать какие-либо шаги, по опыту зная, что зачастую пропавшие спустя некоторое время находятся сами. А причины исчезновения могут быть самыми тривиальными.
Он сделал запрос в часть, где служили мотоциклисты, потом позвонил в штаб батальона и довел до тех свое мнение. А сам на всякий случай отправил в район взвод под командованием обер-лейтенанта Уншлихта. Приказал проверить соседние деревни и прояснить обстановку.
А еще через час ему доложили: в Отвырево уничтожена группа щуцполицаев, обеспечивающих отправку партии рабочих в Германию.
Поняв, что ситуация явно выходит из-под контроля, комендант приказал выслать подкрепление взводу, а потом позвонил начальству. На тот случай, если партизаны начали крупномасштабную операцию, он хотел получить поддержку авиации и бронетехники.
Если бы высланная из райцентра усиленная разведгруппа обнаружила разгромленный пропускной пункт минут на пять позже и хоть немного промедлила с сообщением начальству, братва смогла бы вполне спокойно проскочить оставшиеся километры до поворота на лесную дорогу и мирно разминуться со взводом Уншлихта, ехавшим навстречу на грузовике.
Но на беду, обер-лейтенант уже был осведомлен о нападении на пост и гибели специальной группы гестапо. Он получил приказ проверять любой транспорт на дороге и задерживать всех, кого обнаружит неподалеку от леса.
Поэтому когда БТР на полной скорости вылетел из низины, парни увидели стоящий поперек дороги грузовик и десятка два солдат возле него. Еще несколько человек окружили высокого офицера, что-то объясняющего подчиненным.
Вид немцев, их количество и действия говорили об одном. Это — комитет по встрече. И выехать за счет формы и наглости больше не удастся. А раз так…
— Гранатами! — предложил Артем. — Потом давим огнем и отходим к лесу.
Олег хлопнул сидящего за рулем Виктора по плечу.
— Притормози, но не останавливайся. Как вдарим, сразу сворачивай на обочину и гони вперед.
— Лады.
Из группы стоявших ближе всех солдат отделился один, с погонами унтер-офицера, и поднял руку, предлагая броне транспортеру остановиться. Витя послушно сбавил скорость, немного выворачивая влево, чтобы было удобнее уйти в сторону.
Артем оценил расстояние до немцев, нашел его подходящим и крикнул:
— Давай!
Он и Герман разом швырнули по две гранаты, метя в стоявших кучкой солдат.

А потом еще по две. Серия взрывов отстучала, как очередь из автомата. Не ожидавшие такого немцы попадали на землю. Большая часть — убитыми и ранеными, остальные — в страхе прячась от осколков. И тут же Олег выдал длинную очередь, полосуя машину вдоль борта.
Ему помог Артем со своим StG, а чуть позже присоединился Герман со вторым пулеметом. Ошалевшие от внезапного нападения немцы толком не смогли организовать ответный огонь, и БТР беспрепятственно погнал вперед. И только когда он миновал грузовик, вслед ударили выстрелы.
Обер-лейтенант уцелел случайно — стоял за грузовиком и, когда начали греметь взрывы, упал в канаву. Рядом с ним попадали трое солдат. Они-то и открыли огонь по удиравшему БТР, но безрезультатно. Противник ускользнул.
Уншлихт выскочил на дорогу, выпуская из МП весь магазин, потом громко выругался и приказал вызвать комендатуру. На лежавших тут и там солдат внимания не обращал. Подсчитать потери будет время.
— Господин обер-лейтенант, — окликнул его солдат, — радиостанция разбита. Связи нет. И машина сломана.
Уншлихт помянул чертей. Не зная, что предпринять, переводил разъяренный взгляд с машины на дорогу и лихорадочно искал решение. Немногие уцелевшие солдаты оказывали раненым посильную помощь и сносили в одну кучу убитых.
— Курц, — приказал Уншлихт, — бегом на пост. Доложишь о нападении. Скажешь, бронетранспортер странной конструкции поехал в направлении деревни Липатовка. И вызови медиков.
— Но господин обер-лейтенант, — попробовал возразить солдат, — до поста пять километров.
— Бегом, я сказал! У нас нет другой возможности вызвать помощь.
— Есть, — нехотя ответил тот и стащил с головы каску. Бежать в ней тяжело.
— Оставь оружие. Мешать будет.
Курц отдал товарищу карабин, вздохнул и вышел на дорогу. Но бежать никуда не пришлось. Из-за поворота выскочил грузовик с высланным комендантом усилением. Они слышали шум боя и поспешили сюда, но немного опоздали.
Уншлихт оставил с убитыми и ранеными двух солдат, а сам с остальными присоединился к погоне. Кроме чувства долга его вела ненависть к врагу и злость на себя за столь явную ошибку.
Комендатура и командование расположенных в области немецких частей, получив одно за другим несколько сообщений о нападении на посты, деревни и разгроме отдельных групп солдат и сотрудников гестапо, всполошилось. Налицо была явная спланированная акция партизан и диверсантов-русских. Какую цель те при этом преследовали, не было ясно, но позволять противнику свободно действовать на подконтрольной территории немцы не могли.
Сразу после последнего донесения о гибели взвода обер-лейтенанта Уншлихта командир охранного батальона выдвинул в тот район пехотную роту, усиленную огнеметным танком и двумя минометами. Из областного центра к лесу шла сводная группа в составе двух пехотных рот и пяти танков. Комендант Новодолгино вдобавок к ранее высланным силам добавил остатки взвода щуцполицаев.
По заявке наземных частей в воздух были подняты два самолета-разведчика с целью обнаружения отрядов партизан.
Немецкое командование вполне справедливо опасалось крупной диверсии на железной дороге и станциях. Бушевавшая на Восточном фронте битва под Курском требовала все новых сил, и нарушение графика поставок могло сильно сказаться на снабжении армии.
В результате к лесу и окружавшим его деревням стягивались все наличные силы, чтобы воспрепятствовать действиям партизан.
Кстати, партизанская разведка, отметив стягивание немцев к соседнему лесу, немедленно поставила в известность штаб соединения. Там долго ломали головы в тщетной попытке понять, что же происходит и кого немцы собираются бить.
Дело окончательно запутала пара разведчиков, посланных в райцентр. Они вернулись без одежды и оружия, исполосованные с ног до головы и покрытые синяками.

Дело окончательно запутала пара разведчиков, посланных в райцентр. Они вернулись без одежды и оружия, исполосованные с ног до головы и покрытые синяками. По их словам, расправу учинили гестаповцы, сумевшие не только отразить внезапное нападение, но и захватить партизан живьем.
Командир соединения, начальник штаба и комиссар долго выпытывали у них подробности схватки, а потом чесали затылки. Или разведчики что-то напутали, или гестаповцы попались очень странные. Вместо того чтобы захватить партизан в плен и допросить, они отстегали тех как нашкодивших подростков и прогнали взашей. Перепили, что ли?
Сложив полученные данные, командование партизан решило отложить проведение операции на несколько дней. Пока все не успокоится.
БТР застрял на самом краю леса, угодив задним левым колесом в узкую яму у обочины. Парни, оглашая округу дикими матерками, минут пять вытаскивали машину с помощью домкрата и сделанных наспех из толстых веток ваг. Когда БТР вроде как начал вылезать, вдали на дороге показался немецкий грузовик.
Олег в бинокль разглядел в кузове солдат, замершего у пулемета стрелка и перекошенную от злости рожу офицера, сидевшего в кабине. Это по их душу, сомнений нет.
— Фрицы! — крикнул он. — Гера, Свист, вытаскивайте вдвоем. Тём! Придержим их!
— Угу, — отозвался тот, вытаскивая трофейный пулемет.
— Да хер с ним, с бэтээром! — заорал Герман. — Уматывать надо!
— Ни хрена. Если нас обратно не вернет, машина пригодится.
— Если нас не вернет, — негромко буркнул Артем, — нам уже ничего не пригодится.
— Не каркай, — осадил его Олег. — Давай сюда пулемет. Я их встречу у тех березок, а ты зайди справа. Попробуй свалить офицера.
— Лады.
Они побежали вперед, стремясь до подъезда немцев занять удобные позиции. А Герман и Виктор с удвоенным рвением продолжали вытягивать машину.
Обер-лейтенант Отто Уншлихт был очень зол. А еще — очень молод (двадцать два года) и не имел боевого опыта. По протекции отца пойдя в армию, он получил офицерский чин год назад. Благодаря связям попал в штаб расположенной в Германии дивизии, где и служил до недавнего времени. И даже получил очередное звание. А потом решил, что протирать штаны в тихих штабах далеко в тылу не дело для молодого честолюбивого офицера. И вопреки воле отца подал рапорт о переводе на Восточный фронт.
Неделю назад он приехал в Новодолгино на должность помощника коменданта. Это был не совсем фронт, но для обер-лейтенанта и этого пока хватало.
Комендант, зная, кого именно ему прислали, ставить на должность новичка не спешил. Однако и отказать не мог. Вот и промаялся Уншлихт почти неделю без дела. Он жаждал подвигов, славы и почестей, а получил уйму свободного времени и вынужденное безделье.
Приказ возглавить взвод он принял без особого восторга (вроде как понижение), но молча. Надо так надо. Дело казалось не трудным — выехать, проверить, отыскать. Но когда по связи передали о нахождении в районе партизан, Уншлихт решил, что пробил его час.
Упоение властью длилось недолго. До появления броне транспортера незнакомой конструкции. А потом была бойня. Летели гранаты, строчил пулемет, падали раненые и убитые. Надо отдать должное, Уншлихт не впал в панику. И когда к ним подоспела помощь, решил возглавить погоню, отстранив от командования старого опытного унтер-офицера.
Противника они заметили еще с дороги. Оберлейтенант приказал спешиться, развернуть цепь и незамедлительно атаковать. Рассуждал он в принципе логично. Занятый ремонтом транспорта, противник не успеет организовать оборону. И его можно прихватить без особых хлопот.
Уверенный в себе, Уншлихт отмахнулся от предостережений унтера, не стал подвигать ближе грузовик с пулеметом и погнал цепь вперед. Он был очень зол.

Он был очень зол.
Когда с левого фланга неожиданно ударил пулемет, цепь немедленно залегла. А потом, повинуясь окрикам обер-лейтенанта, начала медленно ползти вперед. Используя неровности местности и деревья в качестве укрытия, прикрывая друг друга огнем, солдаты постепенно охватывали пулеметчика с флангов. Тот работал очень четко. Короткими очередями придавливал к земле, заставлял лежать, уткнувшись в траву лицом, не давая подойти. И после двух-трех очередей менял позицию.
На земле уже лежало с десяток убитых и раненых, поэтому солдаты несколько снизили темп продвижения. А Уншлихт торопил их, ему не терпелось захватить пулеметчика. На потери он не обращал внимания.
А еще он упустил из виду правый фланг. Там было тихо, и обер-лейтенант не оставил даже наблюдателя. Поэтому ни он, ни его солдаты не заметили изредка мелькавший за деревьями силуэт метрах в ста от них. И когда очередная группа попробовала переползти вперед, за спиной вдруг раздалась длинная (полмагазина) очередь.
Солдаты немедленно попадали в траву, те, кто был сзади, развернули стволы и открыли неприцельный огонь, чтобы спугнуть стрелка. Но тот исчез. Чтобы через несколько секунд опять дать очередь с другой позиции.
Но Уншлихт этого уже не видел и не слышал. Первые же пули разворотили спину, превратили внутренности в фарш и переломали несколько ребер, добавляя осколки костей к кровавой каше.
Потеряв командира, немцы замерли на месте, а потом начали отползать назад. А когда в дело вступил второй пулемет, и вовсе побежали. Атака захлебнулась.
Второй пулемет снял со станка БТР Герман. И пока Виктор выводил вытащенный наконец БТР на дорогу, он поспешил к друзьям на помощь. Его огонь окончательно расстроил немецкую атаку.
Выпустив по убегавшим фрицам пару очередей, Герман крикнул Олегу:
— Ну что, соберем трофеи?
— Уёб…ваем! — проорал тот, вскакивая на ноги и хватая пулемет.
— Атас, братва! — подхватил вылетевший из-за березы Артем. — К фрицам помощь идет!
Он ткнул пальцем за спину. По дороге от деревни в их сторону ехали танки.
— У ё! — прошептал Герман, перекидывая пулемет с руки на руку. — Точно пора тикать. Ты чего?
Вопрос адресовался Олегу. Тот, кривя губы, ковылял к нему.
— Ранило? — первым сообразил Артем. — Куда?
— В ногу. Вроде несильно. Кость не задета.
— Гера, хватай его на руки. Я пулеметы возьму.
Герман кивнул, шагнул к Олегу, легко оторвал от земли девяносто пять килограммов живого веса и почти бегом понес к БТР. Следом бежал Артем с двумя пулеметами на плечах. Его StG болтался на ремне, ударяя в такт шагам по бедру.
Немцы, увидев, что к ним идет подкрепление, повернули обратно. Ставший опять командиром унтер-офицер приказал одной группе открыть беглый огонь по противнику, а с остальными бросился в погоню.
Пули свистели в основном в стороне от машины, только изредка пролетая рядом (расстояние было около километра). Но на нервы давили.
Подождав, пока парни залезут внутрь, Виктор тронул БТР с места и погнал по узкой, но вполне проходимой дороге в глубь леса, моля всех чертей и богов, чтобы только ничего на пути не оказалось.
Герман, осторожно усадив Олега на сиденье, положил пулемет на борт и бил короткими, отгоняя не в меру ретивую погоню. Артем спешно разрывал штанину и готовил аптечку. Кровь из раны уже капала на пол. Надо срочно перевязывать.
* * *Они проскочили развилку дорог, два поворота и подъехали к небольшому взгорку. Дальше дорога сужалась. Можно проехать еще метров сорок.
— Что встал? Гони! — крикнул Герман.
— Куда? Мы на месте. И дороги больше нет.
Герман, тяжело дыша, опустил пулемет, вытер лоб и огляделся. Место вроде знакомое. Но где же проклятый переход?
— Давай до упора.

Место вроде знакомое. Но где же проклятый переход?
— Давай до упора. Встанет машина, тогда…
Виктор послушно повел машину вперед. Вдалеке раздались выстрелы. Погоня шла по пятам. Еще немного, и она будет здесь.
Последние метры машина шла, стесывая бортами кору с деревьев. Дорога сужалась. Виктор хотел было глушить мотор, когда Герман ухватил его за плечо:
— Смотри, впереди! Просвет. Может, опушка? Давай туда.
— Машина встанет.
— Попробуй.
Возражать упрямому балбесу не было сил. Витя резко дернул машину, втискивая ее в узкую щель между деревьями, и поддал газу. Мотор заревел на высоких оборотах, колеса начали пробуксовывать.
— Да чтоб тебя разорвало, тварь ты эдакая! — непонятно в чей адрес выговаривал Герман. — Чтоб ты, сука долбаная, подохла! Чтоб…
Что еще хорошего хотел пожелать Герман неизвестному адресату, осталось неизвестным. Деревья вдруг исчезли. Машина, взнузданная до предела, получила свободу и рванула вперед. От неожиданности Герман не устоял на ногах и рухнул на мешки и тюки.
— Блядь!
Ошарашенный Виктор удивленно разглядывал возникшую буквально ниоткуда опушку леса, дорогу и маленькие черные домики деревни. А потом вдруг заголосило радио:
— Ой, Чита-чита, дрита! Танец заводной! Ой, Чита-чита, дрита! Ты потанцуй со мной!..
И тут же запищал мобильник, докладывая о полученных смс-сообщениях. Витя глянул на магнитолу, потом на мобильник и вдруг заорал:
— Пацаны! Мы вылезли! Вылезли!
К нему подскочил Герман и, потирая затылок, глянул на дорогу:
— Япона мать! В натуре вылезли!
Шедшая по деревне старушка с удивлением смотрела на большую машину, стоявшую на краю леса и на плясавших вокруг нее людей. Из-за слабости зрения она не разглядела их одежды и решила, что это туристы. Прошептав под нос что-то о молодежи, старушка пошла дальше, привычно переставляя палку и приволакивая левую ногу.
Стара стала Нина Семеновна. Совсем плоха. Не то что шестьдесят лет назад, когда спасли ее от неминуемой гибели странные парни в гестаповской форме. Столько лет прошло, а до сих пор перед глазами молодое веселое лицо того богатыря, что смотрел на нее восхищенным взглядом. И даже имя помнила. Герман.
Минут двадцать после перехода они только и делали, что отвечали на звонки и послания. Встречу у озера отменили, сославшись на срочные дела. Быстро доехали до перевалочной базы, где сняли гестаповскую форму, спрятали оружие и БТР, а потом на своих машинах рванули к городу. Там жил знакомый врач, способный провести хирургическую операцию в домашних условиях. Олегу срочно требовалась помощь.
Через два дня, когда их товарищ немного отошел от операции, они поехали домой. О странной истории с провалом в прошлое никому не говорили, справедливо опасаясь быть обвиненными в злоупотреблении спиртным.
А отпуск на следующий год решили провести в другом месте. И без маскарада. После пережитого расхотелось щеголять в нацистской форме. Слишком ярки были воспоминания о невероятном вояже.
Но оружие сохранили. И правильно сделали. Оно национальности не знает. И может пригодиться в любое время и в любом месте. Тем более в этой стране.
7
— …Я бы назвал этот эффект отражением.
— Почему отражением?
— До сих пор получая энергию от главного блока, выносной блок как бы отражает генерируемое поле в разные стороны. Таким образом, образуются «дыры» во времени. Куда, по нашим сведениям, уже кто-то угодил.
— Интересно, — потер кулаком подбородок Михаил Андреевич. — Я бы сказал — оригинально. Научно совершенно недоказуемо, но оригинально.
— Возможно, — улыбнулся автор идеи. — Но то, что недоказуемо сегодня, завтра станет истиной.

— Поддерживаю коллегу, — подал голос Денис Гудков. — Тем более именно он сумел отыскать пропавший блок и дать объяснение произошедшему.
— Кхм!..
Шепелев откашлялся, вытер платком губы и кивнул. Упоминание о катастрофе при эксперименте задело его, но, будучи человеком справедливым и необидчивым, он забыл об этом.
— Что ж, примем вашу версию как рабочую. И станем думать, как достать этот блок обратно.
— Думаю, для этого нам придется сначала создать постоянно действующий канал, по которому мы сможем переправить в прошлое специальную группу. Чтобы она приволокла блок обратно.
— Что? Но это же значит — создать машину времени! Вы это понимаете?
— Понимаю, профессор. Но ведь вы ее уже создали.
— Как?
— Генератор поля и тестовый снаряд. Они — прототип того аппарата, который нам предстоит собрать.
Шепелев и Гудков переглянулись и почти синхронно пожали плечами. Этот инженер-самородок умел ставить в тупик.
— Допустим, мы создадим такую машину, — осторожно начал профессор. — И даже отправим в прошлое людей. Но как мы отыщем выносной блок?
— Элементарно, дорогой профессор, — улыбнулся инженер. — По следам того самого отражения.
— По следам отражения… — повторил профессор. — Оригинально. И вынужден признать — вполне правдиво.
Инженер благодарно склонил голову. А профессор, чтобы молодой коллега не особо задирал нос, тут же огорошил:
— Но отсидеться в стороне не рассчитывайте, молодой человек. Раз ваши революционные идеи находят подтверждение практикой, то вы и будете руководить группой по разработке аппарата с условным названием «машина времени». Чтобы на себе познать, насколько горек хлеб ученого.
— Я согласен, профессор. — И даже рад.
— В таком случае — за работу! Нечего тратить время на любезности. Пора, как пелось в одной песне, сказку делать былью. Пока другие не опередили.
Шепелев встал с кресла и первым вышел из кабинета. За ним последовали помощники. Через пять минут они выехали со двора дома и поехали в институт. Делать сказку былью.
2005Эталон зла
Я приду в этот мир непознанный…
Пролог
На Сером плато гулял утренний ветер. Он скользил между мраморными столбами перголы[5], кружил под крышей и вокруг очага, раздувая огонь и бросая искры на каменный пол. Порой чудилось, что упругие струи ветра видны на фоне языков пламени.
Стамес Ворн поплотнее запахнул подбитый мехом плащ и недовольно повел плечами. Маред его знает, почему сегодня так тянет холодом! Или старая кровь больше не греет одряхлевшее тело? Грустно…
Ворн покосился на остальных Вершителей. Молчат. Смотрят на огонь, слушают негромкое завывание ветра и ждут. Верхом неприличия считается начинать разговор раньше, чем остынет в пиалах серда — напиток из трав с добавлением сока цитрусового дерева.
Сейчас Ворн с удовольствием бы выпил серду горячей, дабы согреть нутро. Но нарушать этикет даже в такой малости он не хотел. Что у них осталось от прошлого, кроме традиций и серды? Память? Тела, коим уже перевалило за две сотни зим? Или надежда?
— Похоже, мы опоздали, — первым нарушил молчание Той Валот. — Мы не успеваем выстроить защитный рубеж и собрать войска для обороны перевала. Последний урожай еще не убран, корм не заготовлен. Мы не заручились поддержкой племен восхода.
Ворн едва заметно дернул губами. Валот в своей манере сгустил краски и выпятил все проблемы. Словно не знал, что с племенами восхода уже есть договоренность о мире. Что запаса провианта и кормов хватит, чтобы пережить предстоящую зиму и половину весны. Что освобожденные от работ земледельцы уже собраны во вспомогательное войско, а рать Вершителей насчитывает три тысячи копий.

Что освобожденные от работ земледельцы уже собраны во вспомогательное войско, а рать Вершителей насчитывает три тысячи копий. Правда, по поводу защитного рубежа — это верно. Не успели закрыть перевал. С другой стороны, само строительство стены длиной около трехсот дестандов[6] весьма спорно. Ведь еще нужны сторожевые башни, казармы для гарнизонов, дороги. И потом, сколько войск надо держать на стене? Чуть ли не всю рать! Но ведь угроза нападения есть не только с заката. Кто будет охранять полуночные границы? И кто защитит население приморья?
— Я бы не тратил время на защитную стену, — прозвучал бас Нуктры Неса. — Кроме двухсот больших возов камней, что с таким трудом свезли к перевалу еще летом, там больше ничего нет. Если нерленги и впрямь придут сюда, боюсь, нам их нечем будет встретить.
Справа от Неса сидел Япп ар Ард, сложив по привычке ноги перед собой. Полы плаща свободно свисали с плеч и развевались на ветру. На могучем теле Арда была только тонкая сорочка, но он словно не замечал прохладного ветерка.
Услышав последние слова Неса, Ард хмыкнул:
— Нерленги давно уже грозят перейти Закатный перевал. Сколько раз мы слышали испуганные вести от горцев? Но пока, кроме набегов на высотные поселения и грабежа торговых караванов, ничего не происходило.
— Твой оптимизм, Япп, внушает уважение. И удивляет своей наивностью! — с горькой иронией сказал Дат Хердал. — Уже зим десять, как нерленги захватили дорогу к равнине и организовали сторожевой поселок. А торговцы вынуждены везти товары обходной дорогой. Что в два раза удлиняет путь и в два раза увеличивает цену.
— Но один поселок — это не войско варваров.
— Япп, — досадливо поморщился Валот, — не делай вид, будто не понимаешь, что происходит. Я ценю твой оптимизм, но ради всего, будь объективен. Нерленги готовят вторжение! И речь сейчас идет не о том, нападут они или нет, а о том, когда это произойдет!
Ард пожал плечами. В перголе вновь повисла тишина. Вершители смотрели на огонь и щурили глаза при особо сильном порыве ветра.
Ворн совершенно некстати подумал, что перголу давно уже надо было обнести оградой, чтобы закрыть от ветра. Хотя традиция предписывала обустраивать подобные сооружения именно на открытых местах, где много света, где гуляет свежий ветер, где легко дышится и хорошо думается.
Это добрая традиция. Жаль, она мало подходит под здешние условия. Разве предки думали, что их далеким потомкам придется жить в таких местах?
— Мы не успеваем… — начал было Хердал, но особо сильный порыв ветра ударил ему в лицо, на мгновение сбил дыхание и заставил недовольно сморщиться. — Мы действительно не успеваем. Слишком много сил отдано строительству государства, слишком уверовали в свои возможности. Но одно дело — завоевать земли, другое — удержать их. А нас осталось всего шестеро. Если, конечно, Конми выздоровеет.
Хердал заметил недовольное выражение на лицах Валота и Неса, кашлянул. Хоронить раньше времени — признак дурного тона, нарушение традиций.
— Словом, надо думать о запасном варианте.
Хранивший до сир пор молчание Ворн невольно вздрогнул. Острожный и скупой на слова Хердал прямо высказался за эвакуацию. За новое бегство. Как было больше сотни зим назад. Только мудрый Хердал забыл, что теперь они не горстка несчастных скитальцев, заброшенных судьбой в далекий уголок, а властители довольно большой страны. Которую так и назвали — Неватра, то есть Новый дом. Что же теперь, бросать этот дом? И потом, куда бежать? В каких краях они найдут покой и мир, если повсюду идет ожесточенная борьба за выживание. Молодые народы только-только начинают создавать надплеменные образования и идут традиционным путем захвата новых территорий, порабощения чужаков, установления своих, пусть и примитивных законов.

— Так что же, — несколько громче обычного произнес Нес, — отступать? Бросить все, что сделали? Это невозможно!.. Мы добровольно обрекаем себя на скитания! И на гибель!
— Если нерленги придут, они все равно захватят эти земли. Мы не сможем их остановить, разве что оттянем неминуемый финал. Даже если засядем здесь в глухую оборону, не продержимся больше года. Иссякнут запасы пищи, люди начнут умирать.
— Мы можем пустить в ход…
— Нет! — довольно резко перебил Неса Ворн, впервые за сегодняшний день подав голос. — Пускать в ход наш…
Ворн проглотил слово, вспомнив о давней клятве никогда и нигде не произносить названия того, о чем едва не сказал его сосед.
— Это исключено! — продолжил он после короткой паузы. — Хватит примеров прошлого! Что бы ни произошло в дальнейшем и какая бы доля ни была нам уготована, мы обойдемся своими силами и силами нашего нового народа.
Слова сегодняшнего старейшины совета Вершителей прозвучали довольно сурово. Но возражать никто не стал.
— Давайте подумаем, — уже спокойнее произнес Ворн. — И составим план действий. Безвыходных ситуаций нет, вы это знаете не хуже меня.
Он хотел добавить что-то еще, но в этот момент со стороны арки раздались шаги.
Подниматься на плато, да еще во время совета Вершителей, не имел права никто под страхом сурового наказания. Стража внизу это отлично знала. Но раз кто-то идет сюда, значит, либо стражи больше нет, либо (что более вероятно) она не посмела остановить идущего.
Вершители повернулись к арке, ожидая появления нарушителя правил. Его шаги звучали все четче и громче. Наконец визитер преодолел последние ступеньки и подошел к арке.
Это был воин в полном боевом снаряжении. На голове войлочная шапка, обшитая кожей, на теле доспех из крепкой буйволиной кожи. Руки и ноги укрыты накладками. На поясе длинный нож, с другой стороны боевой топорик. Копье он, видимо, оставил внизу вместе с конем.
Судя по пропыленной одежде и поврежденным доспехам, воин участвовал в бою, а потом долго скакал верхом, меняя коней. Его взгляд полон усталости и тревоги, но ни следа страха перед видом Вершителей. Как бы там ни было, виноватым в том, что нарушил разговор, он себя не считал.
Воин коротко поклонился, достал из-за спины стрелу и положил ее на низкий мраморный столик в центре перголы. Это была так называемая простая стрела из цельного дерева, покрытая рыбьим лаком, с гусиным оперением. Наконечник из незакаленного железа, узкий, с короткими крыльями. На древке у оперения три зеленые полосы.
Взгляды Вершителей перешли со стрелы на воина. Тот коротко выдохнул.
— Нерленги перешли перевал, переправились через Гинкур и растекаются по равнине. Земли племени тоннов захвачены. Левое крыло войска нерленгов идет к Непирруду.
— А пограничная стража?! — излишне бурно воскликнул Нес.
— Разогнана, — лаконично ответил воин. — Мой отряд столкнулся с противником уже на полпути от тоннов к Непирруду.
Ворн только сейчас заметил окровавленную повязку на левом плече воина. И мысленно посочувствовал ему. Проскакать больше двухсот дестандов[7] с такой раной тяжело. Как еще доехал?
— Иди, — сказал он. — Тебя осмотрят лекари и накормят. Отдохни. Ты заслужил награду.
Воин коротко поклонился и сделал жест рукой, желая забрать стрелу.
— Оставь! Иди.
Когда воин ушел, Хердал встал с места, подошел к столу и взял стрелу.
— Они все же решились…
— Вопреки твоим словам, — язвительно вставил Ард и тут же сменил тему: — Рать только подошла к Змеиному столбу. Может опоздать к Непирруду.
— Стража города вряд ли насчитывает больше трехсот человек.

— Стража города вряд ли насчитывает больше трехсот человек. Даже если на стену встанут все поголовно, все равно долго натиск им не сдержать, — заметил Валот. — Врагов значительно больше.
— Значит, войско нерленгов в конце концов дойдет и до Аглеси.
— Этого нельзя допустить! — громко произнес Нес. — Надо собрать все силы, поднять ополчение и…
— И все равно мы проиграем! — прервал его Ворн. — Потому что враг уже здесь. А ополчение только собрано в лагерях и совсем не готово к войне. Землепашцы и мастеровые не смогут противостоять на равных воинам. Мы рассчитывали, что успеем изготовить доспехи, оружие, успеем обучить ополчение. А рать увеличить вдвое. Но нерленги не дали нам такой возможности.
— Тогда как нам быть, Стамес? — задал вопрос Нес. — Отступать? Ждать момента, чтобы решительным ударом разбить врага?
— В открытом бою нерленгов не одолеть. Их слишком много.
Ворн встал, скинул плащ, не обращая внимания на усилившийся ветер, подошел к очагу и протянул руки к огню.
— Давайте смотреть правде в глаза. Мы не сможем устоять перед натиском захватчиков. Надо думать, как спасти самое ценное. Как сохранить нашу тайну. И не дать врагу возможности прийти сюда, захватить это место.
— Отдать страну в обмен на тайну? — переспросил Ард.
— Да. Или бежать, уничтожив все, что создано, и попробовать начать сначала. Но с пустыми руками мы ничего не сможем.
— Это конец! — обреченно вздохнул Хердал. — Сколько зим, столько усилий, и все напрасно!
— Нет! — возразил Ворн. — Не напрасно! Мы достигли здесь многого. Просто пришло время уступить место аборигенам. А самим уйти в тень. И незримо наблюдать за происходящим.
— Не слишком ли рано мы сдаемся, Стамес? — недовольно произнес Валот. — Ведь нерленги даже не дошли до Непирруда!
Ворн слабо улыбнулся.
— Умение прозревать, предвидеть — наше главное оружие и главное преимущество перед аборигенами. Неужели ты не видишь, что нашему сравнительно короткому периоду процветания и спокойствия пришел конец?
Валот смешался, отвел взгляд и нехотя кивнул.
— Я уже не в первый раз вижу один и тот же сон, — продолжил Ворн. — Великое государство, захватившее огромные земли, пересекшее Большое море и установившее свою власть по ту сторону восхода. Эта империя просуществует долго. А основать ее выпадет доля именно нерленгам. Но через много зим.
Ворн взял стрелу из рук Хердала, покрутил ее и заметил под наконечником следы крови. Стрелу вырвали из раны.
— Пока нерленги подойдут к Непирруду, пока возьмут его. Пока наша рать и ополчение сойдутся с врагом в битве… пока волна воинов заката дойдет сюда, у нас есть время, чтобы придумать, как защитить эти места. И как сохранить тайну. А потом…
— Так далеко в будущее мы еще никогда не заглядывали, брат Стамес, — с мягким укором произнес Хердал. — Не будем спешить и сейчас.
Часть 1
Негласный поиск
1. Большой Имперский Совет
Традиционные цвета императорского дома — синий с серебряным. Точь-в-точь как на государственном гербе, где гордый скратник с головой в профиль держит в лапах треугольный щит. А на щите два скрещенных топора и три звезды.
Сколько веков минуло, а тотем племени скратисов все еще жив. Из мелкого идола крохотного рода вырос в герб огромной державы, подмял под себя народы, крепко впился в завоеванное, не оторвешь. Красный, будто смоченный кровью клюв готов нанести сокрушающий удар, а крепкие когти растерзать непокорного.
Ныне, правда, клюв пообломался, а когти притупились.

Но все еще могут сжать намертво жертву. Даже старый король — все еще король. А скратник всегда был королем небес…
Яфей Согнер — первый советник Его Богоподобия Императора Ракансора Шестого Багряного — отогнал от себя неподобающие мысли и сосредоточился на речи императора. Хоть и знал ее от начала и до конца практически наизусть, ведь сам писал, но сейчас следует внимать с должным уважением и благочестием. Подавая пример всем этим родовитым снобам.
Согнер перевел взгляд на ноги императора. По древней традиции на Большой Имперский Совет тот приходил в простых кожаных сапогах с грубой подметкой. В таких далекие предки прошли полмира и завоевали эти земли. Правда, сапоги императора сделаны из тончайшей кожи и выкрашены в синий цвет. И весят не больше, чем пять горстей[8]. И наряд традиционный, пришедший с древних времен: синие шелковые шаровары, серебряная туника навыпуск и золотой нагрудник с гербом императорского двора. А на плечах длинное, подбитое мехом корзно.
Император переступил с ноги на ногу, сделал паузу, обводя взглядом зал, и продолжил речь.
…Интересы империи… защита границ… стабильность и процветание, самоотверженность дворян… согласие знатных родов… сила и могущество!
Бас Ракансора звучал уверенно и четко. Как и должно звучать голосу властителя всех живущих в империи и по ту сторону Закрайнего моря. Пусть заморские колонии фактически отпали, а островные вот-вот выйдут из-под контроля…
Согнер опять поймал себя на том, что мыслями уходит в сторону, и перевел взгляд в зал.
В центре, у колонн и возле стен стояло около тысячи дворян. Старой исконной имперской знати гораздо больше, чем новоявленных баронов и графов. Первые разительно отличались от вторых. На них шелка и парча, расшитые накидки и тоги с затейливой драпировкой. На ногах сандалии со стразами. Вторые поголовно в латах, на ногах штаны, заправленные в сапоги. Поверх лат у некоторых плащи, но большинство щеголяет в броне, являя всем воинственный дух и мощь. Хотя впечатление на старую знать такой наряд производит противоречивый.
Лет сорок назад, когда особым указом дед нынешнего императора основал институт кордонного дворянства, само появление такого барона вызывало насмешки. Ну кто, скажите на милость, станет натягивать на себя груду кожи и железа, когда ближайший враг в нескольких сотнях верст? А эти чудовищные штаны, а сапоги? Что за варварская мода? И какому умному человеку придет в голову облачаться в это жарким летним днем? Другое дело, легкие тоги и туники! Удобно и хорошо!
Впрочем, одежда была только одним из поводов поострить насчет кордонных дворян. Сидят на границах, сражаются с варварами и подражают им! Значит, сами такие же варвары!
Но шло время, империя хирела, а враги набирали силу. Вместе с ними набирали силу и дворяне. Они чаще, чем имперские легионы, вступали в схватки с врагом и овеяли себя славой. Теперь уже мало кто осмеливался бросать в лицо барону оскорбление! И император стоял за них горой. Ибо от преданности кордонных дворян безопасность страны зависела не меньше, чем от преданности легионов.
Однако различия и, следовательно, противостояние сохранялись. Хотя и те и другие держали себя не в пример сдержаннее.
Согнер вынырнул из потока воспоминаний в тот момент, когда император закончил речь традиционным: «Да будет так!» — и весь зал дважды прокричал: «Славься, империя! Славься, император!»
Громче всех кричали стоявшие ближе к императору патриции метрополии. Кордонные бароны вскидывали руки вверх и били ладонями по ножнам мечей. Вместо железного стука выходили приглушенные хлопки. Мечи были завернуты в «чехлы мира». Вытащить меч, не разрезав чехол, невозможно. Баронам разрешалось носить оружие в столице только в таком виде.
Согнер отметил небольшую группу дворян, что стояли у дальней колонны рядом с оконным проемом. Они тоже кричали, но не так громко и без особого рвения.

Они тоже кричали, но не так громко и без особого рвения.
Граф Теладор со своими приспешниками. Пожалуй, один из самых сильных кордонных дворян и новая головная боль первого советника императора. Весьма загадочная фигура, в мыслях о которой Согнер уже провел несколько бессонных ночей. Но забивать голову им сейчас не было никакого желания.
Согнер еще раз взглянул на статного графа, обвел взглядом его свиту и посмотрел на императора. Тот поднял обе руки на уровень пояса и сделал жест, означающий окончание Совета. Теперь подходило время пира!
* * *Когда-то пир после Большого Имперского Совета проходил в Сиреневом зале. Колонны, украшенные барельефами, мраморные столики, горячие фонтаны, низкие ложа. Огромные окна и полуоткрытый потолок пропускали солнечный свет и свежий ветерок. Гости сидели и лежали, вели неторопливые беседы, почтенно внимали императору, поднимали чаши с вином в его честь. Все чинно, неторопливо, спокойно.
Ныне же император идет на поводу новых веяний. И большая часть этих веяний привнесена кордонным дворянством. Теперь никаких фонтанов и лож. Огромный зал, несколько шеренг столов, камины по углам. Император восседает на троне, трон на помосте. Властитель видит всех, и все видят его.
И пир больше напоминает застолье в замке какого-нибудь барона. Но императору нравится. Он увлечен нововведением и вообще всем новым. К чему это только приведет?
Согнер миновал рослых преторианцев в сине-серебристых одеждах и вошел в небольшое помещение, ярко освещенное факелами, дававшими ароматный дым. Он замер на пороге и склонил голову.
— Проходи, Яфей, — раздался негромкий властный голос, — не стой в дверях. Сквозняк мне еще вреден.
Согнер сделал два шага вперед, и стоявший возле дверей слуга быстро захлопнул их и задвинул тяжелый занавес.
Император сидел на низком стульчике с высокой спинкой, рядом с ним суетился Беламай — личный лекарь Его Богоподобия. Одну руку он держал на запястье императора, второй перебирал фарфоровые пузырьки на столе.
— Как вы себя чувствуете, Ваше Богоподобие? — спросил Согнер, подходя еще ближе.
— Терпимо. Вот только мой строгий надсмотрщик не согласен с этим!
В голосе императора слышалась насмешка. Но лекарь никак не отреагировал, продолжал щупать пульс и шевелить губами, считая удары сердца.
— Может быть, отложить пир?
— Ты серьезно, Яфей?
— Ваше самочувствие…
— Позволяет мне даже уделить внимание наложнице! Да-да. Беламай скормил мне своих растворов на десяток золотых, так что почему бы и не попробовать.
Несмотря на бодрый тон, вид у императора был плоховат, а с лица еще не сошел нездоровый румянец. Однако голос звучал твердо. Император просто устал.
— Нуммер не вернулся?
— Верховный магик должен прибыть только завтра.
Беламай отнял руку от запястья императора и вновь зазвенел пузырьками.
— Ваше Богоподобие не доверяет мне? — с обидой спросил он. — Наверное, я плохо лечу вас…
Ракансор махнул рукой и извиняющимся тоном проговорил:
— Я полностью доверяю твоему мастерству, Беламай! И доверял всегда. Но Верховный магик может вернуть мне силы одним словом.
— Я не знаю заклинаний и наговоров, Ваше Богоподобие, — с достоинством произнес лекарь, — но я тоже могу дать вам силу немедленно. Однако это сделает только хуже. Вы исчерпаете свой резерв и сляжете, а болезнь все равно не уйдет. Ее надо изгонять постепенно и правильно, не надрывая себя.
Беламай склонил голову и отступил.
— Ну вот, все же обиделся! Пойми, мой добрый мастер, я не сомневаюсь в тебе и знаю, что твоими стараниями скоро стану полностью здоровым. Просто сейчас мне нужны силы для пира. А ты не хочешь помочь.

А ты не хочешь помочь.
Лекарь взял со стола два пузырька, открыл их и смешал содержимое в небольшой чаше. Потом добавил туда воды и сыпанул какой-то порошок из маленького мешочка. А следом капнул несколько капель вина из высокого узкого кувшина. Поднял чашу перед собой.
— Вот то, что вы хотели, Ваше Богоподобие. Это даст вам силы просидеть до конца пира, а потом, если такова будет ваша воля, вы можете навестить своих наложниц. Но после этого вы несколько дней будете лежать в кровати, а мне придется потратить еще много золотых, чтобы поднять вас на ноги!
Император посмотрел на чашу, перевел взгляд на лекаря и медленно кивнул:
— Хорошо, Беламай. Поставь чашу на стол. А теперь прошу оставить меня. Я должен поговорить с советником наедине. И вы, — Ракансор обернулся к стоящим у стены стражникам, — идите. Ждите за дверьми!
Подождав, пока комната опустеет, Ракансор встал, сделал несколько шагов вдоль стены и вздохнул. Лицо побледнело еще больше.
— Ты видел их глаза, Согнер? — спросил он, поворачивая обратно. — Видел, как смотрели на меня мои преданные слуги?
— Да, Ваше Богоподобие!
— Мы одни, Яфей, а ты опять величаешь меня богоподобием. Опять просить тебя пять раз или обойдемся меньшим количеством?
— Да, мэор[9] император!
— Мало кто верил, что я смогу быть на Совете. И мало кто думал, что я стану говорить о том, что империя терпит поражение!
— Они были готовы принять ваше поражение. Они боятся большой войны.
— Наша старая знать перестала наслаждаться звоном стали! Она выродилась и больше не хочет проливать кровь! Они просто одряхлели! А их предки спали с оружием в руках, хотя и не носили шелка!
Император встал у стола. Посмотрел на пузырьки, мешочки и чаши, на ступку и пестик, испачканные чем-то рыжим.
— Жаль, у Беламая нет порошка, чтобы вернуть им отвагу.
— Зато кордонные дворяне готовы воевать.
— А этих надо одергивать. Их задор тоже опасен. В империи нет равновесия. Нет согласия. Я старался сказать об этом, напомнить, чем сильно государство и что может разрушить его. Но боюсь, меня мало кто понял. А что хуже, мои слова приняли либо за испуг, либо за излишнюю браваду.
Согнер подошел к императору, с поклоном взял его под руку и помог опуститься на скамейку. Император послушно сел, вытер со лба испарину и протянул руку к кувшину. Советник опередил его и наполнил самую глубокую чашу до краев. Подал Ракансору. Тот жадно выпил.
— Мои люди были среди дворян, слушали их разговоры.
— Неужели наши гости так наивны, что выбалтывали секреты прямо в зале? — усмехнулся император.
— Нет. Но ваши слова и события Совета они обсуждали.
— И чего звучало больше?
— Непонимания. Простите, мэор император.
— Не извиняйся! Этого я и боялся! Одни считают, что я слишком решителен, другие — что робок. И тем и другим я не угодил.
— Но есть и те, кто полностью на вашей стороне…
— Это те, у кого нет своего мнения или им все равно?
— Это ваши верные слуги!
— Яфей! — перебил советника Ракансор. — Мы оба знаем, что Совет разделен на три лагеря. Те, кто готов воевать, те, кто не хочет воевать, и те, кто ждет, куда подует ветер. Знаешь, я бы предпочел, чтобы на моей стороне были сторонники разных мнений, но я не хотел бы иметь среди них последних, тех, кто не способен к самостоятельным решениям. Хотя они и есть опора империи.
— Надеюсь, мэор император, меня вы не числите среди последних?
Ракансор улыбнулся.
— Как и себя! Но сейчас… скоро пир. Надо быть готовым.
Он посмотрел на приготовленное лекарем лекарство и протянул руку к чаше.

Он посмотрел на приготовленное лекарем лекарство и протянул руку к чаше.
— Ваше Богоподобие, — попытался остановить его Согнер.
Император взял чашу, зачем-то понюхал и недовольно скривился.
— Иди, Яфей. У тебя много дел. Жди меня в зале. Я обязан быть сильным даже тогда, когда от болезни не повинуется тело. Император не имеет права на слабость!
Согнер отметил брезгливое выражение на лице императора и понял, что сделанное лекарем лекарство пахнет отвратительно. А император не хочет, чтобы кто-нибудь видел его с перекошенным лицом. Даже первый советник.
Согнер вышел за дверь, сам закрыл ее и, не обращая внимания на замерших поблизости преторианцев, глубоко вздохнул.
* * *Как всегда, император появился в зале последним, когда дворяне уже сидели за столами, а слуги успели наполнить кубки золотистым вином.
При появлении Ракансора все дружно встали, подняли кубки и троекратно прокричали: «Вечная слава императору!» Орали, надрывая глотки, на пределе возможности. Как когда-то их предки на племенном сборе, выбирая вождя или одобряя его решение. Кто громче кричит, тот больше согласен с вождем. Со временем, когда племенная демократия сошла на нет, громкий крик стал выражением верноподданнических чувств. Хотя бы их внешним проявлением.
Ракансор милостиво кивнул, умело скрывая раздражение от оглушающего рева, и поднял свой кубок. Дворяне стоя осушили кубки и вновь прокричали здравицу императору.
По знаку распорядителя пира, одного из дальних родственников императора, негромко заиграли виолы и арфы. Под их звучание гости начали пир.
Согнер, сидевший за ближним от императорского столом, внимательно посмотрел на Ракансора. Тот выглядел слегка бледным, но держался хорошо, бодро. Лекарство помогло, и император должен выдержать этот долгий пир.
Когда-то, когда империя была раз в пять меньше нынешней, Большой Совет проводили в четыре дня. Но когда границы Скратиса раздвинулись до немыслимых пределов, за столь малый срок даже просто обговорить все вопросы и темы стало невозможно. И теперь Большой Имперский Совет проходил одиннадцать дней. А съезжались на него задолго до начала. С самых дальних уголков империи: из-за моря, с островов, из-за гор и степей. Каждый дворянин ехал со свитой. Это и охрана, нелишняя на дорогах, и почетный эскорт. В столице прибывшие занимали постоялые дворы, где заранее для них подготовили комнаты, либо останавливались у родственников.
До начала Совета многие успевали познакомиться с другими приехавшими, пообщаться с соседями, узнать новости и выведать придворные сплетни. Тоже нелишнее дело, особенно для тех, кто ехал сюда с жалобой, прошением, а то и просто за деньгами.
Первые пять дней на Совете разбирали дела дворян: тяжбы, ссоры, споры. Решали дела тех, кто приехал лично, и тех, кто отсутствовал.
Следующие пять дней проходили в решении вопросов самой империи. Налоги, сборы, подготовка военных кампаний, увеличение флота, уменьшение срока службы в армии. Внешняя политика: с кем дружить, с кем воевать, от кого откупиться, кого припугнуть.
И хотя по большинству вопросов уже были фактически приняты решения, все же формально их утверждали на Совете.
Одиннадцатый день по традиции — прощальный пир. Для многих мелких провинциальных дворян — это самое главное и значительное событие в жизни. Ведь до следующей очереди приезда на Большой Совет можно было просто не дожить.
Пир был фактически продолжением десятого дня Совета. Только здесь решались частные вопросы. Император объявлял свою милость какому-либо дворянину, одаривал его землями, золотом, правом на беспошлинную торговлю. А кого-то и наказывал. Хотя это скорее было публичное порицание. Настоящие императорские кары обрушивались на головы виновных в другое время.
А еще пир — прекрасное место для выяснения настроения среди знати, выявления тайных и явных союзов. Иногда император и его приближенные именно здесь окончательно принимали какие-то важные решения, о которых подданные узнавали несколько месяцев спустя.

Иногда император и его приближенные именно здесь окончательно принимали какие-то важные решения, о которых подданные узнавали несколько месяцев спустя.
Взгляд Согнера вновь отыскал графа Теладора. Тот сидел за столом возле колонн в окружении приятелей. Они вели беседу, изредка поглядывая по сторонам и еще реже в сторону императора.
Согнер заметил, что и император разок взглянул в ту сторону. Помнил о докладе советника полгода назад. Тогда Согнер в первый раз обратил внимание Его Богоподобия на нового хозяина замка Теладор и окрестных владений.
* * *…Прежний владелец графства пожилой дворянин Этраг Теладор принял гостем одного из дальних родственников, приехавших в поисках покровительства. Видимо, приезжий чем-то понравился графу, и тот оставил гостя при замке. Этот поступок особо никого не удивил, старый граф не имел наследника и был холост. Более удивительной стала внезапная смерть графа во время объезда владений. А дальний родственник стал полноправным владельцем замка.
Подобных историй в империи происходит немало. Иногда императорский дом требует расследования причин смерти, иногда не обращает внимания. Вот и в этот раз известие о смене владельца графства дошло до столицы где-то через три месяца после событий. Император, занятый проблемой колоний, смерть Теладора не посчитал чем-то подозрительным. И одобрил передачу наследнику титула и владений.
Правда, один из помощников Согнера собрал кое-какие слухи о десятке зарытых в лесу на окраине владений графства трупах, о пропавшем караване с полуночи и о том, что к умершему графу полдня никого не подпускали. Но слухи слухами и остались. И Согнер тогда расследование не проводил.
А через год первый советник уже сам наводил справки о новом графе. И причин для этого хватало.
По обычаю, в ходе пира дворянин, особенно тот, кто получил награду, отличие или выиграл спорный вопрос на Совете, коротко напоминал об этом и славил императора как справедливого защитника чести и достоинства. Желал ему долгих лет процветания и властвования. И конечно, заверял в верности и готовности служить ему до конца времен.
Разумеется, не все дворяне были довольны исходом тяжб и споров, не все выиграли от решения Совета, но почти все старались высказать слова верности императору. Пусть и не очень искренне.
И в этот раз многие вскакивали с места, громко славили Ракансора и клялись идти за ним, куда бы он ни повел. Даже недовольные, даже явные противники. Ибо открытое противопоставление себя императору смерти подобно.
Славили многие. Но не граф Теладор и его приятели-бароны. За весь пир они не произнесли ни одного слова и только молча пили вместе со всеми.
И это отметил не только Согнер. Такое демонстративное равнодушие выглядело весьма подозрительно. Но графу, похоже, было все равно.
2. В пути
После пира дворяне разъезжались из столицы целых три дня. Кто ждал спутников, кто приходил в себя, кто решал свои дела. Но постепенно Скрат проводил последних гостей. Через Синие, Красные, Белые, Черные, Алые ворота выезжали кавалькады всадников, за которыми следовали повозки и телеги.
Одна из самых больших кавалькад покидала столицу через Черные ворота. Во главе ехали пять дворян, за ними десятка три воинов, а за теми вереница повозок.
Дворяне оторвались от отряда шагов на пятьдесят, чтобы их никто не слышал, и негромко разговаривали.
— …Империя вновь будет править миром! Каково?! Заморская колония Салемис и островная Щенна захвачены, за проливом на Гтагу постоянно нападают племена вердиян. Мы даже не можем навести порядок внутри империи! А он говорит — править миром!
— А нелюдь? А хординги? С полуденных королевств приходят плохие вести! Эти бестии и их еще более дикие соседи грозят новым походом!
— Легенды говорят, что набеги хордингов происходят раз в сто-двести зим. Но ни разу они не доходили до границ империи.
— Раньше полуденные королевства были сильнее… да и империя тоже.

— Раньше полуденные королевства были сильнее… да и империя тоже. А сейчас полуденные границы прикрывают всего два легиона. И то неполного состава!
Сур Найлор — благородный дворянин в пятом колене, барон, властитель замка, восьми больших и девяти малых поселений, двух озер, леса и двух мостов — осадил саврасого жеребца и посмотрел на ехавшего слева собеседника.
Им был барон Рото Эрмер. Тоже благородный дворянин аж в шестом колене. Имевший на один поселок больше Найлора, но на один мост меньше.
Как и Найлор, Эрмер был в длинной кольчуге, перепоясанной широким ремнем из буйволиной кожи. Хороший доспех выдавал достаток владельца. Немногие дворяне могли себе позволить кольчугу из фрудерской стали. Еще меньшие — клинок работы фрудерских оружейников семейства Оголми.
Среди ехавших дворян трое имели такие кольчуги и мечи. Лишь молодой барон Доне Огробор был в кожаном панцире, обшитом стальными пластинами. Его извинял тот факт, что он имел только два поколения благородных предков и не получил большого наследства. Впрочем, с таким напором и решительностью, как у Доне, долго ходить в кожаных латах ему не придется.
— Император либо слеп, либо… не слишком умен! — продолжил Найлор. — Я перестал понимать его политику! Вместо того чтобы увеличить армию и разогнать эту шайку болтунов из Малого Совета, он твердит о единении знати!
— Не стоит говорить об Его Богоподобии в таком тоне! — оборвал собеседника граф Шеам Куфор. — Даже среди тех, кому доверяешь всецело. И у камней есть уши. И потом император Ракансор далеко не глуп. Надо ли кричать о слабости империи и проблемах на границах? Надо ли лишний раз напоминать о врагах? Об этом достаточно сказано на Совете. А призыв к единству верен по сути. Хотя ошибочен по факту. Старая имперская знать, особенно из метрополии, никогда не встанет вровень с кордонным дворянством.
— Придет время, и эти надутые снобы сами приползут к нам, прося защиты! — воскликнул Огробор.
— Все может быть, юноша, — кивнул Куфор. — Но пока они сильны и богаты. И влиятельны! Император больше слушает их.
— И напрасно делает, — поддержал Огробора Эрмер. — Мы не только держим значительные участки границы, но и боремся с нелюдью и варварами. Мы храним спокойствие столицы, а не знать.
— Конечно, свое дело мы делаем. Но свое дело также делают легионы. А знать их содержит.
— И все же кордонному дворянству действительно пора объединяться! — сказал Найлор.
Он глянул назад, на скакавших воинов, понизил голос и добавил:
— Вместе мы — сила, с которой вынуждены считаться как враги империи, так и сам император.
— Если император не решит, что для него мы более опасны, чем все враги, вместе взятые. Об этом вы нас предупреждали, граф, не так ли?
Барон Эрмер адресовал вопрос пятому собеседнику. До сих пор хранившему молчание.
Был этот человек высок ростом, статен, в седле сидел с прямой спиной, демонстрируя хорошую осанку и умение верховой езды. Его тело закрывала кольчуга с двойным плетением на плечах и прямоугольным стальным нагрудником. На голове немного вытянутый вверх шлем. С плеч спадал темно-зеленый плащ.
Конь под ним вороной, могучий, способный носить изрядный вес долгое время. Настоящий рыцарский скакун, стоимостью в баронский удел.
Звали всадника граф Дарк Теладор. Всего лишь граф, хотя по количеству и размеру подвластных ему земель он вполне мог претендовать на титул маркиза.
Пожалуй, самый могучий из кордонных дворян и самый влиятельный из провинциальной знати. А также самый загадочный и грозный. И щедрый. Но только по отношению к своим союзникам.
А к врагам как раз наоборот — беспощаден. Всем памятна прошлогодняя схватка между Теладором и его бывшим соседом бароном Сюдэром.

Тогда дружина графа буквально за два часа захватила замок барона, хотя его обороняли сорок воинов. А самого барона, бежавшего в начале осады, граф лично зарубил на опушке леса.
Еще два кордонных барона расстались с владениями и жизнями, повздорив с Теладором. Остальные соседи сочли за благо сохранить с ним хорошие отношения. Даже если ради этого пришлось стать вассалом графа.
Много чего говорили о Теладоре. И не только в провинции. Шептали о его могуществе и колдовстве. О щедрых подношениях префекту провинции и легатам.
Говорили о его стремлении подмять под себя все кордонные владения заката. А кое-кто говорил, что граф Теладор метит куда как выше. Но на этом обрывали сами себя, испуганно вжимали головы в плечи и подозрительно смотрели по сторонам.
Так или иначе, но граф Теладор расширил свои владения чуть ли не вчетверо, приобрел союзников и вассалов и заставил считаться с собой не только префекта провинции. Он заставил говорить о себе при дворе императора. И все это всего за два года с того момента, как он появился в замке!
Теладор ответил не сразу. И заговорил медленно, словно подбирая слова:
— Всякие самовольные действия подданных наводят властителя на мысль о том, что это объединение направлено против него. Это верно даже для сильной империи в мирное время. А уж для Скратиса в нынешней ситуации верно вдвойне. Но если мы сейчас не сделаем того, что хотели, нас сомнут. Имперский двор, знать метрополии или еще кто. С другой стороны, мы должны доказать императору, что продолжаем верно служить ему и защищать его интересы.
— Если он поверит нам, — вставил Куфор.
— Именно! Но даже если не поверит… Помните его слова на первом дне Совета? Враги империи слишком сильны и их слишком много, чтобы мы могли позволить себе раздоры внутри страны.
— И что? — спросил Огробор.
— То, что император косвенно дал знать, что не станет затевать внутренних конфликтов в такой момент, — опередил Теладора Найлор.
Тот довольно кивнул. Он всегда уважал графа за ясный ум и способность быстро соображать. Такой союзник всегда предпочтительней, чем простоватый Эрмер или молодой горячий Огробор. Хотя нужны всякие союзники. И чем их больше, тем лучше.
— Словом, мы будем делать то, что делаем. И не забывать своевременно выражать верноподданнические чувства Его Богоподобию. И преподносить префекту нашу благодарность.
Впереди на дороге показался высоченный столб пыли. Зоркие глаза скакавших впереди двух дозорных разглядели повозки торгового обоза. Один из дозорных дал знак, что все спокойно. Теладор проследил за ним и предложил:
— Не сделать ли нам привал, мэоры?
— Хорошая идея! — одобрил Найлор. — Вон та рощица вполне подходит для отдыха. Ручаюсь, и ручей там есть, и удобная полянка.
И он первым повернул коня с дороги.
Когда расстояние в пути переваливает за сто верст, любой выезд превращается в долгое путешествие, ничем не отличимое от похода.
Снаряжается целый отряд — охрана, повар, кузнец, слуги. С собой берут запасы продовольствия и фуража, шатры, котлы для пищи, кузнечные принадлежности. Под это снаряжают от двух до пяти повозок. И весь табор бредет по пыльной грунтовой дороге со скоростью не выше шести-семи верст в час.
И если на Большой Имперский Совет дворяне ехали без задержек в пути, то обратно можно было не спешить. Не возбранялось заехать к знакомому, побывать на пиру, устроенному в честь дорогих гостей, поучаствовать в охоте, а потом снова посидеть на пиру.
В результате месяц в дороге выглядел вполне обычным делом. А то и два. За этот срок можно было обсудить массу дел и договориться по многим вопросам. А также выпить немереное количество вина.
До центральной части провинции Корша Теладор с друзьями дворянами ехал почти три недели.

Здесь отряд распался. Барон Эрмер и граф Куфор свернули на полночь, барон Огробор повернул на полдень. Теладор и Найлор проследовали вместе до границы владений графа.
— Завтра приедут бароны Лопадор и Гяльер, — сказал Найлор. — Наверняка будут спрашивать о вас, мэор. Может быть, тоже приедете? Думаю, в нынешней ситуации они все же решатся примкнуть к нам.
— Расскажите им новости, уважаемый Найлор. И не забудьте упомянуть о последнем выступлении императора. Пусть хорошенько подумают. А спешить с предложением не стоит. Они должны сами понять, с кем надо быть в такое время.
Найлор подумал, потом кивнул, бросил закрытую латной рукавицей руку к груди, отдавая салют, и дал шпоры коню. Теладор проводил барона взглядом, обернулся к своему помощнику, молодому рыцарю Аврену.
— Прибавим шаг, до дома уже недалеко.
Замок графа стоял на крутом берегу реки, окруженный широким рвом. Стены высотой в десять аршин, узкий подъемный мост на цепях. Сторожевые башни с бойницами и пороками.
Поле вокруг замка без единого кустика. Все вырублено подчистую, чтобы никто не мог подойти незамеченным. Отряд графа только выехал из-за опушки леса, а над надвратной башней уже взвился вымпел.
Стражники издалека опознали стяг хозяина, и, когда отряд подскакал ко рву, мост уже опустили. Копыта скакунов глухо простучали по настилу и выбили искры из каменного покрытия двора.
Владельца замка встречали рыцари-вассалы, воины и слуги. Теладор спрыгнул с коня, бросил повод слуге, ответил на приветствие вассалов и кивнул командиру дружины капитану Комберу:
— Что у вас тут?
— Все спокойно, мэор. Все в порядке.
— Нелюдь?
— Не появляется. Только у соседей в лесу видели эльфов, да и то один раз.
— Хорошо. Я отдохну с дороги, а вечером поговорим о делах.
Капитан склонил голову и проводил хозяина взглядом.
В сопровождении оруженосца и слуг граф прошел в зал. Здесь ему помогли снять доспехи и оружие. Слуги отнесли железо в мастерскую, там его почистят, приведут в порядок и уберут в хранилище. В замке граф доспехов не носил и не держал их при себе. Поначалу это вызывало удивление, но потом все привыкли.
Оруженосец довел графа до внутренних покоев замка. Здесь, у широкой двери, он почтительно склонил голову и замер.
— Не беспокоить, — велел граф. — Если приедет кто-то из соседей — пусть встретит Комбер. С остальными делами к кастеляну.
— Да, мой мэор.
— Воинам, которые ездили со мной, — три дня отдыха. И заплатить жалованье за три месяца. Передай Комберу.
— Передам, мой мэор.
Граф усмехнулся.
— И отдохни сам, ты устал не меньше воинов.
— Благодарю, мой мэор.
— Кастеляну скажи, пусть к ужину будет в большом зале. Все, иди.
Оруженосец поклонился и отошел назад. По заведенному порядку никто из дворян и обслуги не мог войти во внутренние покои под страхом наказания. Так что молодой парень даже смотреть на дверь не стал, дабы ненароком не увидеть то, чего видеть нельзя.
3. Замок
Граф подождал, пока оруженосец скроется за поворотом, и сам открыл дверь.
Каменная кладка стен сменилась гладкой поверхностью, внешне напоминающей дерево. Вместо факелов горели электрические светильники. Под высоким потолком висели небольшие коробки кондиционеров. Оттуда ощутимо тянуло свежестью.
Теладор прошел по коридору до следующей двери, прижал правую ладонь к выпуклости на стене. Дверь ушла в нишу, открыв взгляду большое, ярко освещенное помещение с высокими потолками, бледно-зелеными стенами, мебелью, какую не увидишь даже в императорском дворце. Несколько кресел причудливой формы, столики, широкий диван. Под потолком висел кондиционер. В дальнем углу стоял холодильник.

Под потолком висел кондиционер. В дальнем углу стоял холодильник. В помещении играла негромкая музыка.
На диване и в креслах сидели три человека в незнакомой здесь одежде и обуви. Появление владельца замка встретили со сдержанной радостью.
Один из мужчин — высокий худощавый господин — поднял руку с бокалом и произнес:
— С приездом, Алан! Мы уже начали волноваться, слишком долго вас не было.
Теладор прошел в центр помещения и пожал всем руки.
— Вы никак не привыкните, Николя, что здесь нет самолетов, железных дорог и машин. По местным меркам мы до ехали довольно быстро.
Второй мужчина — среднего роста плотный блондин, одетый в военную форму без знаков различия, — насмешливо заметил:
— Может быть, взять джип?
— Это привлечет излишнее внимание, Рид. Если вообще не вызовет панику.
Граф подошел к стене, в которую был встроен огромный шкаф, отвел в сторону дверцу и вытащил пакет с одеждой.
— Мне нужно полчаса, чтобы привести себя в порядок с дороги. А после я расскажу новости.
— Кофе и коньяк ждут тебя, Алан, — улыбнулся Николя.
Теладор прошел в дальний угол помещения, где была еще одна дверь. За ней находилась ванная комната. Граф зашел в комнату и включил свет. Слева стояла огромная ванна. Напротив на стене висело зеркало. Полки под ним уставлены флаконами с шампунями, гелями. Граф быстро скинул пропыленную потную одежду, включил воду, залез в ванну и блаженно закрыл глаза.
Как всегда, резкий переход из одной эпохи в другую вызывал в нем смешанное чувство радости и удивления. Два года он здесь, а вот никак не привыкнет к смене обстановки.
Но если поначалу свою деятельность он воспринимал как некую игру, то теперь относился ко всему крайне серьезно. Помимо прочего, это было просто необходимо — на кону стояла его жизнь. Малейшая фальшь или ошибка могли привести к гибели.
Теладор, которого друзья называли Аланом, опустился поглубже в воду и попробовал мысленно пройтись по основным пунктам предстоящего доклада. Следовало ничего не упустить и не засорять информацию пустяками.
Из ванной он вышел одетый уже в другую одежду. Серый костюм из тонкой ткани и белая рубашка. На ногах мокасины. Графский перстень и большая золотая печатка исчезли.
К его появлению стол уже был накрыт. Горячие бутерброды, легкие закуски, сандвичи, канапе. И несколько бутылок с яркими этикетками.
— За приезд! — провозгласил Николя, приподнимая пузатый бокал с коньяком.
Все последовали его примеру. Рид и Теладор пили коньяк, а четвертый собеседник водку.
Проголодавшийся с дороги Теладор съел два горячих бутерброда и сандвич с ветчиной, вытер руки салфеткой и сделал пару глотков воды. Остальные терпеливо ждали.
— Начнем с главного. Ракансор жив и здоров. В ясном уме и твердой памяти. Болезнь, которую мы приняли за рак, отступила. Никаких внешних признаков.
— Либо мы ошиблись, либо у них хорошие лекари, — заметил Николя.
— При дворе лучшие лекари и Верховный магик факторума. Видимо, без него не обошлось. Как бы там ни было, но определенными способностями они обладают.
— Опять эти магики! — нахмурился четвертый собеседник. — Мы же считали их шарлатанами?!
— Это вы их считали шарлатанами, Дмитрий, — возразил Николя. — Хотя именно у вас до сих пор так сильна вера во всяких шаманов, колдунов и прочих экстрасенсов.
— У вас тоже хватает этого! — мрачно парировал Дмитрий.
— Не будем спорить, — примирительно произнес Рид. — Что там дальше?
— Выздоровевший император крепко держит власть. Недовольные, а таких хватает, пока выражают свое мнение шепотом и вдали от императорских слуг.

Соответственно армия верна Ракансору, знать поддерживает, кордонные дворяне тоже.
— Все?
— Хватает и тех, кто считает, что император слаб. Что он не в силах изменить ситуацию к лучшему и вернуть империи былое величие. Но таких немного. Так что на их фоне я и мои сторонники светимся, как фонарь в ночи. Это чревато.
— Ракансор не сможет ничего сделать! — утвердительно произнес Николя. — В прошлый раз мы обговаривали эту проблему. Если бы ты сидел где-нибудь в центральной провинции под боком у преторианцев, тогда да. Небольшая операция, полсотни верных солдат — и мятежник схвачен. Обошлись бы и без штурма твоих владений. Подстерегли бы на дороге или в городе. Но ты сидишь на кордоне, а в замке почти сотня воинов. И верные соседи, способные выставить еще три сотни топоров. Пришлось бы проводить целую операцию.
— Без участия префекта это невозможно. Ему подчинены когорты, он ведает всеми поставками в центр, — задумчиво проговорил Алан.
— А префект Шелегер — будущий тесть Алана! — насмешливо произнес Рид. — Ему никак не выгодно такое мероприятие.
Николя радость Рида не разделял. Хмуро покосился на того и спросил Алана:
— Командиры когорт в Варене и Кумолдаге на твоей стороне?
— Насколько это возможно на службе императору, — ответил тот. — Кстати, я подал высочайшее прошение о присвоении мне титула маркиза.
— И каков ответ?
— Ответ будет в течение полугода, так мне сказали в канцелярии. Рассмотрят, учтут все детали, еще сюда пришлют проверяющих. Сколько у меня земель, сколько людей, какими поселками владею… ну и так далее. Обычная волокита.
— А ты им поднести презент не пытался?
Алан отрицательно покачал головой.
— Только не сейчас. Ты же знаешь, я на крючке у императорского пса Согнера. Этот не упустит даже малейшего случая, чтобы устроить какую-нибудь подлость.
Николя наморщил лоб. Рид и Дмитрий переводили взгляды с него на Теладора. Николя Аггер лучше кого-либо разбирался в ситуации и, пожалуй, единственный кроме самого Теладора, знал, чего точно не стоит делать.
— Да, пожалуй, — после паузы произнес Николя. — Пусть тянут с титулом, если хотят. На наши планы это никак не повлияет.
— В любом случае дальше подозрений в имперской канцелярии не пойдут. Да и не до меня пока. Колония за Закрайним морем потеряна. Еще две на островах практически вышли из империи! В трех остальных разброд. Агенты Шаинама ходят чуть ли не в открытую. Племена Загназака уже в который раз совершают набеги на дельту Гемулара.
— Они нападают на кордонные земли уже полсотни лет!
— Ну да. Только раньше это были короткие налеты и жерт вами становились глухие поселения. А сейчас в набег идут дружины их князей. А это тяжелая конница в количестве полутора-двух тысяч всадников! Племя вооргов, вернее, уже государство вооргов стремительно растет. Скоро оно выйдет за Змеиный Пояс и тогда провинции Вуф и Бамареан попадут под удар.
— Какие вести с севера? То есть с полудня? — поправился Дмитрий.
— В полуденных королевствах пока тихо. Но торговцы утверждают, что в племенах хордингов поговаривают о новом великом походе на полночь!
— Этого еще не хватало, — недовольно поморщился Николя. — Что внимание императора обращено на внешние границы империи, конечно, неплохо. Но преждевременная активность соседей нервирует.
Алан подошел к холодильнику, достал из него большой пакет с соком, открыл и наполнил высокий стакан. Осушил его одним махом, довольно выдохнул.
— Жарковато!.. Я слышал, опять зашевелилась нелюдь. Вроде как эльфы подошли вплотную к людским поселениям.

Вроде как эльфы подошли вплотную к людским поселениям.
— Новости не самые радостные, — подвел итог Николя. — Но пока ничего из ряда вон выходящего. Скажи лучше, каковы успехи с магиками? Удалось что-то узнать о факторуме?
— Ничего нового. Где и как они получают свои способности, как расширяют их, что за обряды — узнать не удалось.
— А чего вы с ними возитесь? — спросил Дмитрий. — Взяли бы парочку и допросили! Под препаратами что угодно скажут.
— Не уверен, — возразил Теладор. — У этих ребят действительно есть какая-то сила. Кто знает, что произойдет при за хвате? Издохнет маг, и все! А факторум каким-то образом узнает, что их адепт умер не своей смертью. Зачем нам проблемы с факторумом? Пока магики для нас всего лишь загадка! Не надо делать из них врага!
Дмитрий фыркнул, опустил взгляд на бокал. Николя посмотрел на часы и сменил тему разговора:
— Оставим магиков в покое. Вернемся к текущим делам. Соседи дворяне, будущая свадьба графа с дочерью префекта провинции, наши враги здесь и на Земле. Кстати, мы готовим переброску сюда партии золота и новую смену техников и охраны.
— Когда?
— В ближайшие дни.
— А что на Земле? — спросил Алан.
— Все нормально. У тебя когда переход?
— Через месяц.
— Ну и отлично! Отдохнешь. А пока давай по соседям. Сколько дворян уже приняли вассальную присягу, сколько готовы и кто против?..
— Всех, что ли, называть?
— Всех.
Алан включил стоящий на столе компьютер. На мониторе возникла крупномасштабная карта. Алан двинул джойстик, меняя масштаб и выводя на экран карту провинции.
— Начнем со сторонников. На сегодняшний день мы собрали под свои знамена шесть баронов. Это те, кто уже принял вассальную присягу. Еще пять баронов и один граф могут стать нашими сторонниками буквально на днях. Таким образом, наши силы возрастут практически вдвое!..
4. Россия, Краснодар Комитет научно-экспериментальных исследований Кабинет директора
С самого утра у него было поганое настроение. И не ясно с чего. На работе проблем нет, дома тем более. А вот крутит что-то внутри, давит на душу. И как снять тяжесть — не понятно.
В этом настроении Навруцкий и приехал в Комитет. Кивнул охраннику на входе, поднялся на третий этаж пешком, игнорируя лифт, и растянул губы в притворной улыбке, отвечая на приветствие секретарши.
Вика, как всегда, выглядела ослепительно, но сегодня Денис не расщедрился даже на простенький комплимент. Войдя в кабинет, сразу затребовал отчет начальников отделов. Но, как и ожидал, ничего особенного не услышал. Все как всегда. Поисковики на занятиях, научники в лаборатории, оперативники у себя. Вспомогательные отделы и вовсе оазис тишины. Рутина.
Может, она и достала директора? Или осознание того, что твоя работа, твое детище всего лишь дорогостоящая игрушка, за три с половиной года не принесшая никаких серьезных результатов?
Но откуда им взяться, результатам?
Три с половиной года назад Денис Навруцкий считал, что организация, отслеживающая возможные перемещения во времени и в сопряженных измерениях, просто необходима, чтобы остановить всякого рода мошенников и преступников. Только что завершив сложную и рискованную операцию в другом мире, не отойдя толком от пережитого, он с ходу дал согласие создать и возглавить такую организацию.
Он рьяно взялся за дело. Но вскоре понял — новоявленный Комитет с нейтральным названием не более чем очередной непродуманный до конца проект. С неясными целями и нечеткими задачами.
Контроль за возможными перемещениями в другие сопряжения! Ну во-первых, кроме «станка» Боллера, других аппаратов переноса на Земле не было. Да, может, еще один гений и придумал аналог установки, но как его найти? Специальной техники для поиска нет, а без нее все усилия напрасны.

Да, может, еще один гений и придумал аналог установки, но как его найти? Специальной техники для поиска нет, а без нее все усилия напрасны.
Во-вторых, а кто, собственно, сказал, что перемещения запрещены? Какой закон какой страны об этом говорит? Желание властей России не допустить распространения такой техники понятно, но легитимных способов остановить подобные перемещения нет. Остается только силовой метод. Но он не всегда дает результат.
В-третьих, переходы во времени. Зачем? Для исследования прошлого? Узнать, как и что было на самом деле? Что ж, дело нужное. Но как показала практика, настолько сложное и проблемное, что проще вообще не лезть.
Это в книгах и в кино герои легко и просто проникают в другое время, тут же получают нужную информацию, завоевывают титулы и положение в обществе. И в конце возвращаются с победой, попутно подтвердив или опровергнув данные истории.
В жизни все сложнее. Чтобы провести полноценные исследования, надо крепко и надолго врасти в действительность. Осесть, закрепиться и начать сбор сведений. На все уйдет от двух до десяти лет. А то и больше. Иначе как узнаешь, что происходило на Руси в десятом веке или в Америке в пятнадцатом? Наблюдения в течение двух-трех дней ничего не дадут. Даже если попасть прямо в разгар исторического события вроде Варфоломеевской ночи или битвы при Бородино. Еще и грохнут ненароком занятые делом предки.
Разработка легенды, подготовка одежды, снаряжения, оружия, изучение языков, культуры — на это тоже уйдет не один месяц. И хорошо, если хватает данных о какой-то эпохе. А если это времена распада Римской империи? Или раннее Средневековье? Достоверных сведений о тех временах кот наплакал.
Поисковые группы Комитета неоднократно бывали в прошлом. Благо, ученые института Гудкова разобрались с принципом перехода в конкретный отрезок времени.
Но результаты визитов в прошлое оказалась таковы, что поставили в тупик всех, включая экспертов. Прошлое, особенно до семнадцатого века, не совсем такое, каким его представляют сейчас. Точнее — совсем не такое.
И многие события на поверку происходили иначе, и исторические персонажи жили и творили не так.
Эксперты поохали, поисковики почесали в затылках, Навруцкий развел руками. И убрал добытые сведения в архив. А куда их? На научную конференцию? Но там сразу спросят, откуда дровишки. И гори секретность синим пламенем! Выпустить книгу «Реальная история»? Поднимут на смех и опять же потребуют доказательств.
Так что походы в прошлое ради поиска истины тоже бессмысленны, пока над Комитетом довлеет гриф секретности.
Единственное светлое пятно — спасательные экспедиции. Канувший на многие миллионы лет в прошлое выносной блок аппарата Шепелева так и не нашли. Он ведь на месте, как оказалось, не лежал, а совершал прыжки по временной шкале. И продолжал плодить «дыры». И в некоторые проваливались люди.
Стараниями самого профессора Шепелева и его группы удалось частично нейтрализовать эффект отражения. Даже смогли отмечать факты провалов.
Поисковая группа Комитета уже вытащила из прошлого трех человек. Это несомненный успех. Но это малый процент от общей массы пропавших!
Не лучше было дело и с открытым миром, где побывал Навруцкий. Его назвали Бакар (на местном языке — Большой шар). По большому счету он никому не нужен. Изучать его бессмысленно. Устанавливать контакт тем более. Как показала практика, ни к чему хорошему это не приводит.
После долгих споров и размышлений решено было оставить небольшую станцию в глухом районе. Так, на всякий случай. А еще через год Навруцкий предложил начать там добычу золота и платины. Чтобы не висеть на шее госбюджета.
Фактически это воровство ресурсов, но тут он пошел на компромисс. В конце концов, не у аборигенов из кармана забирали, а сами разрабатывали месторождения. Для чего пришлось привлечь несколько специалистов, взять с них подписку о неразглашении и отправить под охраной на Бакар.

* * *Вот в принципе и вся работа Комитета. Действительно, рутина. Даже редкие переходы в прошлое и на Бакар — рутина. Серая повседневность. И не бросал это дело Денис только потому, что не привык сходить с дистанции на полпути.
Он до предела ужал штат Комитета, но все равно в его списках было больше сорока человек. И основная часть во вспомогательных и обслуживающих отделах!
Комитет не мозолил глаза, не требовал к себе особого внимания и вообще был незаметен со стороны. Всего двадцать человек знали о его существовании. И половина из них носила погоны.
Рабочие дни были похожи друг на друга как две капли воды. Утром планерка, на которой единственный, кто докладывал хоть о каких-то новостях, — это начальник научно-технического отдела Аркадий Савостин. Ученик самого профессора Шепелева, им же и рекомендованный.
После планерки первая тренировка в учебно-тренировочном комплексе. Потом работа в кабинете, состоящая из изучения пришедших документов (большей частью хозяйственных), обед, визит в какой-нибудь отдел и вторая тренировка. В конце — вечерний доклад отделов и отбытие домой.
Когда отправляли экспедиции в прошлое и организовывали поиск пропавших людей, Навруцкий с работы не уходил совсем, как и многие из сотрудников. И когда открывали переход на Бакар, он тоже лично встречал людей и грузы. Но авралы случались крайне редко.
Наверное, к счастью — так думал директор, хотя иногда ловил себя на мысли, что не всегда искренен.
Вот и сегодня он намеревался провести день как обычно, надеясь, что хоть тренировки помогут прийти в себя и прогнать мрачное настроение.
Навруцкий глянул на часы: до планерки оставалось десять минут. Он подошел к небольшому холодильнику, открыл дверцу и заглянул внутрь. На нижней полке стояла шеренга бутылок. Напитки с концентрированным составом витаминов. Последний год ничего другого по утрам он не пил. Впрочем, как и вечером.
«Пожалуй, вишневый», — сделал выбор он, протягивая руку к бутылке с яркой этикеткой. В этот момент на столе зазвонил коммуникатор, а следом на экране мигнула заставка и возникло лицо Савостина.
— Ответ! — торопливо произнес Навруцкий, хлопая дверью холодильника.
— Денис Эдуардович, сработка «станка»! — выпалил Савостин, забыв поздороваться. — В районе Канарских островов. Сигнал слабый, но хорошо фиксируемый.
Навруцкий несколько секунд смотрел на взволнованное лицо Савостина, осмысливая услышанное, потом поставил бутылку на стол.
— Сейчас буду.
— А-а…
— Потом.
Он быстро вышел из кабинета, поймал вопросительный взгляд Вики и бросил:
— Планерку отменить! Кумашева в НТО. Остальным ждать у себя, никуда не отлучаться!
Вика раскрыла рот, собираясь задать какой-то вопрос, но директор уже исчез за дверью.
5. Кабинет начальника научно-технического отдела Комитета
— …Эхо-сигнал засекли в восемь сорок семь. Сначала приняли за помехи, слабый был совсем. Но повторился через четыре минуты. Спутники дали координаты с точностью до километра. Потом сигнал пропал. Мы попробовали прощупать тот район активным облучением, но ничего не вышло. Если это был «станок», то его просто обесточили, а возможно, и экранировали. Хотя экранировать такое поле крайне сложно.
— Это был проход во времени или…
— Или. «Станок» открыл переход в сопряжении. Совсем иной сигнал, частотная характеристика и модуляция…
— Ясно. Ошибки быть не могло?
Савостин пожал плечами:
— До сих пор мы не ошибались. Да и аппаратуру обмануть сложно.
Задавший вопрос начальник оперативного отдела Всеволод Кумашев виновато кашлянул.
— Пардон. Но тогда выходит, что еще кто-то, помимо нас, владеет «станком».

— Пардон. Но тогда выходит, что еще кто-то, помимо нас, владеет «станком». Кто?
Он посмотрел на Навруцкого, но тот молчал. В кабинете повисла тишина. Слишком неожиданно прозвучали слова Савостина.
— Тот район сейчас под контролем? — осведомился Навруцкий.
Савостин кивнул на настенный монитор, где отражалась карта севера Африки.
— Один спутник как раз над ним.
Директор повел плечами, словно перед борцовской схваткой.
— Первый вопрос — чьи дровишки? Вариантов два: либо подельники Боллера, о которых мы ничего не знаем. Либо новые гении, дошедшие до создания «станка» самостоятельно. Тогда это скорее всего пробный запуск, тестирование, проверка. Хотя даже при первом запуске можно провалиться в такое, что потом не отплюемся. Но если это привет от Боллера… тогда мы три года работали впустую. Впрочем, не мы одни.
— Насчет того, что проработали впустую — не согласен! — сухо отчеканил Савостин. — Мы только полгода назад вывели на орбиту первый спутник с аппаратурой контроля. И лишь три месяца спустя поставили полную систему на орбиту. До этого искать «станки» было просто нечем.
— Да, это так, — признался Навруцкий. — Извини, Аркадий Юсупович, погорячился.
Савостин нервным движением поправил воротник рубашки. Слова директора его задели.
— В любом случае придется организовывать поиск этих людей. Значит, надо подключать госбезопасность.
— А если это не частные игры? — подал голос Глеб Щеглов.
— В смысле?
— Если за этим какое-нибудь государство, — пояснил Глеб.
— Вряд ли, — высказался Кумашев. — У нас установку испытывали в институте, на готовой базе. А там вдруг перекинули черт-те куда, где нет даже специально оборудованных площадок? Нелогично.
— Но исключать версию нельзя, — вставил Навруцкий. — Правда, тогда все гораздо хуже. С государством как с компанией Боллера не поступишь. Это иной уровень.
Директор взглянул на часы.
— В любом случае надо докладывать в Москву. Пусть они ломают головы, как работать за рубежом. Значит, так… я лечу в столицу. Глеб, остаешься за меня. Аркадий Юсупович, держите тот район под контролем. Попробуйте точнее установить место сработки. Сева, твои парни должны быть в полной готовности вылететь по звонку. С полным комплектом снаряжения. В остальном — все по плану.
Навруцкий вдруг невесело усмехнулся.
— Пожалуй, нашей беззаботной жизни приходит конец. Не зря у меня вещун с утра разыгрался! — Он обвел взглядом собеседников. — Ну, что смотрите? За дело!
6. Москва, частная квартира в Восточном округе
Первоначально Комитет хотели разместить в Москве. Здесь вся инфраструктура, центральные аппараты спецслужб, президентская администрация, опять же институт Гудкова неподалеку.
Но Навруцкий, подумав, решил перенести штаб-квартиру в Краснодар. Поближе к анапскому филиалу «Фантазии» и подальше от глаз иностранных разведок. Нет, шустрые зарубежные шпионы работают на всем пространстве страны. Но здесь их все же поменьше. А специфика Комитета такова, что даже малейшая информация о нем гарантированно привлечет внимание забугорных парней.
Сам Комитет занимал трехэтажный особняк в новом районе города. К нему прилегал физкультурный комплекс — под этим прозаическим названием скрывался тренировочный центр: тир, зал борьбы, тренажерный комплекс, бассейн, сауна.
От Краснодара до Москвы два часа лета, в аэропорту всегда стоит наготове Як-60.
Встреча с личным представителем президента проходила на обычной квартире в самом обычном новострое города. Конечно, квартира была оформлена на некое лицо, к государевой службе никаким боком не причастное.

Конечно, квартира была оформлена на некое лицо, к государевой службе никаким боком не причастное. В обиходе такие хаты называют конспиративными. Но в данном случае это слово мало подходило. Просто место встречи.
Личного представителя Навруцкий знал давно. Еще со времен службы. Это был генерал-полковник Раскотин — бывший командующий экспедиционным корпусом, бывший заместитель начальника ГРУ, а теперь советник президента по военным вопросам. Он же по совместительству — куратор Комитета.
Сам Навруцкий имел прямой доступ к главе государства, но так вышло, что за эти годы видел его только раз. Когда президент вызвал директора на доклад. Все рабочие вопросы Денис решал через Раскотина. Даже основные платежи Комитету проводил генерал, правда, через посреднические фирмы, дабы не светить связь госаппарата с Комитетом.
Суть дела он изложил Раскотину за две минуты. А потом добавил:
— Факт неприятный и тревожный. Опять же, заграница. Сами мы провести там поиск не сможем, нужна помощь госбезопасности. И потом, чьих рук это дело? Если частники, ладно. А если государство?
— Обстановка сейчас такая, что малейший повод к слухам может навредить отношениям между странами, — согласился Раскотин. — Мы только-только наладили контакт с Евросоюзом под молчаливым, хотя и не очень добрым взором США. Если эта история выплывет на поверхность… последствия я даже не могу себе представить.
— Вот-вот. Но найти этих людей надо. Кто знает, куда приведет их «станок»?! Я не очень-то верю в инопланетян с лазерами и космическими армадами, но чем черт не шутит!
Раскотин недовольно поморщился. Слова Навруцкого про звучали с горькой насмешкой. Между тем генералу было не до смеха.
Еще три года назад на закрытом совещании у президента, где присутствовало всего пять человек, вероятность встречи с более развитой цивилизацией оценивалась как маловероятная, но возможная. И хотя слова «космическая армия», «вторжение из сопряженного мира» звучали в Кремле несколько странно, их приняли всерьез.
— Сегодня же встречусь с председателем КГБ, — пообещал Раскотин. — Он сориентирует резидентуры на поиск твоих умельцев. Но их одних будет мало.
— Я отправлю своих оперативников с техникой. Они смогут обнаружить «станок» и разобраться с документами.
Генерал хмыкнул:
— Вот так сразу — разобраться! Найти сперва надо. Канарские острова — это тебе не Подмосковье! А у нас не армия под рукой, а несколько человек.
— Я понимаю. Но иного выхода нет.
— Нет, — недовольно повторил генерал и встал. — Готовь своих людей. И будь на связи. Думаю, к вечеру все вопросы утрясем.
Но утрясать ничего не пришлось. Через час после встречи с генералом Навруцкому позвонил Щеглов.
— Три часа назад «станок» сработал у побережья Португалии, в Сагрише. И полчаса назад — в Испании, неподалеку от Уэльвы. Видимо, доплыли от Канарских островов до Европы на корабле.
Денис чертыхнулся и хлопнул ладонью по рулю машины (он ехал в аэропорт).
— Такое впечатление, что они знают о нашей аппаратуре на спутниках и маскируются, — добавил Глеб. — «Станок» работает минут двадцать, потом его отрубают и полностью обесточивают. Уловить эхо-сигнал невозможно. Савостин кипятком писает от злости, но его сканеры молчат. Место сработки определяют точно, а проследить за движением «станка» не могут.
— Тогда как, черт возьми, их брать?! — вспылил Денис. — Всю Европу шерстить?
— Да уж. Очень неохота устраивать стрелялки-догонялки в Старом Свете.
— Ладно, — взяв себя в руки, сказал Навруцкий. — Передай Севе, пусть будет наготове.

— Передай Севе, пусть будет наготове. Его парни должны стартовать в любой момент. И пусть Савостин ищет возможность обнаружения «станка», даже если тот выключен.
— Передам.
— И еще. Приказ по Комитету: вводится чрезвычайное положение для научников и оперативников! Остальные пока по обычному графику.
— Понял.
— Уф-ф… — тяжко вздохнул Денис. — Дождались на свою голову!
7. Комитет
Приказ о чрезвычайном положении в Комитете приняли буквально. В чем Навруцкий и убедился, приехав туда из аэропорта. В окнах кабинетов научно-технического и оперативного отделов горел свет. Парни Савостина превратили комнату релаксации в штаб-квартиру, перетащили туда ноутбуки и азартно стучали по клавишам. Здесь на столах стояли бутылки с напитками, несколько тарелок с бутербродами и пиццей, чашки с кофе.
Под потолком витал дымок от сигарет Савостина, а в помещении явно пахло вишней. Начальник отдела бросал курить и перешел на специальные сигареты без никотина. Еще два заядлых курильщика — Илья Вакид и Павел Поздняков — боролись с вредной привычкой леденцами.
Сидевшие тут же оперативники из отдела Кумашева изредка морщились и разгоняли дымок ладонями. Сами они никогда не курили и относились к любителям подымить с непониманием. Но Савостину из-за уважения претензий не предъявляли.
* * *- Результаты? — с порога поинтересовался Денис, скидывая с плеч куртку.
— Ноль по фазе, — отозвался Савостин. — Никаких следов работы установок.
— Хотя отследить можно, — вставил Вакид, не отрывая взгляд от монитора. — Ведь эхо сигнала никуда не исчезает.
— Затухает быстро, — произнес Поздняков. — Это тебе не возмущение электромагнитного поля. Тут мы ничего не поймаем.
— Если не повысим чувствительность датчиков!
Видимо, научники продолжали старый спор, прерванный появлением начальства. В другое время Навруцкий послушал бы их разговор, но сейчас его интересовал результат.
— Хотя бы теоретически возможно установить местонахождение «станка»? — спросил он.
— Теоретически? Может быть, — неуверенно ответил Савостин, тоже глядя на монитор. — Но практически…
— А что говорят Шепелев и Гудков?
Начальника Научно-экспертного департамента Шепелева и директора Научно-исследовательского института Гудкова уже предупредили о возникшей проблеме. В институте был целый отдел, работавший в этом направлении.
— Ничего не говорят. Тоже головы ломают и чертят графики.
— Паршиво!
Навруцкий сел на свободное кресло рядом с Кумашевым, взял со стола банку с лимонным соком и сделал приличный глоток.
— Фактически хозяева «станка» могут запустить его откуда угодно. А после работы выключить и перевезти в другое место. Габариты позволяют прятать «станок» в грузовике, на судне или в самолете.
Савостин наконец соизволил оторвать взгляд от монитора.
— Так и есть. Мы пока не можем найти способ обнаружить «станок» в спящем режиме. Пока!
— Хорошо, зайдем с другой стороны. «Станок» открывает переход в сопряженное пространство. Засечь его координаты можно?
— Можно. Но мы пока не умеем.
Денис смерил Савостина тяжелым взглядом и вздохнул. Винить ученых глупо, они делают что могут. Плохо только, что все их старания не дают результатов.
— Хорошо. На среду назначим совещание. Пригласим Шепелева, Гудкова и их спецов. Может быть, совместный мозговой штурм поможет найти ответы на все вопросы.
Савостин пожал плечами. Коллеги из института уже работают и если до сих пор молчат, значит, ничего не выходит.

Много ли даст совещание? Только время потратят на говорильню. Но раз начальство требует…
— Вы сами их пригласите?
— Да. А пока продолжайте. Только, Аркадий Юсупович, не надо было так буквально воспринимать мои слова о чрезвычайном положении.
— В каком смысле?
— Отдыхать все-таки надо. И хотя бы высыпаться.
— Сейчас не до сна.
— Пусть мозги отдохнут. Глядишь, и решение на свежую голову придет. Словом, сворачивайтесь. Продолжите утром.
Навруцкий заметил недовольные лица ученых и добавил:
— Разрешаю ночевать здесь. Но только чтобы выспались.
Он встал, кивнул Кумашеву и пошел к выходу.
— Наши высокоученые головы пусть продолжают поиск. А тебе надо подумать, как обнаружить этих ловких ребят своими способами, — сказал Денис Севе, когда они вышли в коридор. — Проверь еще раз все старые связи Боллера, заговорщиков. Может, кого упустили, не заметили. Еще надо проверить институты в Европе и Америке. Кто работал в этом направлении, кто писал статьи, кто какие открытия совершал за последние три года. Возможно, и выйдем на след этих ребятишек.
— Кого и как искать, ясно. Но масштаб! У меня всего три человека. Не осилим.
— Вам одним и не надо искать. Попросим КГБ. Сориентируем, зададим тему. Твоя задача — контролировать процесс и проверять поступающие сведения. А дублировать госбезопасность не надо.
— Все ясно.
— Ну и хорошо. Подготовь к утру список, включи в него всех, кто проходил по делу Боллера. Даже знакомых. И составь перечень тем. И будь готов: возможно, предстоит вылет в Москву.
— Одному?
— Как выйдет. Может быть, и всем отделом. И не только в Москву.
Денис взглянул на часы, вздохнул.
— Хреново начинается неделя…
— То ли еще будет! — поддакнул Кумашев и усмехнулся: — Вот и дождались настоящей работы.
8. Директор Комитета Навруцкий Денис Эдуардович
Когда Комитет только создавался, Денис комплектовал штат, следуя древнему принципу набора сотрудников, — брал тех, кого знал лично.
На должность своего заместителя, а также начальника поисково-контактного отдела взял Глеба Щеглова. Его приятеля и напарника по игре, а по совместительству внештатного агента госбезопасности Севу Кумашева поставил начальником оперативного отдела.
Первоначально думали, что отдел будет вести работу по поиску создаваемых «станков» по всему миру. Но поразмыслив, Навруцкий отказался от этой идеи. Чтобы вести поиск, надо обладать разветвленной сетью агентур, иметь связи, контакты. То есть пришлось бы с нуля создавать секретную службу. Это было бессмысленно и затратно.
И Денис поступил иначе. На одном из совещаний в Москве он обозначил круг проблем перед председателем КГБ и договорился о сотрудничестве. Теперь в случае необходимости госбезопасность задействовала собственные каналы, а оперативники Комитета (их всего было четверо во главе с Кумашевым) работали с ними в тесном контакте.
Но пока таких случаев не было. И оперативники то помогали инженерам Савостина, то поисковым группам. Но большей частью повышали мастерство в залах и аудиториях.
* * *Также через знакомых подбирали людей и на другие должности. Особо тщательно выбирали поисковиков. Это должны были быть не только сильные и ловкие парни, но и смышленые, с быстрой реакцией, умеющие работать головой не меньше, чем руками и ногами. Тут помогли связи в военной разведке и среди игроков.
Найти людей в транспортный, медицинский и административно-хозяйственный отделы, а также начальника арсенала и бухгалтеров было проще. Общую охрану Комитета и всех зданий несло частное охранное агентство из числа «карманных» фирм ГРУ.
Для всех Комитет занимался изыскательскими работами в области энергетики.

Для всех Комитет занимался изыскательскими работами в области энергетики. Таких контор, частных и государственных, хватало. Все были озабочены поиском альтернативных источников энергии. Ибо термояд все еще не стал управляемым, а солнца, ветра и моря не хватало, чтобы удовлетворить постоянно растущие потребности людей.
Ну а что до закрытого режима работы Комитета — это легко объясняется характером исследований. Тут речь идет об огромных деньгах, а экономический шпионаж еще никто не отменял.
На следующий день Навруцкий приехал в Комитет на час раньше, чтобы успеть провести утреннюю тренировку. А то потом будет не до нее. Он зашел в свой кабинет, проверил почту, отметил выключенную сигнализацию у научников и покачал головой. Савостин с инженерами и впрямь ночевали здесь. Во сколько же легли? Засветло, небось.
Отправил Вике на рабочий стол сообщение, где его искать, и вышел в коридор. И лоб в лоб столкнулся с Кобруком.
— О! А ты чего здесь?
— Привет, — усмехнулся тот. — Как чего? По плану. Привезли груз. Я с докладом.
— А, ну да.
Денис пожал ему руку и сокрушено качнул головой:
— Совсем замотался с этой кутерьмой, из башки все вылетело.
— Какая кутерьма?
Денис глянул на часы.
— Значит, так. Идем в спортзал, по пути все расскажешь. Ты как сам, форму поддерживаешь?
Кобрук неопределенно пожал плечами.
— Бывает.
— Ну, тогда вместе поработаем. А то потом будет не до тренажеров.
— Может, я лучше пивка?
— Обойдешься! У нас трезвый образ жизни. А от пива пузо растет.
Кобрук хлопнул себя по литому прессу и скривил губы. У него с пузом был полный порядок.
— Пошли-пошли! Техника где оставил?
— Он повез багаж на склад.
— Понятно.
Они прошли до лестницы, игнорируя лифт, спустились вниз и направились к тренировочному центру. В этот ранний час там уже был инструктор тренажерного комплекса Леонид Брагин. Здоровенный парень, с фигурой культуриста и розовощеким лицом.
Леонид вежливо поздоровался с директором и Кобруком, бросив на последнего любопытный взгляд. Кобрук не обратил на это внимания, привык.
— Сегодня пораньше, Леня, — сказал Денис, направляясь в раздевалку. — Но программу проработаем полностью.
— Хорошо, Денис Эдуардович. У меня все готово. Вы капсулы принимали?
— Капсулы? Да. Перед выездом.
— Тогда все нормально, — кивнул Леня и опять покосился на Кобрука.
Тот едва заметно вздохнул и сел на стул.
Три года назад появление Кобрука вызвало сенсацию в Комитете. Выходец из другого мира, средневековый наемник, грубый, резкий, с повадками и привычками, он был чужим. И смотрели на него, как на оживший музейный экспонат.
Навруцкий не рассказывал, каких трудов ему стоило уломать наемника принять предложение работать на Комитет. Тот с недоверием выслушал объяснение Дениса, долго сомневался, и даже когда перешел на Землю, все не мог поверить, что такое возможно.
Странный, непонятный мир с точки зрения человека иной эпохи выглядел слишком чистым и тихим. И делать ему здесь, всю жизнь воевавшему, было совершенно нечего.
Но Денис знал, как говорить с людьми другого времени, и сумел убедить Кобрука. Полгода тот жил на Земле, изучая язык, привычки и характер людей. Смотрел телевизор, читал газеты, бродил по Сети. Земля больше не казалась ему оазисом тишины и мира. И работа, которую предлагал Навруцкий, теперь выглядела вполне достойной.
В принципе ничего особенного Денис ему и не предложил. Возглавить станцию наблюдения на Бакаре, обеспечить безопасность исследовательских и поисковых работ. Весь штат станции — два человека: техник и он сам. Раз в неделю переслать в Комитет отчет, раз в месяц прибыть для личного доклада.

Раз в неделю переслать в Комитет отчет, раз в месяц прибыть для личного доклада. При необходимости принять на станции людей.
Кобрук дал добро, получил должность, права и обязанности, зарплату и приступил к работе.
Чуть позже, когда на Бакаре развернули разведку и добычу драгоценных металлов, Кобруку поручили охрану разработок. Тот, не долго думая, нашел старых товарищей, с которыми прошел не одну войну. Эти парни верили своему командиру и готовы были выполнять любые его приказы. Новые сотрудники тоже получали зарплату в Комитете, хотя о Земле толком не знали.
Постепенно в Комитете привыкли к Кобруку и перестали пялиться с изумлением. И Кобрук привык к Земле. И за эти годы стал своим. Одним из сотрудников, причем в ранге начальника, наделенного немалой властью. Как и все начальники отделов, он имел свой кабинет (правда почти всегда пустующий), за ним была закреплена машина, а в Краснодаре в коттеджном поселке стоял дом. Тоже пустующий.
В один из приездов Кобрук даже завел себе подругу. Молоденькая девчонка из семьи потомственных интеллигентов запала на здорового мужика со странноватыми замашками. И судя по довольно продолжительному роману, о своем выборе не жалела.
* * *Денис быстро переоделся в спортивную форму и вышел в зал.
— Чего сидишь? — бодро крикнул он Кобруку. — Присоединяйся! А то застоялся у себя там. Мышцы не одрябли?
Кобрук усмехнулся и покачал головой:
— Некогда им дрябнуть.
Говорил он еще с акцентом, чем-то схожим с прибалтийским, только более жестким.
— Что так?
— Да сосед наш, герцог Эград, решил занять лес и все прилегающие к нему земли. А местным это не по нраву. Воевать силенок нет, так они пожгли свои поля и дома и ушли. А нам уходить некуда.
— Так! И что дальше?
— Что? Сунулся конный разъезд к станции. Захотели узнать, кто там живет. Заодно объявить волю своего хозяина. Ну мы их… отговорили.
Денис активно разминался перед тренировкой, крутил корпусом, руками, приседал, делал выпады ногами. Услышав последние слова Кобрука, подошел к нему ближе.
— И чем все закончилось?
— Четыре трупа. Лошадей забрали себе, тела спрятали.
— Да, поговорили… Но герцог просто так не отстанет. Пошлет еще людей.
— Может. Так что нам либо менять место, либо…
Денис задумался. Перенести станцию технически несложно. А вот золотоносную жилу не перенесешь. Да и судя по действиям герцога, он скоро и до нее доберется. По идее, следовало уходить: раз аборигены расширяют ареал обитания, гостям надо бы отступить. Но до чего неохота терять добычу!
— Оставайтесь пока на месте. Следите за обстановкой. У тебя сколько своих людей?
— Шестеро.
— Сможешь набрать еще десятка два?
Кобрук задумался.
— Ну если только отправить гонцов, собрать старых приятелей. Можно найти надежных рубак. Но на это уйдет больше месяца.
— Хорошо. Станцию надо укрепить. А тебя мы возведем в бароны. Вряд ли герцог полезет воевать с дворянином. Как?
Кобрук пожал плечами.
— Не должен. Места там свободные, до ближайшего королевства десять дней пути. Кто первым на земли пришел, тот и хозяин.
— Тем более! Камень там есть?
— Для замка? Хватит. Эх! — Кобрук с досадой хлопнул себя по колену. — Чуть раньше бы, мы соседей под себя бы взяли, герцогу деревни не отдали.
— Они бы и от вас сбежали.
— Это как подойти к делу. Можно мирно все решить, а можно с огнем налететь. Ладно, теперь не вернешь.
— Тогда так и решим. Строительные материалы, технику подгоним. Если понадобится, поисковую группу пошлем, пока ты своих наемников собирать будешь, они помогут за станцией присмотреть.

Сам знаешь, каковы поисковики в бою.
— Знаю, — кивнул Кобрук, — вместе тренировались.
Леонид вернулся с другого конца зала и махнул рукой: мол, пора начинать.
— Сейчас, — отозвался Денис и посмотрел на Кобрука. — Золото сдашь на склад. Отдохни и к десяти часам приходи на совещание.
— Что случилось?
— Чужой «станок» сработал.
Кобрук недоверчиво посмотрел на Навруцкого.
— Да-да. Причем три раза. И каждый раз в новом месте. А мы ни сном ни духом!
— Дела-а… Это что, опять к нам кто-то рвется?
— А кто его знает? Кстати, ты идею подал! Надо проверить, нет ли активности на Бакаре!
— Это кто балует? Та же компания?
— Не знаю. Никто не знает! — Денис зло усмехнулся, мотнул головой. — Ладно, на совещании поговорим. Топай!
Кобрук пошел к выходу, а Денис сделал еще несколько наклонов и посмотрел на инструктора.
— Готов!
— Отлично. Сегодня по плану приседания! Надо выйти на вес двести семьдесят килограммов. Потом доработаем на станке и дадим нагрузку на руки и пресс.
— Двести семьдесят? Попробуем!
— Не попробуем, а сделаем! — уверенно поправил директора Леонид. — На три приседа! Сил хватит. Пошли.
В последние полтора года Денис увлекся физподготовкой. И раньше отводил достаточно времени для штанг, гантелей и тренажеров, но не больше, чем необходимо для поддержания формы. Основными были все же стрельба и рукопашный бой.
А теперь вот подсел на «качалку». Занимался под руководством опытного инструктора по хорошим проверенным методикам, и результат не замедлил сказаться. Крепкое, атлетическое телосложение теперь стало просто богатырским. Мышцы значительно выросли в объеме, тело обрело небывалую мощь. Денис легко жал от груди сто восемьдесят килограммов, в становой тяге брал двести девяносто без специальной экипировки.
Инструктор говорил, что это далеко не предел, с такими данными можно двигать дальше.
Глеб Щеглов, видя усилия друга, посмеивался и называл его качком. Но потом и сам начал чаще бывать в тренажерном зале. Дурной пример, он, как известно, заразителен. А хороший и подавно.
Не забывал Навруцкий и о профильных тренировках. Дважды в неделю работал в тире, дважды — в спортзале, совершенствуя навык рукопашного боя. И раз в неделю ездил с поисковиками на полигон. Там отрабатывали тактические задачи. Полигон Комитета располагал набором киберов и биоников, выступающих в роли противников. Пару раз в месяц все посещали анапский филиал «Фантазии». И там тренировали то, что нельзя было сделать на полигоне.
Столь насыщенный график занятий, конечно, здорово выматывал, позволял держать себя в тонусе. А для быстрой адаптации инструктор прописал ему курс витаминов и добавок. Новые типы препаратов не оказывали на организм отрицательного влияния и позволяли пережить повышенные нагрузки.
Денис давно привык к такому образу жизни и уже не думал, что может быть иначе. Он даже практически перестал пить спиртное. Только по большим праздникам и совсем немного. Впрочем, в Комитете, где половина сотрудников крайне внимательно следила за своим здоровьем, сухой закон был нормой.
На совещание прибыли директор научного института Денис Гудков и ведущий инженер Константин Ларченков. Гости приехали с небольшим опозданием, их самолет угодил в грозовую тучу.
— Давайте сразу к делу, — предложил Навруцкий после приветствия. — Наши успехи в обнаружении чужого «станка» пока равны нулю. Насколько я знаю, у вас такой же результат?
— Увы! — развел руками Гудков. — Мы смогли повысить чувствительность сканеров чуть ли не втрое, но даже они не ловят остаточный эхо-сигнал аппарата.

— Мы смогли повысить чувствительность сканеров чуть ли не втрое, но даже они не ловят остаточный эхо-сигнал аппарата. Либо чувствительность все же мала, либо владельцы «станка» сумели хорошо экранировать аппаратуру. Наши ребята почти круглосуточно торчат в лабораториях, но пока без толку.
— Наши тоже перешли на такой режим работы, — невесело пошутил Навруцкий, — однако результат схожий. Но вести поиск одними научными методами нельзя. Мы тут прикинули кое-что и пришли к следующим выводам. Первое — аппарат принадлежит частной группе лиц. Вряд ли это одиночка.
— Несомненно! — кивнул Гудков.
— И эти лица очень озабочены сохранением секрета своей работы. Потому и прыгают с места на место. Так что явно тут работает не государство. Иначе бы никто и не думал переносить аппарат после каждого сеанса.
— Логично, — вновь согласился Гудков. — Судя по расстояниям, которые они покрывают, в распоряжении этих людей кроме автотранспорта есть корабли и самолеты.
— Да. Это мы учли. Далее. Анализируя длительность работы «станка», мы поняли, что во время сеансов скорее всего переправляли небольшие группы людей или груз. За пять — десять минут через сопряжение много не перетащить. А значит, они уже нашли некий мир и теперь либо перебрасывают подкрепление, либо эвакуируют своих.
— А у вас не возникало мысли, что у этих людей не один аппарат? — вдруг задал вопрос Ларченков.
Навруцкий посмотрел на Савостина и Щеглова. Такая мысль им в головы не приходила.
— Вы думаете, они каждый раз активизируют новый «станок»? — осведомился Савостин.
— Не думаю, — усмехнулся Ларченков. — Но допускаю. Мы не можем это исключить стопроцентно.
— Не можем. Хотя зачем одной группе использовать столько аппаратов?
— Если это одна группа. А если несколько?
Вновь возникла пауза. Идеи Ларченкова ставили всех в тупик. С точно зрения вероятности версии имели право на существование. Но с точки зрения здравого смысла… Если группа одна, то зачем им задействовать все «станки»? А если не одна…
— А если группа не одна, то нас пора разгонять к чертовой матери! — довольно эмоционально сказал Кумашев. — Ибо мы прозевали появление как минимум двух групп, сумевших получить аппарат переноса.
Эмоциональная реплика Севы заставила всех замолчать. Навруцкий качнул головой:
— Без крайностей! Что прозевали — вполне нормально. До недавнего времени мы вообще не могли засечь сработку «станка», даже если бы его врубили у нас под носом. Что касается двух групп… это маловероятно, хотя полностью исключить такой вариант нельзя. Но здесь главную роль будет играть госбезопасность. Им искать владельцев аппаратуры. Теперь о другом. Не исключено, что хозяева «станка» «пробили» дорогу на Бакар. Это только версия, но, как и всякая другая, она требует проверки.
Все посмотрели на Кобрука. Тот пожал плечами.
— Можно переправить поисковиков со сканерами. Но они ведь слабые, дальше полусотни километров сигнал не уловят. Не космодром же строить!
— А если самолет? — предложил Глеб. — «Станок» вполне способен переправить истребитель. Поставим на него сканер, и пусть проверяет.
— Истребитель всю планету не обследует, — возразил Кумашев. — Потребуется дозаправка, и не одна. Это надо топливозаправщик переправлять. И потом, я представляю физиономии тамошних жителей, когда над их головами пролетит реактивный самолет! А то и два.
— Примут за драконов.
— Не обязательно, — возразил Кобрук.

— Могут и за происки дьявола принять. А что хуже — решить, что это дело рук человеческих. Найти не найдут, но такой шум тоже не нужен.
— Да, задачка.
Гудков что-то пометил в КПК, поднял голову и посмотрел на Навруцкого.
— Мы подумаем, как организовать проверку Бакара незаметно. И хотя вероятность попадания туда невелика…
— Исключать ее совсем мы не можем, — закончил за него Денис. — Отсюда еще одна задачка для корифеев науки.
Он заметил скептическую усмешку на губах Савостина. Тот знал, что парни из поискового и оперативного отделов называют его отдел «кладезем мудрости». А себя величают «грибниками» или «рыбаками».
— Так вот, можете ли вы вычислить координаты точки прокола сопряжения? Тогда мы узнаем, куда именно переходят эти ребята.
Гудков переглянулся с Ларченковым и Савостиным. Директор поставил странную задачу. Если отыскать «станок» по следам сигнала есть хотя бы теоретическая вероятность, то обнаружить точку «прокола» вообще нельзя. Во всяком случае, раньше такую возможность не рассматривали.
Гудков хотел было объяснить, в чем трудность данного процесса, но вспомнил, кто перед ним. Навруцкий, конечно, опытный разведчик, хороший организатор, но в физике ничего не смыслит.
— Хорошо, Денис Эдуардович, мы озвучим вашу идею на научном совете. Хотя это дело довольно сложное.
Денис правильно понял Гудкова. Но смущения не испытывал. Не его дело — корпеть над формулами. Для этого есть научный отдел и целый институт, вот пусть и ломают головы.
— Что ж, подобьем бабки, — сказал он. — Кто, как и где работает со «станком», не знаем. Сколько «станков» — тоже. Замыслы этих людей неизвестны. У нас ничего нет, кроме догадок и невнятных версий. Но делать дело все равно надо! Так что за работу!
9. Глеб Щеглов, замдиректора Комитета
Дэна я знаю двенадцать лет, так что успел изучить вдоль и поперек. И когда он вот так смотрит с прищуром, значит, зол сильно. В первую очередь на себя.
Причина ясна: созданная для контроля перемещений во времени и сопряжении контора при первом же случае облажалась! Плевать, что просто нереально предотвратить переход, что еще недавно нельзя было даже обнаружить сработку аппаратуры, факт есть факт — не уследили! И виноват в этом директор! Ну и остальные, конечно.
Нет, глупых распоряжений и поспешных шагов от Дэна ждать не стоит. Но поблажек теперь он никому не даст и ошибок не простит.
После совещания Дэн позвонил по закрытому каналу связи председателю КГБ. Разговор шел об организации поиска хозяев «станка» и о взаимодействии с заграничными резидентурами. Следовало четко сформулировать задачу и определить направление поиска. Хотя начинать придется с нуля. Но это уже не наша забота.
— Паршивое состояние, — признался Дэн, — когда от тебя ничего не зависит и не знаешь, что делать. КГБ ищет людей, ученые — технику. А мы, как зрители на стадионе, ждем, кто первый добьется результата! Фактически почти весь Комитет бездействует.
— Он не бездействует, — возразил я. — Он работает. Каждый выполняет свои функции.
— Тебе бы в адвокаты, — усмехнулся Дэн. — Всегда найдешь, что сказать в защиту.
— От кого защищать-то? От директора?
Мы дошли до его кабинета, удостоились внимательного взгляда Вики и дружно отклонили предложение «по чашечке кофе». Секретарша знала, что мы не пьем кофе, но всегда спрашивала. Для нее до сих пор было странным, что такие важные персоны не употребляют знаменитый напиток.
* * *- Ладно, шутки в сторону! — заявил Дэн, заходя в кабинет. — Надо готовиться.

— Надо готовиться.
— К чему?
— Как к чему? Эти гаврики ведь куда-то переходят?! Так что нам мало найти их и обезвредить. Надо понять, куда именно они переходят. Что успели натворить там. И…
— И чем это может нам грозить, — закончил я за Дэна.
— Именно! Где твои парни?
— Занимаются, как всегда. Группа Орешкина в зале, группа Штурмина с утра улетела в парк.
— На вертушке?
— Да. И Бердин с ними. По плану у них тактическое занятие.
— Опять парк на уши поставят!
— Да нет, они тихо, — не очень уверенно возразил я.
Дэн покривил губы.
— А кто два месяца назад за день разделал три геймерские команды? Причем одна была заявлена на игры большого пула! Хорошая вышла история — какие-то левые хлопцы в пух и прах разносят входящую в сотню лучших команду!
Я покаянно опустил голову. Да, недоглядел. Был грех. Но как уследить за ребятами, да тем более когда они вошли в раж?! Вообще-то там больше вина начальника отдела подготовки Василия Бердина. Он не должен был допускать, чтобы группа Штурмина участвовала в более или менее значимой игре. Но Бердин играл сам. И заигрался.
В результате обе группы две недели не показывали нос в «Фантазии». Дабы о них подзабыли.
— Ладно, не делай виноватое лицо, у тебя все равно не получается, — добавил Дэн минуту спустя. — Штурмин пусть воюет по плану, а группу Орешкина держи наготове.
— Думаешь, Савостин управится так быстро?
Дэн пожал плечами и промолчал. Потом взглянул на часы.
— У меня после обеда тир. Ты как, составишь компанию?
— У меня бассейн, но можно перенести.
— Вот и славно. Постреляем. А то я на той неделе что-то последние два упражнения запорол. С автоматом нормально, а с пистолетом как-то не пошло.
— Перетренировался.
— Может быть.
— И потом, — я бросил взгляд на его могучую фигуру, — тебе с твоими мышцами надо не с пистолетиком бегать, а с авиационной пушкой!
— Спасибо, — саркастично отреагировал Дэн. — Спасибо, что не предложил надеть на голову башню от танка!
— Через полгодика предложу.
Дэн фыркнул и хотел что-то ответить, но зазвучал коммуникатор.
— Денис Эдуардович, вам звонят из Москвы, — пропел голосок Вики.
— Это из Большого Комитета, — шепнул Дэн, включая экран. — Вот и началось…
Тренировку пришлось сдвинуть сперва на час, потом еще на один. После разговора с председателем КГБ пошли звонки из управлений и отделов госбезопасности. Маховик поиска раскручивался, вовлекая в процесс все новые и новые силы. После очередного разговора Денис отдал приказ Кумашеву вылететь в столицу для координации действий. Вместе с ним улетел оперативник Олег Юдин. С собой они взяли портативный сканер. Всего таких аппаратов было два. Отправив оперативников, Денис позвонил Гудкову и попросил в срочном порядке изготовить еще четыре.
Потом он вызвал Савостина и попросил составить краткую инструкцию по пользованию сканером. На тот случай, если аппаратом будут пользоваться сотрудники госбезопасности. Аркадий удивленно посмотрел на директора: сканер был прост в обращении и порядок действий запомнил бы даже ребенок. Однако Денис настоял на своем. Конечно, сотрудники ГБ не клинические идиоты, но сколько раз бывало, что из-за какой-то мелочи срывались важные операции?! Так что лучше пусть будут инструкции.
В результате этой суеты мы попали на тренировку под конец рабочего дня. Инструктор Адам Зингер посмотрел на часы и усмехнулся:
— Я уж думал, не придете.
— Извини, — виновато развел руками Денис.

— Извини, — виновато развел руками Денис. — Сам знаешь, аларм!
— Знаю. Переодевайтесь.
Я покосился на выложенные на столе стволы и мысленно распрощался с парой килограммов своего родного веса. К концу двухчасового занятия эти кило обязательно покинут мое тело. Иначе не бывает. Если, конечно, не халявить. Но на наших тренировках это просто невозможно.
Как всегда, занятие началось с разминки. Перебежки, падения, перекаты, переползания, кувырки. Затем Адам озвучил упражнения и дал команду снаряжать магазины.
Тир имел длину сто метров и позволял отрабатывать упражнения с пистолетом, пистолет-пулеметом и даже с автоматом. Причем можно было работать сразу в четырех направлениях, что резко повышало тактическое разнообразие занятий.
Система контроля выдавала результат на табло в отсеке управления. Оттуда же можно было управлять комплексом блоков, из которых составляли стенки с окнами и дверьми, строили укрытия и помещения. Еще в комплекс оборудования входили полтора десятка киберов, выполнявших роль противника. Ведь в большинстве упражнений мы стреляли по «живому» противнику и только в базовых по мишеням.
Сегодня Адам начал с упражнений ближнего боя, то есть на дистанции до пяти метров. Огневой контакт в закрытом помещении, зачистка здания, открытая дуэль. Киберы были вооружены пистолетами, но вместо настоящих патронов — имитационные. Однако били эти имитационные довольно сильно, синяки, бывало, не сходили по два дня.
Через двадцать минут промокли футболки, через полчаса вся одежда. Дыхание сбилось, и мы судорожно разевали рты, унимая сердца.
Денис поглаживал левое плечо, а я — живот. Во время ближнего боя допускался контакт с противником, и несколько раз дело доходило до рукопашной. Выставленные на высокий уровень киберы бить умели, так что нам хоть и немного, но доставалось.
Адам дал пять минут отдохнуть и сменить форму. А потом продолжил. Пошли упражнения с автоматом. Стрельба из-за укрытия, при перемещении. Под конец Зингер устроил «круговую бойню». Это когда кроме тебя в круг встают пять киберов. Каждый воюет сам за себя. Время на бой — минута. В пистолете один магазин и еще один — призовой — в центре круга.
Мы по три раза прошли «бойню», я выиграл все три, а Денис последний проход запорол. И получил еще один повтор. Адам отметил некоторую медлительность при выхватывании оружия у Дениса и заставил его в конце отработать дополнительное упражнение. А потом попросил не нагружать сильно руки в тренажерном зале. Хотя бы в день занятий.
— У тебя мышцы не успевают восстанавливаться и тремор сильный. А ты в ближнем бою увлекаешься рукопашной, — это уже мне. — Уповаешь на нож и руки. Знаю, в этом ты мастер. Но не перебирай. Пуля все равно быстрее.
— Ясно, — кивнул я.
Хоть и впрямь любил действовать ножом, но Адама послушал. Он лучше знает. И если что, покажет на деле. А против него я, да и Денис вряд ли потянем. Инструктор все же. Все они — ребята Бердина — мастера своего дела. А Василий и вовсе феномен. Но тут все просто — наследственность такая. И занимался с малых лет. Против него что в рукопашной, что в стрельбе никто из наших парней не выстоит.
Под душем стояли минут десять. Уставшее тело немного расслабилось под горячими струями. Потом нехотя побрели одеваться.
— Все, полчаса релакса на диване, — пробормотал Денис и нажал на кнопку баллончика с «жидким льдом».
Мутно-белая струя окутала левое плечо, украшенное синяком. После «жидкого льда» травмы заживают очень быстро. Надо только перетерпеть боль от холода.
После плеча настала очередь левого колена. Затем правого.
Я обрабатывал спину и правый локоть. Сегодня нам досталось. Хотя бывало и похуже.
— Жаль, в джакузи нельзя после «жидкого льда».

— Жаль, в джакузи нельзя после «жидкого льда».
— Обойдемся диванами, — сказал я. — Хотя вечерком можно и в сауну. Там и парилка, и джакузи.
Денис прищурил глаза, оценивая идею.
— Неплохо! Может быть… Если тебя дома отпустят.
— Отпустят, куда денутся! Мы ж не с бабами идем.
— Не с бабами? — Денис усмехнулся. — А я-то думал…
— Жениться тебе пора, барин. А то все с бабами по саунам. И Вика смотрит так… оценивающе. Ждет, когда пригласишь на свидание.
— Никаких шашней на работе! — отрезал Денис. — И вообще, мы отклонились от темы. Значит, сауна?
— Ну да. Я закажу часиков на девять.
— Идет. Жаль, Сева улетел.
— Зато Кобрук тут. Он тоже любит сауны. Правда, тоже с бабами.
— Подумаем. Ладно, пошли.
Но все планы на вечер пришлось отложить. Едва мы во шли в кабинета директора, зазвонил коммуникатор.
— Ответ! — скомандовал Дэн, подходя к столу.
— Денис, сработка! — буквально прокричал Савостин. — «Станок» активен уже десять минут и пока не выключается. Мы засекли место. Вруби комп, увидишь карту со спутника.
Я первым нажал клавишу активации компьютера, и мы вперили взгляды в монитор. Там высветилась крупномасштабная карта с мерцавшей в центре красной точкой.
— Мы фиксируем характеристики сигнала и поля, — продолжил Савостин. — Пытаемся отследить настройку аппарата. Может быть, поймем, куда они открывают «проход».
Денис еще несколько секунд смотрел на монитор, потом нажал на кнопку вызова секретаря и сказал:
— Соедини меня с Москвой! Срочно!
10. Денис Навруцкий
Чужой «станок» сработал в Оране. Портовый город на севере Алжира. Видимо, владельцы аппарата переправили его туда самолетом. На этот раз спутники сумели отыскать место сработки и сделали около пяти сотен снимков. Полученную информацию я сразу переправил в КГБ вместе с данными о «станке».
Из Москвы вновь вышли на меня через час и попросили, чтобы наши оперативники были готовы вылететь в течение суток. За это время госбезопасность проверит указанное место, а также все места, где были зафиксированы сеансы работы «станка». Мои же парни нужны в качестве экспертов, вооруженных портативными сканерами.
Сутки показались мне слишком малым сроком. Даже сейчас, когда информацию обо всем и обо всех можно найти в Сети за пять минут, проверить несколько адресов довольно сложно.
Заграничные резидентуры КГБ не столь многочисленны, их штаты невелики и для проверки придется привлекать действующих агентов. Причем большую часть втемную.
Я примерно представлял себе объем предстоящей работы. Проверить все точки, узнать, кто мог быть там в нужное время, куда ушел. Кому принадлежат корабли, автомобили, самолеты. Кто резервировал место у причала и посадочную полосу. Наверняка последует опрос сотрудников портов и аэродромов. А также владельцев магазинов, баров, что стоят неподалеку. Будут проверены все мотели и гостиницы в тех краях на предмет недавно приезжавших. Каждого из них возьмут в разработку, проверят по картотеке и Сети, попробуют узнать всю подноготную, а главное — узнают, имел ли этот человек хоть какое-то, пусть косвенное или фрагментарное, отношение к группе заговорщиков, которую разгромили три с лишним года назад.
Нет, за сутки парни из ПГУ[10] это не осилят. Видимо, дали приблизительный срок.
Примерно в этом духе я и инструктировал Кумашева перед вылетом. Особо отметил ответственность за сохранность сканеров.
— Аппаратура дорогая и хрупкая. И секретная невозможно как! Так что, Сева, предельно осторожно! Никаких стычек! Ваше дело — обслуживание техники! Остальное — на наших родных шпионах!
Сева послушно кивнул, но я с настойчивостью продолжил:
— Знаю, твои молодцы застоялись за эти годы, работы по профилю фактически нет.

Да и желание проверить себя в деле огромное. Но! Чтобы без игр в стиле Джеймса Бонда!
— Понятно, шеф, — ответил Кумашев. — Будем бдить! Остальное — только в исключительных случаях!
— Ну, то-то!
В отделе у Севы пацаны лет по двадцать пять. Силушка есть, ум, несомненно, присутствует, и характер работы заставляет быть внимательным. Но в силу юного возраста в одном месте шило еще дает о себе знать. Вот я и перестраховывался.
— Доклад дважды в день! Или по обстановке. На связи круглосуточно!
— Есть! — по-военному ответил Кумашев. — Все будет в норме!
— Ну да.
Первый раз я отправлял своих людей на подобное задание и, вполне естественно, волновался.
В лаборатории Савостина дым стоял коромыслом. В прямом смысле слова. Наши бравые научники, вроде бы решившие завязать с пагубной привычкой, сейчас смолили вовсю. Тем самым успокаивая нервы на свой лад. А нервничать их заставляли полученные характеристики чужого «станка».
— Настройки перехватили, модуляцию сняли. Даже несущую частоту «блуждающего» луча вычислили. Теперь пытаемся найти сам переход.
Савостин пыхнул на меня дымом, запоздало спохватился и разогнал рукой белый дымок.
— Кондиционер включи, — посоветовал я ему, стоически перенося тошнотворный запах. — У вас тут не то что топор, фрезерный станок вешать можно!
— Илья только кашлять перестал, — виновато произнес Аркадий. — Боимся застудить.
— Тогда окна открой. Что за «блуждающий» луч?
— Э-э… Амплитудно-частотная характеристика поля «станка» в режиме поиска.
Видя, что я не очень понимаю, о чем речь, Савостин попробовал объяснить на пальцах.
— Это что-то вроде щупа, которым проверяют наличие дыр… или плотность материала.
— Ладно, уловил, — остановил я Савостина, пока тот не дошел до бог весть каких сравнений. — Как успехи?
Савостин пожал плечами.
— Ищем.
Я опять разогнал клубы дыма и язвительно заметил:
— Вижу. Вон ваши мозги паром исходят. Проветрите все.
— Хорошо.
Савостин хотел добавить что-то еще, но в этот момент подал голос Поздняков:
— Включаем!
Савостин торопливо затушил сигарету в блюдце.
Я несколько секунд смотрел на монитор, где была картинка из зала с аппаратурой. Рассчитывать на скорый успех не стоит. Я не ученый, но и сам знаю — пройти по стопам другого «станка» крайне сложно. Даже когда группа Савостина тренировалась в обнаружении, выходило раз из двадцати. А то и реже.
Но одно дело знать, другое — надеяться. И я без особой надобности прошу:
— Ускорить процесс как-то можно?
Савостин обернулся уже у двери и сказал то, что и должен сказать начальству:
— Попробуем.
Уверенности в его голосе не было никакой.
Самое паршивое дело — ждать! Без всякой возможности повлиять на результат, без возможности просто участвовать. Сиди и дергайся от каждого звонка. И думай, что там, в Европе, смогли ли выйти на след плохих парней? Что вообще задумали эти парни? Каковы их планы что хотят? Может быть, на совещании мы учли не все варианты? Может быть, это все же госструктура, маскирующая свою работу под частников? Тогда все гораздо хуже, и гос безопасность столкнется со своими оппонентами с той стороны.
Как пройдут поиски у Савостина? И сколько это займет времени? А если сможет отыскать проход в другой мир? Какой он? Что ждет там?
Нет, об этом пока рано думать. Еще ничего не сделано, еще все впереди.
* * *…Еще сутки прошли в тревожном ожидании. Из госбезопасности звонил заместитель начальника ПГУ, курировавший операцию.

Как пройдут поиски у Савостина? И сколько это займет времени? А если сможет отыскать проход в другой мир? Какой он? Что ждет там?
Нет, об этом пока рано думать. Еще ничего не сделано, еще все впереди.
* * *…Еще сутки прошли в тревожном ожидании. Из госбезопасности звонил заместитель начальника ПГУ, курировавший операцию. Агентура устанавливает принадлежность автотранспорта, корабля и самолета. На владельцев «станка» не вышли, хотя кое-какие наметки есть. Группа Кумашева в полном сборе сидит в посольстве в Испании.
Для их переправки использовали сложную схему. Поодиночке вывезли в Европу в качестве технического персонала посольств России во Франции, Германии и Португалии. Потом автомобилями переправили в Мадрид. Сейчас готовят жилье для размещения в городе.
С собой у оперативников три портативных сканера. И еще один диппочтой доставлен в посольство и лежит в кабинете представителя КГБ.
Я дважды отправлял в Москву данные со спутников, но ничего интересного в них не было. Плохие парни (их обозвали «ковбоями») больше «станок» не включали. Сидели где-то тихо, а может, и не сидели, может, ездили, летели, гуляли по улицам, посещали ночные клубы.
Ковбоями владельцев чужого «станка» назвал Глеб. Имя прилепилось и, по сути, было верным. Наглые ковбои, самоуверенные ковбои, хитрые ковбои. Еще Глеб сказал: «Хороший ковбой — мертвый ковбой». Но это он так, со зла. Мертвыми они нам не нужны, с мертвых спроса нет. Это я особенно подчеркнул. «Живьем брать иродов!» — сказал на прощание Севе.
Председатель Большой Конторы был полностью с этим согласен. У него свои резоны, им нужны связи, каналы, контакты.
Савостин тоже молчит. К нему нагрянули несколько инженеров из института Гудкова, вместе корпят над техникой, вместе смолят сигареты (ладно хоть перешли на облегченные, практически без никотина). И вместе матерятся на весь отдел. Ибо пока результатов нет. Как нет их и в самом институте, где тоже ищут без сна и отдыха.
В Комитете тишина. Вспомогательные отделы работают в обычном режиме, поисковики пашут в залах и на полигонах, им пока вводных не поступало. А за двери научно-технического отдела, кроме меня и Глеба, никому доступа нет. И что там происходит, скрыто от общего взора.
Но огромное напряжение все же чувствуется. И уборщицы спешат по вечерам побыстрее навести порядок, и бухгалтеры тенью проскальзывают в свой кабинет. Медики вообще не вылезают из своих владений.
И даже моя секретарша Вика смотрит на меня каким-то замершим взглядом и здоровается едва ли не шепотом. И об избытке свободного времени по вечерам больше не заикается.
Следующее утро началось с череды звонков. Первым вышел на связь замначальника первого главка:
— Фирма грузоперевозок «Entrega en plazo» — «Доставка в срок». Принадлежит некоему Пабло Хортесу. Бизнесмен средней руки. Кроме этой фирмы имеет два небольших дорожных ресторанчика. Перед законом чист, хотя десять лет назад получил штраф за левые перевозки. На фруктах решил сэкономить.
— И какое он имеет отношение к делу? — не понял я.
— Его машины были замечены в Уэльве, в порту, когда там работал «станок». Эти же машины потом видели в Ронде. А там аэропорт. Видимо, из него ковбои вылетели в Оран.
— Теперь понятно. А отследить самолет смогли?
— Это частный самолет, владельца устанавливаем. Как и владельца морского судна. Завтра будем знать. Как только информация поступит, сможем отследить динамику перемещений транспорта и людей. А это уже полдела.
— Хорошо бы! — довольно воскликнул я. — Как мои ребята?
— Ждут, — коротко ответил заместитель, прекрасно понимая, что я и без него осведомлен о делах своих парней. — Выйдем на след ковбоев, тогда и они подключатся.

Ну хоть что-то! Если повезет, мы выйдем на самих ковбоев. Хотя это только полдела. Выйти бы на «станок»!
Вслед за первым последовало еще два звонка. Начальник медицинского отдела Константин Плавунов весьма осторожно поинтересовался, почему уже которые сутки в научном отделе постоянно горит свет. Там что, сломались выключатели? Или наши умные головы трудятся без сна и отдыха?
Уважаемый Константин Леонидович попал в десятку. И я вынужден был признаться — авралят наши мудрецы. На что получил довольно жесткий ответ: медики отвечают за состояние сотрудников, а посему либо Плавунов осматривает парней Савостина, либо они поступят к нему в качестве пациентов с сильно потрепанными нервами. Ибо такой безобразный режим работы очень быстро доведет до срыва.
А я-то легкомысленно думал, что врачи затаились у себя и ничего не знают!
Пришлось пообещать, что Савостин и К° перейдут на щадящий режим. Плавунов не поверил и правильно сделал. Поэтому попросил разрешения быстро осмотреть ученых и помочь им сохранить здоровье.
Отрывать от дела Савостина сейчас смерти подобно, но правоту врача я понимал. И теперь уже вполне серьезно дал слово в течение суток организовать «поход» в медицинский отдел.
На что уж упрям Савостин, но против Плавунова не пойдет. Доктор пользовался в Комитете непререкаемым авторитетом. Особенно после того, как поставил на ноги Гришу Скубеца — бывшего поисковика, получившего серьезное ранение во время операции в прошлом. К прежней работе Гриша уже не вернулся, зато стал помощником начальника нашего арсенала.
Видимо, Плавунова мои слова успокоили, и он вежливо распрощался, бросив в конце с намеком: «До завтра».
Третий звонок был из администрации города. Какой-то незначительный клерк настоятельно приглашал на некое мероприятие, где, помимо прочего, проводился благотворительный аукцион.
В городе Комитет считают очень богатой структурой под крылом у государства. Огромные площади, закрытая территория, охрана, постоянно приезжают дорогие иномарки. Вот и пытаются все кому не лень различными способами вытянуть деньги под предлогом благотворительности и участия в каких-то проектах.
До сих пор с потоком предложений я справлялся очень просто — не отвечал на запросы и послания. И секретарь никогда не соединяла меня ни с кем. Мол, шеф на выезде, будет не скоро. Но сегодня Вика почему-то пропустила звонок.
Пришлось отшить клерка, сказав, что я помощник шефа, без него ничего не решаю, вот он вернется когда-нибудь и что-то наверняка ответит, как только найдет время.
А потом накрутить хвост самой Вике. Та от моего ровного, но напряженного голоса онемела и даже не произнесла прозаическое «извините». Может, Глеб прав, и она имеет на меня виды, как говорили в старину? Тогда плохо дело, как бы не пришлось увольнять. Мне только романов на работе не хватает!
К обеду вернулся Глеб. Ездил на полигон с одной из своих групп. Принес нерадостную весть.
— Рустам руку сломал. Слетел с крыши здания.
— Да блин! Как его угораздило?
— Проходили полосу в задании «город». Увлекся паркуром, а настил не проверили. Черепица не выдержала.
— Молодцы! — мотнул я головой. — Делать нечего, ломаться только! Куда Серега смотрел?
Сергей Штурмин был командиром первой поисковой группы, в составе которой и числился Рустам Варда.
— Он перед ним прыгал.
— А ты где был?
— А я следом шел, — потупив взгляд, ответил Глеб.
Я только сейчас обратил внимание на его забинтованную левую руку.
— И сам хорош! Тоже сорвался?
— Нет. Прыгнул за Рустамом.
— Герои…
В отделе Глеба было две поисковые группы. Первая специализировалась на поздних эпохах, вторая — на ранних.

Первая специализировалась на поздних эпохах, вторая — на ранних. Деление скорее условное, но при подготовке сотрудников были определенные различия.
Группа Штурмина больше работала с огнестрельным оружием, в современных условиях, особенно в центрах урбанизации, сиречь городах. Среди поисковиков этой группы большой популярностью пользовался паркур в плане прикладного аспекта тактической и стрелковой подготовки. Вот ребята и прыгали по крышам зданий, перемахивали через препятствия, слетали с этажей.
Внешне это выглядело эффектно, интересно. Вон даже Глеб увлекся и часто работал с группой на полигоне и в «Фантазии».
Я от паркура не млел, да и сигать по крышам с моим весом не так просто. Хотя от парней Штурмина практически не отставал.
Но тренинг тренингом, а получать травмы на ровном месте, пусть даже не на ровном, — нельзя! О чем и заявил Глебу. Тот только развел руками и виновато вздохнул.
— Плавунов обещал через неделю снять гипс. У него новая методика лечения.
— На доктора не кивай! Травмы должны быть исключены! Об этом мы говорили давно. Кстати, а где Бердин?
— У себя. На полигоне с группой работал Зингер.
— Тоже прыгал?
— Контролировал, — дипломатично ответил Глеб, выгораживая инструктора.
— Это как? На вертушке летал?
— Параллельно шел.
Я махнул рукой. Разбираться нет смысла. Подвела конструкция, а что не проверили… весь полигон не обойдешь. Да и занятия каждый день, сколько времени надо ухлопать на осмотр?
— Группы должны быть готовы в любой момент! — с нажимом сказал я. — А тут один выбыл из строя на три-четыре недели.
— На две.
— Вот именно! Так что впредь без травм и случайностей!
— Понял!
— Ладно, иди лечись.
Это происшествие, а может, общее напряжение стали причиной какой-то невнятной тревоги, возникшей в душе. Что, почему, с какой стати?
Я пытался отвлечься, сходил на тренировку, поработал с железом, заслужил похвалу от Брагина, оторвав от пола триста кило в становой тяге. Потом подписал несколько бумаг бухгалтеру и заявку на компенсацию по медстраховке Варде — награда за неудачное падение.
А потом пошел к научникам. Можно было позвонить, но захотелось поговорить лично. Успеху отдела Савостина я придавал даже большее значение, чем поиску ковбоев в Европе.
Аркадия Юсуповича я застал в его кабинете у коммутатора.
— Соедини с шефом, — говорил он, глядя на аппарат.
Что отвечала ему Вика, я и так знал. Мол, вышел куда-то и не предупредил.
— Шеф слушает, — подал я голос.
Савостин не сразу среагировал на мой голос, потом поднял голову и как-то заторможенно сказал:
— Мы нашли переход. — И, упреждая мой радостный возглас, добавил: — Но установить контакт не смогли.
11. Навруцкий, Савостин, Гудков
— Определенно это тот проход. Мы выставили все параметры чужого «станка» и посылали «блуждающий» луч именно такой формы. Но если большое количество неудачных попыток еще можно объяснить индивидуальными характеристиками обоих аппаратов, то факт неудачного установления связи с тем миром я объяснить не могу.
Савостин развел руками, как бы извиняясь за неудачу, и посмотрел на Навруцкого. Директор перевел взгляд на Гудкова. Тот пожал плечами.
— У нас вообще никаких подвижек. Но поведение прохода, его закрытость — загадка. Соблюдены все условия, однако связи нет.
Навруцкий кашлянул, потер руки. Савостин машинально отметил этот жест и понял, что сейчас директор задаст технический вопрос и заранее извиняется, если скажет полную ахинею.
— Это не может быть искусственная блокировка? Скажем, ковбои сумели закрыть доступ в тот мир… там какой-нибудь аппарат с мощным полем, работающим в обратном режиме?
Гудков раскрыл было рот, чтобы возразить, но промолчал, нахмурился.

Неуверенно глянул на Савостина.
— Блокировка? Такое невозможно. Во всяком случае, мы этого делать не умеем. Какой же мощности должно быть поле, чтобы наглухо перекрыть все диапазоны?! И где они взяли такой источник энергии? Нет, это невозможно!
— Технически или принципиально? — не сдавался директор.
— Технически, — подал голос Савостин. — Хотя идея сама по себе воплотима в жизнь. Скажем, чтобы на три дня заблокировать Бакар, нужна энергия, которую вырабатывают все электростанции России за две недели. Это приблизительно, но цена вопроса, думаю, ясна.
— Тогда остается продолжать попытки установить контакт с другим миром. Навести мосты, закрепить канал…
— Мы пробуем. «Станок» работает непрерывно, изменяя характеристики луча в заданном диапазоне. Усилили мощность почти до предела.
— Интересно, как ковбои держат связь? — осведомился Щеглов. — У них, я так понимаю, проблем с переходом нет?
— Мы тоже попробуем установить связь, — заявил Гудков. — Синхронизируем ваши и наши «станки», добавим мощности.
Он взглянул на часы. Стрелки показывали половину седьмого. Гудков прилетел в Комитет после звонка Савостина. И с ходу включился в работу. Но дело так и не сдвинулось с мертвой точки. «Станок» исправно обнаруживал новый мир, устанавливал его координаты, но открыть переход не мог. Двадцать четыре попытки с результатом «ноль».
— Во всяком случае, первый шаг мы сделали. — Директор не хотел заканчивать совещание на минорной ноте. — Думаю, вскоре получим новый результат.
— Может, собрать все станки вместе и ударить одним большим лучом? — продолжил тему разговора Савостин, не обратив внимания на слова директора.
— Для этого надо везти ваши «станки» к нам. И потом, ковбои ведь работают одним станком.
Савостин несогласно мотнул головой.
— Этого мы не знаем. Мы засекли только факт сработки. Может, дело не в мощности, у чужого «станка» она почти такая же, как у нашего. Может, дело в другом?
Навруцкий, видя, что ученые увлеклись обсуждением, дал знак Щеглову и хотел было покинуть кабинет, чтобы не мешать. Но в этот момент на столе заиграла мелодия коммуникатора.
Савостин на правах хозяина кабинета дал добро на разговор.
— Аркадий Юсупович, шеф у вас? — донесся голос Вики.
Савостин посмотрел на Навруцкого. Тот подошел к коммуникатору, глянул на экран.
Лицо Вики было немного взволнованным и встревоженным.
— Что случилось?
— Вас просит начальник охраны, Денис Эдуардович. Это срочно!
Денис вздохнул, нехотя ответил:
— Иду. Вы продолжайте, я отлучусь. — Это уже Савостину и Гудкову.
Он пошел к выходу, за ним двинул Глеб. Уже у выхода из коридора отдела Денис расслышал слова Савостина:
— …А если попробовать пробойник? Выносную антенну, на которую подать пиковый сигнал? Блок питания и сама антенна накроются через долю секунды, но в этот момент будет дан самый мощный импульс…
— У меня мозги плавятся, — пожаловался Глеб. — Половину сказанного просто не понимаю. Чувствую себя идиотом!
— Не ты один. Лишь бы у них все вышло.
Денис прибавил шаг, подходя к лестнице, и раздраженно воскликнул:
— Ну что у них там еще стряслось?
12. Кабинет отдела охраны Комитета
Небольшое одноэтажное здание находилось неподалеку от въездных ворот. Это была штаб-квартира отдела охраны. Здесь располагались комната рабочей смены, кабинет технического контроля и помещение для отдыха.
Сейчас кроме начальника смены тут присутствовал заместитель директора охранной фирмы Андрей Мережко и его помощник.

Это была штаб-квартира отдела охраны. Здесь располагались комната рабочей смены, кабинет технического контроля и помещение для отдыха.
Сейчас кроме начальника смены тут присутствовал заместитель директора охранной фирмы Андрей Мережко и его помощник. Вид у всех встревоженный и слегка растерянный.
Когда вошли Навруцкий и Щеглов, заместитель вскочил с кресла.
— Добрый день, Денис Эдуардович.
Денис пожал ему руку и с ходу спросил:
— В чем дело?
— Критическая ситуация… Вакида похитили!
— Что? — Денис решил, что ослышался. — В смысле похитили?
— Просто похитили. Час назад.
Навруцкий смерил Мережко недоуменным взглядом:
— Точнее.
Инженер Илья Вакид из отдела Савостина сегодня утром уехал домой. У него было какое-то срочное дело. Вакид предупредил Савостина, что будет только к вечеру, и тот не тревожил его звонками.
А двадцать минут назад в офис охранной фирмы «Молния», которая обеспечивала охрану Комитета, позвонила жена Вакида и срывающимся от напряжения голосом сообщила, что ее сына и мужа похитили неизвестные. И угрожают убить, если она не привезет в указанное место пятьдесят тысяч долларов. Заодно предупредили: если она расскажет кому-то, ее близких убьют.
Директор фирмы Юрий Кокорин сориентировался мгновенно. Женщине велел сидеть на месте, никому не звонить. И ждать людей от него. Выслал наблюдение к дому и отправил заместителя в Комитет.
— Похитители сказали, что перезвонят, к тому моменту она должна снять деньги со счета, уложить их в сумку и отвезти туда, куда они скажут.
— И все?
— О муже и сыне она узнает после передачи денег.
Денис несколько секунд молчал, укладывая в голове услышанное. Находясь в дикой запарке, всеми мыслями в деле, он не сразу переключился на другую тему и тем более не мог понять, как такое могло случиться. Настолько все это было диким, несуразным, неуместным.
Похитители, вымогатели, деньги? Вроде бы подобные эскапады остались в прошлом. Неоднократно реформированные и переформатированные органы внутренних дел худо-бедно навели порядок, и волна подобных преступлений пошла вниз.
У него даже мелькнула мысль, что ковбои каким-то образом вышли на Комитет и теперь хотят помешать поиску.
Но мысль была глупой, и Денис ее отбросил.
— Сколько осталось до указанного срока?
— Пятьдесят минут.
— Копам сообщили? — спросил Глеб.
— Пока нет.
— Верно, — одобрил Денис. — Успеем еще. Какой у вас план?
— Пока самый простой. Домашний и мобильный телефоны Вакидов поставили на прослушку, дом взяли под наблюдение. Готовим поход жены Вакида в банк. А потом, видимо, придется проследить ее путь и там, на месте, решать.
— Нормально!
Денис уже пришел в себя и готов был к активным действиям.
— Я сам позвоню в полицию и своими полномочиями потребую помощи, не раскрывая суть дела. Вам надо подготовиться к негласному сопровождению женщины и захвату тех, кто придет за деньгами. А полицию попросим держать наготове группу захвата. Как получим адрес, где держат заложников, направим группу туда.
Денис подошел к коммуникатору и нажал две кнопки. На экране высветилась заставка вызова. Через несколько секунд возникло лицо начальника транспортного отдела Дмитрия Ушимова.
— Дима, подгони к воротам мой джип.
— Сделаю, Денис Эдуардович.
Навруцкий переключил коммуникатор на другого абонента и, когда увидел лицо Вики, приказал:
— Группа Штурмина должны быть готова к выезду в течение пятнадцати минут. Третий вариант экипировки.
Потом повернулся к Глебу:
— Ты со мной?
— А то!
— Тогда в арсенал.

Потом повернулся к Глебу:
— Ты со мной?
— А то!
— Тогда в арсенал. — Он глянул на Мережко. — Ждите нас в машине, мы через минуту придем.
Мережко удивленно кивнул. Он никак не ожидал, что сам директор Комитета, фигура, по рангу равная всесильным министру внутренних дел и председателю КГБ, лично поедет спасать своего сотрудника. Хотя в способностях директора ничуть не сомневался.
И директор, и его зам — знаменитые игроки, и только слепой не различит в них отменных бойцов.
Арсенал Комитета по запасам оружия, наверное, не уступал арсеналу армейского полка. Пистолеты, автоматы, штурмовые винтовки, пистолет-пулеметы, снайперские винтовки, гранатометы, пулеметы, гранаты. Были еще пусковые установки, мины, нелетальное оружие.
Большая часть выдавалась сотрудникам по требованию, но были и специально закрепленные за конкретным человеком стволы.
Вот и сейчас Денис и Глеб брали «родные» пистолеты, пристрелянные, выверенные, знакомые до последней детали. К пистолетам взяли по два запасных магазина. Еще по две светошумовые гранаты. Надели бронежилеты. На ремни нацепили ножны ножей.
Начальник арсенала Григорий Журбин вопросов не задавал, но в глазах застыло изумленное выражение. Очень уж сосредоточенный и мрачный вид был у руководителей Комитета. Денис, цепляя на ремень кобуру, отрывисто бросил:
— Илья Вакид влип. Надо вытаскивать.
Журбин вскинул брови, но промолчал. Во что и где мог влипнуть инженер — непонятно. Но все вопросы потом, после дела.
— Сейчас Штурмин со своими подойдет. Подготовь третий комплект.
— Понял.
Третий комплект как раз для полицейских операций. Включал щиты, шокеры, специальные гранаты и патроны, усиленную защиту.
Комитет имел право на любую силовую акцию на территории страны и за ее пределами. Правда, указ о действиях за рубежом был секретным и подлежал огласке только в чрезвычайных ситуациях.
13. Операция
К дверям квартиры Вакидов пробрались через чердак. За домом никто не наблюдал, но на всякий случай действовали скрытно. Женщина увидела визитеров на экране домофона и сразу узнала Навруцкого. А вот Денис ее узнал не сразу. Вся в слезах, с опухшими глазами.
Однако держалась на редкость хорошо. В истерику не впала, мокроту не разводила.
— Это деньги, — сказал Денис, протягивая женщине кейс. — Сэкономим время на походе в банк. Сколько осталось до звонка?
— Полчаса. Они сказали, что перезвонят точно в срок.
— Отлично. Пока есть время, расскажите все по порядку.
Пришедший вместе с Навруцким сотрудник охранной фирмы занял место у окна и смотрел во двор. Там уже стояли две машины с оперативниками фирмы. Одна замаскирована под «Горгаз», вторая под частника, устроившего мелкий ремонт.
…Семья Вакидов решила купить частный дом под Анапой. Отпуск провести, на выходные съездить, на праздники. Комитет получил несколько больших земельных участков в разных регионах страны, и Навруцкий разрешил сотрудникам выбирать место для дач где угодно. Также приказал треть всех расходов на материалы и строительство оформлять как матпомощь.
Многие брали место под Сочи, кто-то под Геленджиком, а кто-то под Анапой. Вакиды долго думали и вот решили.
Оформили участок, выбрали строительную фирму, заключили договор. Заверили его у нотариуса. Передали задаток фирме — десятую часть от стоимости работ.
Строительство шло быстро, за два месяца возвели двух этажный коттедж с подвальным этажом. Сауна, гараж, коммуникации. Перед домом обустроенный двор с мини-бассейном. Илья Вакид с женой придирчиво осмотрели дом, дотошно проверили все и подписали акт о приеме. Окончательная оплата намечена была на сегодня. Илья отпросился с работы, позвонил нотариусу, чтобы тот подъехал в фирму на подписание документов.

И хотел уже ехать за деньгами.
Но в этот момент ему позвонил некто и сказал, что его сын — шестилетний Максим — похищен. Если Вакид хочет увидеть сына, то должен немедленно подъехать в указанное место.
Илья — человек сугубо мирный, гражданский. С прозой жизни не сталкивался. Тем более в таком ее грубом проявлении. Понятно, что, услышав страшное заявление, впал в прострацию и действовал автоматически.
Похитители предупредили, чтобы он не смел никому звонить: мол, телефон на контроле. И дали срок — полчаса. Через полчаса сына убьют.
Илья поехал в указанное место и… угодил в ловушку. Еще через десять минут звонок раздался дома у Вакидов. И теперь уже жену предупредили о похищении семьи и сказали: полсотни штук баксов в обмен на жизни мужа и ребенка. И чтобы без шуток.
Расчет бандитов был верен. Если отец еще мог проявить характер и доставить им хлопоты, то слабая женщина пойдет на поводу и сделает все, что нужно. Во всяком случае, это логично.
Но вот с этой логикой бандиты ошиблись. Жена Ильи выросла в семье военного. С детства приучена к дисциплине, к порядку. И точно знала, как быть в критической ситуации.
И если муж в подобных делах был не на высоте, то жена пасовать не привыкла. Она зажала нервы в кулак, вовремя сообразила, что звонить со своего телефона не стоит, спустилась на два этажа вниз и постучала в дверь знакомой, чей муж работал в охранной фирме «Молния».
Через пять минут там знали о произошедшем, а еще через десять доложили ситуацию директору Комитета.
Навруцкий только скрипнул зубами, когда услышал суть дела. Он-то навыдумывал невесть что! Заговорщики, ковбои со «станком», иностранные разведки! А тут все просто как дважды два! Банальный рэкет!
— Ну с-суки! — выдавил он, усмиряя гнев. — Совсем оборзели, отморозки!
— Кто-то сдал, — отозвался сотрудник охраны. — О деньгах знали и слили информацию.
— Похоже. Вы не могли бы припомнить, кто именно был в курсе дела? — обратился Денис к женщине.
Та протянула ему листок бумаги. На нем были написаны четыре фамилии.
— Моя сестра, директор строительной фирмы, нотариус и сотрудник банка. Он по запросу мужа вчера приготовил деньги для выдачи.
Денис с уважением посмотрел на женщину. Подавленная горем, издерганная переживаниями, она сумела найти в себе силы и проанализировать ситуацию.
— Банковский клерк и директор фирмы тут вряд ли подходят. Слишком явно их участие. Хотя проверить надо. Сестра…
— Она в Москве, — подсказал женщина. — Это она помогала нам с выбором типа дома, у нее почти такой же. Она бы никогда не стала этого делать.
— Нотариус?
Денис задумался. Потом достал телефон и набрал номер начальника областного управления УВД.
Через пять минут он узнал о нотариусе, неком Стамыснике Викентии Леопольдовиче, почти все. Но главное — что тот двадцать три года назад привлекался к уголовной ответственности по делу о вымогательстве. Тогда он сумел уйти от наказания: видимо, хорошо заплатив кому надо.
И среди его клиентов хватало людей, так сказать, с криминальным уклоном.
— Все ясно! — подвел итог Денис. — За старое взялся!
— Едем к нему? — предложил сотрудник.
— Нет, сделаем чуть иначе. Пора полицию подключать.
Денис опять позвонил начальнику УВД и попросил выявить все контакты нотариуса, уточнить адрес его дома, а также дач, участков, гаражей и прочего. Взять дом и самого нотариуса под контроль. Телефоны на прослушку. К дому отправить группу захвата.
Начальник управления пообещал все сделать. Формально Денис имел право просить о содействии только в письменном виде и после согласования деталей.

Но начальник управления пошел навстречу главе государственной организации. Ибо хотя достоверно не знал, но догадывался, что за нейтральной вывеской скрыта какаято мощная контора. А интуиция его никогда не подводила.
— Завертелось, — сказал Денис, выключая телефон, и улыбнулся женщине: — Все будет хорошо! Спасем мужа и сына!
Женщина через силу улыбнулась в ответ. В этот момент зазвонил домашний телефон.
— Слышь, шмара, деньги взяла? — раздался хрипловатый насмешливый баритон.
Жена Вакида посмотрела на Дениса и после его кивка утвердительно ответила:
— Взяла.
— Пятьдесят штук?
— Да.
— Тогда вези их в Каштаны. Там гаражный комплекс недостроенный, в центре кран стоит, не ошибешься. Вот под краном и встретимся.
— А сын и муж?
— Ты волоки, а вопросов не задавай! — рявкнул баритон. — Не то мигом с обоих шкуру спустим!
Денис поморщился от непреодолимого желания свернуть шакалу голову. Но опять кивнул женщине. Однако та угрозы не испугалась и с нажимом произнесла:
— Пока не увижу своих, денег не получите!
— Да я тебя…
— Если нужны деньги — отдайте моих! А нет — обойдетесь! — с неожиданной силой добавила женщина и вдруг бросила трубку.
Денис изумленно посмотрел на нее, но одобрительно заметил:
— Хороший ход!
Женщина спрятала лицо в ладонях и всхлипнула.
— Убьют они их! Убьют!
— Не убьют. Им и впрямь деньги нужны. Они думают, что у вас истерика, и теперь немного сбавят напор.
И действительно, меньше чем через минуту телефон зазвонил вновь.
— Эй ты, нервная! Чего дуркуешь? — заговорил тот же голос. — Живы твои задохлики, ничего с ними не станется. Вези деньги, отдадим обоих. Нам они не нужны. Поняла?
— Да, — ровным голосом ответила женщина.
— Как доедешь до места, встань под краном с сумкой. И жди. И смотри, без фокусов. Никаких полицаев! Не то…
Говоривший оборвал себя и бросил трубку.
Денис положил наушник, обернулся к сотруднику охраны. Тот смотрел на ноутбук и говорил с кем-то из своей фирмы.
— Сигнал засекли. Говорили с перекрестка Ярославской и Пролетарской. Сейчас пробивают сам телефон.
— Наверняка левый, — сказал Денис. — Сколько от нас до Каштанов?
Новый район Краснодара, возникший всего пять лет назад, назвали «Каштаны» из-за обилия этих деревьев, высаженных по периметру района. Сам район примыкал к Аэропортовской улице и Краснодарскому водохранилищу.
В Каштанах возводили новомодные четырехэтажные дома оригинальной планировки с гигантскими лоджиями, полукруглыми потолками и пятиугольными комнатами. Еще строили особняки в несколько этажей. Сквозь район под землей проходила двухуровневая дорога, а под каждым домом была стоянка и мойка.
Район еще только рос, и строительных площадок хватало. В центре района возводили многоуровневую стоянку, рядом гипермаркет и сеть магазинов.
Место для встречи выбрано удачно: в будние дни там полно народу, в выходные почти никого.
Сотрудник проложил по карте маршрут и сказал:
— Десять минут езды.
Денис посмотрел на часы, задумался, потом достал свой телефон.
— Глеб. Штурмин прибыл?
— Здесь уже.
— Хорошо. Бандиты назначили встречу в Каштанах.
— Слышал.
— Двигаем туда несколькими группами. Наблюдение и мы, потом жена Вакида под негласной охраной. Смотрим по обстановке, но в любом случае тех, кто придет за деньгами, надо брать.
— А если они каких-то левых попросят?
— Это мы сразу поймем.

— А если они каких-то левых попросят?
— Это мы сразу поймем. Хотя вряд ли они доверят такие деньги чужим. И потом, лишние свидетели.
— Верно. Вы выходите?
— Да. Мы первые, женщина следом. Дай-ка мне Мережко.
Денис коротко переговорил с заместителем директора фирмы, еще раз обрисовал обстановку и порядок действий. Потом повернулся к женщине:
— Вы готовы?
Та ответила не сразу. Потеребила ручку сумки, подняла глаза на Дениса.
— Вы вернете их живыми?
— Конечно! Все будет нормально.
Денис дать стопроцентную гарантию не мог, но был уверен, что все пройдет как надо. Замысел и проведение рэкета выдавали в бандитах дилетантов. Помимо прочего, они даже не уточнили, кто такой Вакид и где он работает. Профессионалы никогда бы так не поступили.
Но все равно риск есть, а значит, надо быть предельно осторожным.
— Все будет хорошо, — повторил он. — Старайтесь быть спокойной. Наши люди с вами, все время на связи. Придем на помощь сразу.
В это время сотрудник охраны помогал женщине крепить на ее одежде систему видео- и аудиоконтроля. Микрофон и камера были практически незаметны, но имели очень высокое качество приема и сигнала.
Убедившись, что все работает, сотрудник отошел от женщины.
— Пора, — сказал Денис. — Вы выходите через пять минут после нашего ухода. Что делать, понятно?
— Да.
— Тогда пошли!
В оперативном отделе охранной фирмы «Молния» работали умелые, опытные ребята. Скрытое наблюдение и сопровождение, оцепление места, постановка секретов и постов — все отработано до мелочей. Однако большинство предпринятых мер были напрасны. Похитители не удосужились не только организовать наблюдение за домом Вакидов, но и не выставили сопровождение жены Вакида от квартиры до места встречи.
Явно дилетанты в этом деле. Но один расчет у них был верен. Взять нахрапом, быстро, запугать, выбить деньги в кратчайший срок, не дать опомниться позвать на помощь. Вот тут они сработали отменно. И при другом раскладе их затея могла иметь все шансы на успех.
Но они ошиблись целью. А значит, никто предварительную разведку жертвы не проводил, брали того, кто первым подвернется с деньгами.
Обо всем этом Денис думал по дороге к Каштанам. Их машина должна была прибыть на место минут за десять до появления жены Вакида. Та поехала на автобусе, а это заняло лишние восемь-девять минут.
У недостроенного гаражного комплекса уже дежурили несколько групп наблюдения. Отслеживали подходы к крану, фотографировали всех, кто проходил неподалеку.
Денис, Глеб и трое поисковиков из группы Штурмина заняли позиции на одном из наблюдательных пунктов метрах в сорока от крана, в большой бетонной коробке. Коробка не имела крыши, зато была с тремя оконными проемами и двумя входами в разные стороны.
Оперативники охранной фирмы с удивлением рассматривали полностью экипированных поисковиков. На тех была форма цвета мокрого песка, тела защищены бронежилетами, на плечах новейшие пистолет-пулеметы «шквал», в кобурах пистолеты «тобол». На поясе ножи, на разгрузке светошумовые гранаты. А предплечья левых рук скрыты под огнестрельной системой «удар».
Эта тоже новая разработка специального конструкторского бюро по заказу Комитета. «Удар» представлял собой четырехзарядный бесствольный комплекс. Вместо стволов кассетный модуль, куда вставлены патроны. Вместо ударно-спускового механизма электровоспламенитель. Вместо спускового крючка контактная панель на ладони. Модуль расположен на тыльной части предплечья, дулами вперед.
Для производства выстрела надо согнуть внутрь кисть и замкнуть контакты. Четыре малозаметных жеста — четыре выстрела. Калибр системы — 10 миллиметров.

Тяжелая пуля имеет огромное останавливающее действие и буквально сносит с ног даже закованного в броню человека. Модуль легко снимается и заменяется новым.
«Удар» предназначен для боя на дистанции до пяти метров. Хотя поисковики наловчились попадать в цель и с десяти, но это уже для тренировки.
В скоротечной сшибке, буквально врукопашную такое оружие здорово повышает шансы на победу.
На посту наблюдения находился сам Мережко. Он с ходу ответил на невысказанный вопрос Навруцкого:
— Никого. Мои парни следят, но пока ничего подозрительного не увидели.
— Ясно. Полиция шерстит связи нотариуса и ищет его самого. Тот куда-то свалил средь бела дня и пока не объявлялся.
— Все же нотариус?
Денис пожал плечами.
— Посмотрим. Пока он больше других на подозрении.
Раздался тихий писк радиостанции. Чей-то голос сказал:
— Она вышла из автобуса, идет к вам. На хвосте никого.
— Понял, — отозвался Мережко. — Ведите ее, только осторожно. Передавайте по цепочке и занимайте позиции возле поворота к комплексу, надо перекрыть дорогу.
— Ясно.
— Могут обмануть, — сказал вдруг Глеб. — Как только она придет сюда, заставят нести куда-то еще.
— Мы обговорили с ней этот вариант, — качнул головой Денис. — Она скажет, что оставляет деньги под краном, а если не отдадут сына и мужа, звонит в полицию.
— Рискованно.
— Иначе можем бегать еще неделю. Тише! Вон она!
Жена Вакида показалась из-за ровного ряда кирпичных строений и пошла по узкой дорожке к стоящему рядом с гаражом крану. До песчаной насыпи ей оставалось шагов пятьдесят, когда откуда-то из оврага, заросшего кустарником, скрытого от глаз свалкой стройматериалов, выскочила древняя «лада-веста» и понеслась к крану, оставляя глубокий след в песке.
— А мы думали, что по оврагу не проскочить! — с досадой и виноватой ноткой в голосе произнес Мережко.
— На «мерсе», — ответил Глеб. — А «Лада» — внедорожник.
Он повернулся к Денису и, понизив голос, сказал:
— Вряд ли они, даже получив деньги, отпустят Илью и сына.
— Да. Но говорить это его жене я не стал.
— Всем внимание! — передал по радиостанции Мережко.
— Скажи, что работать будем мы, — подсказал ему Денис.
— Работает Комитет. На нас только наблюдение и оцепление.
Женщина дошла до рельсов, в растерянности посмотрела по сторонам и только тогда заметила летевшую к ней машину. Внедорожник с визгом тормозов встал в трех шагах от нее, обдав песком и мелким гравием.
Правая передняя дверца открылась, из нее выскочил здоровый амбал в спортивных штанах и кожаной куртке. Он подбежал к женщине, протянул руку к сумке.
— Давай!
— А где мои? — отступила женщина назад, прижимая сумку к себе. — Вы обещали отдать!
— Давай сумку, сука! Живо!
— Ну отдай ты ему сумку! — прошептал под нос Глеб.
— В машине только водитель, — сказал Мережко.
— Сергей, готовьтесь! — дал приказ Штурмину Денис и машинально потер правую ладонь о штанину.
Предстоял забег на полсотни метров, нужно проскочить эту дистанцию как можно быстрее.
Женщина продолжала пятиться, глядя на амбала с выражением ужаса и отчаянной решимости. Угрозы ей были безразличны, на кону жизни дорогих людей.
— Где мой сын?
Амбал потерял терпение, достал из-за пояса пистолет и навел на женщину.
— Сумку, гадина, не то голову прострелю!
— Федор, рука! — скомандовал Штурмин своему бойцу Сомову.

Тот следил за амбалом сквозь оптический прицел бесшумной снайперской винтовки.
— Если еще раз скажет, что убьет — стреляй!
Денис зло оскалился. Все может пойти по другому плану, но тогда женщина будет в опасности. А ведь ей было сказано — отдать сумку!
— Ну?! — еще раз рявкнул амбал.
Может быть, женщина вспомнила, что ей говорили, или страх пересилил, она отбросила сумку в сторону и выкрикнула:
— Отдайте моего сына, ублюдки!
Амбал подхватил с песка сумку, открыл ее, увидел пачки денег и побежал к машине. Женщина устремилась за ним.
* * *- Куда ж ты?.. Внимание!
Денис подошел к дверному проему вплотную, готовый стартовать в любой миг.
Поисковики уже держали наготове карабины, снаряженные светошумовыми патронами.
Амбал прыгнул в машину, водитель немедленно дал по газам, выворачивая руль. Внедорожник сделал полукруг, обдав песком подбежавшую женщину и заставив ее отпрянуть. Еще через секунду машина прибавила скорость и понеслась обратно к оврагу.
— Огонь! — скомандовал Денис, вылетая наружу.
Глеб стартовал за ним с полусекундным опозданием.
Ахнули карабины, и спустя мгновение перед машиной и слева от нее рванули три вспышки, озаряя округу нестерпимым светом и жутким звуком.
Готовые к этому Денис и Глеб закрыли глаза и уши и широко раскрыли рты. А вот бандиты получили полную порцию непередаваемых ощущений. Досталось и женщине. Она упала на землю, схватив двойной удар.
Машина вильнула, пошла юзом, резко сбросила скорость и влетела в гору щебня. От опрокидывания ее спасли штабеля поддонов.
Оглохшие, но не потерявшие зрение и способность действовать, Денис и Глеб подскочили к внедорожнику, открыли дверцы и выволокли бандитов наружу.
Те не оказывали сопротивления, однако схлопотали по паре ударов в качестве профилактики.
Когда к машине подоспели бойцы Штурмина и сотрудники «Молнии», захват был уже завершен.
Сильные и наглые бандиты на поверку оказались отъявленными трусами. Или по натуре способны только слабых обижать, или еще не отошли от шока после эффектного захвата, но пели оба как соловьи. Навруцкий с ходу пообещал закопать живыми прямо на стройке в котловане, так что словесный поток из бандитских глоток лился Ниагарским водопадом.
На Вакида навел нотариус. Он же спланировал похищение и ограбление. Дело поручил знакомому, имевшему в прошлом некоторый криминальный опыт и одну ходку на зону.
Знакомый сколотил банду из всякой уголовной мелочевки и пристегнул еще бывшего качка, промышлявшего банальным гоп-стопом.
Сына Вакида похитили у магазина, позвонили отцу и приказали приехать за ним. А потом повязали и его. Обоих отвезли в старый дом на окраине города. Дом когда-то принадлежал приятелю нотариуса, но последние годы стоял бесхозным.
С заложниками сейчас двое — знакомый нотариуса Жорик и его помощник Костян. Сам нотариус либо в офисе, либо у себя, ждет известий. По плану после получения денег от заложников следовало избавиться, а самим уехать далеко и надолго.
— Убить, что ли, хотели их? — спросил Глеб.
Бывший качок с веселым погонялом Гиря испуганно вжал голову в плечи и опустил взгляд.
— Тварь! — Глеб пнул его в бок.
Денис навис над бандитами, схватил обоих за волосы и рывком задрал их головы.
— Либо делаете, как я скажу, либо убью. Прямо сейчас. Кто согласен?
Бандиты выкрикнули «да» одновременно. Этот человек говорил очень убедительно, и не верить ему не было никакого желания.
— По машинам! — скомандовал Денис и вытащил телефон.
Пора было подключать полицию.
К заброшенному дому ехали тремя машинами. В «Ладе» бандиты, Денис и Глеб. Во внедорожнике Дениса группа Штурмина.

К заброшенному дому ехали тремя машинами. В «Ладе» бандиты, Денис и Глеб. Во внедорожнике Дениса группа Штурмина. Третья машина с сотрудниками «Молнии».
Жену Вакида под присмотром врача отправили домой. Глотать успокаивающее и ждать финала истории. Женщина, попавшая под удар светошумовых гранат, была еще не в себе.
* * *По дороге Денис переговорил с начальником УВД. Тот обещал полное содействие, но попросил предоставить его людям бандитов хотя бы для допроса. После недолгого колебания Денис дал добро.
Бандиты немного пришли в себя и робко осведомились о своей участи.
— Делай, что велено! — отрезал Денис. — Повезет — выживете. О других не думайте.
Те и не думали. Своя шкура дороже. И судя по всему, были готовы расшибиться в лепешку, но вымолить жизнь.
Навруцкий решил действовать по примеру бандитов — нагло и быстро. Не давая им опомниться. Еще с дороги качок позвонил старшему банды и сказал, что деньги у них, везут на место. Жорик приказал поторопиться, как только приедут — заложников в расход и деру.
Подталкиваемый в бок стволом пистолета, обливавшийся холодным потом качок посетовал на мотор «лайбы» и сказал, что газовать не будут.
Когда разговор закончился, белый как мел Гиря, заикаясь, попросил притормозить. Мочевой пузырь готов был лопнуть. Навруцкий дал ему минуту. Пока бандиты нужны были, их приходилось беречь.
В этот момент зазвонил его телефон.
— Денис Эдуардович, — ударил по барабанной перепонке голос Савостина, — у нас сигнал!
— Что? Какой сигнал?
— Пробой поля.
Заряженный на бой, охваченный напряжением предстоящей сшибки, Навруцкий не сразу переключился на другую тему.
— «Станок»?
— Нет. Временное поле. Дал о себе знать выносной блок. Мы засекли его и вычислили местонахождение. Есть шанс поймать.
— Понял! Вы фиксируете место? — все же вник в тему Денис.
— Да. Но надо принимать решение как можно скорее.
— Я перезвоню через двадцать минут. Готовьте технику.
Денис отключил телефон и невидящим взглядом уставился на дорогу. Неуловимый доселе выносной блок наконец найден. Следовало немедленно готовить операцию, снаряжать поисковую группу и обязательно хватать чертов блок, потому что он давно сидит в печенках и создает столько проблем!
А вместо этого он занимается какой-то дребеденью, ловит уголовных шавок, вытаскивая из переделки своего сотрудника. И от осознания нелепости происходящего и понимания, что нельзя закончить это все прямо сейчас, поднималась такая волна злости и ненависти, что сдерживать себя было выше сил.
Навруцкий бросил на вернувшего из кустов Гирю такой взгляд, что тот побледнел и вжал голову в плечи.
— Езжай! — прошипел Денис.
Гиря вжал педаль газа в пол, машина рванула вперед, вы брасывая из-под колес грязь и мелкую щебенку.
А Денис прикрыл глаза, несколько раз глубоко вздохнул и попробовал взять себя в руки. Надо довести дело до конца. И без осложнений.
14. Операция 2
Искомый дом стоял на отшибе, отгороженный густым кустарником и небольшим садом. Некогда крепкий забор, теперь наполовину разрушенный, сарай и собачья будка, скрытая в лопухах.
Сам дом стоял в глубине двора. Из трех окон одно заколочено, два закрыты изнутри кусками ткани зеленого цвета. Дверь крыльца рассохшаяся с ржавой ручкой. На полу следы грязи.
«Лада» влетела во двор, едва не задев столб забора. Остальные машины встали за оградой. Поисковики и сотрудники «Молнии» выскочили наружу и рассредоточились, готовые стартовать по сигналу.
— К сараю! — скомандовал Денис качку, вытаскивая из кобуры ствол. — Встань боком, чтобы из дома не было видно.

А ты бери сумку и к крыльцу.
Оба бандита с похвальной быстротой выполнили приказы, когда машина встала у сарая, второй бандит — Сом — выскочил наружу, состроил подобие довольной улыбки и пошел к дому. Глеб и Денис осторожно покинули машину. Глеб сразу побежал к тыльной части дома, а Денис крадучись прошел вдоль сарая.
Скрипнули ржавые петли, и на крыльцо вышел одетый в спортивный костюм мужик лет тридцати. Нескладная фигура, рыжие волосы, мутный настороженный взгляд. В руках помповое ружье.
Он глянул на приехавшего, перевел взгляд на сумку и скрипучим голосом проговорил:
— Вы где паритесь? Время сколько?!
— Не шуми, Жорик. Нормальное время.
— Бабки привезли? — не сводил тот с сумки взгляда.
— Привезли. А эти где сидят?
— Тебе-то чё? Сам шлепнуть хочешь? Так я с радостью!
Жорик осклабился, перекинул помповик в левую руку, а правую протянул к сумке. Сом отступил назад, судорожно сглотнул и совсем уж неуверенно произнес:
— Делить будем?
Пока Сом отвлекал Жорика, Денис успел пробраться вдоль стены почти до крыльца. Он хотел взять старшего бандита тихо, но Сом уже был на грани срыва, и старший бандит мог что-то заподозрить. И Денис рванул вперед.
Жорик уже набрал в грудь воздуха, чтобы поставить наглеца на место, но краем глаза схватил движение слева от себя. Он отпрянул, поднимая ствол помповика, но большего сделать не успел.
Тяжелое тело врезалось в него, мощный удар в голову разом вышиб дух. И Жорик потерял сознание еще до того, как упал.
Денис отбросил помповик в сторону, дал сигнал своим, притянул обмершего Сома к себе и шепнул:
— Пошли. Позовешь второго.
* * *В доме царил полумрак. Слабый свет едва проходил сквозь ткань, но в дальнем углу за занавеской горела лампочка. Там кто-то шебуршился.
— Жорик! — раздался сильно пропитой голос. — Чего там?
Денис толкнул Сома вперед, сам пошел следом, держа пистолет наготове.
— Жорик! — повторил голос более настойчиво.
— Это я, Сом, Жорик у машины. Мы бабло взяли.
— Ну наконец-то!
Занавеска отлетела, и в комнату, прищурив глаза, вошел среднего роста парень в джинсах и майке. В руке он держал бейсбольную биту.
— Этот мудак уже достал нытьем!
Костян — четвертый бандит — замолчал, рассматривая Жорика, и не сразу увидел Дениса. А когда заметил незнакомого человека, сразу сообразил что к чему. Вскинул биту и с криком бросился вперед.
Денис, как на тренировке, выбросил вперед правую ногу, и каблук кроссовки угодил точно в пах бандиту. Тот утробно охнул, осел и подставил шею. Второй удар свалил его напрочь.
— Илья! — позвал Денис. — Ты где там?
Из-за занавески раздалось мычание.
Денис шагнул вперед и увидел лежащего на полу Вакида со связанными за спиной руками. Рядом с ним сидел маленький мальчик и смотрел на Дениса затравленным взглядом.
В этот момент где-то с другой стороны дома раздался грохот, потом злой голос:
— Какой идиот бросил дрова на пол?
Затем заколоченная задняя дверь комнаты вылетела от мощного удара, и в проеме возникла большая фигура Глеба.
— Опоздал?
— Как раз вовремя. К раздаче…
Машины полиции приехали через три минуты после за хвата дома. К тому моменту парни Штурмина сорвали с окон занавески, выбили доски, и в комнате стало гораздо светлее.
Жорика и Костяна бросили в углу, и они понемногу приходили в себя. Вакида развязали, им занялся Федор Хромов из группы Штурмина. Он же осмотрел ребенка, сделал ему укол и смазал ссадины специальным составом для быстрого заживления.
Старший офицер полиции представился Навруцкому.
— Наша помощь нужна?
— Составляйте протокол, опрашивайте задержанных.

— Наша помощь нужна?
— Составляйте протокол, опрашивайте задержанных. Эти двое, что приехали с нами, раскололись, проблем не будет. Что с нотариусом?
— Взяли дома. Приехал и сразу стал собирать чемоданы. Видимо, ждал только денег.
— Говорит?
— А куда он денется!
Подошел Глеб, поставил на стол видеокамеру. Ее отняли у бандитов. Глеб включил просмотр. На экране мелькали моменты допроса Вакида. Допрашивал Жорик. Потом ракурс сменился: видимо, оператор отошел к печке.
Теперь Жорик бил ребенка. Он наносил удары с оттяжкой по груди и голове. Маленький мальчик плакал, не смея закрываться руками, смотрел на мучителя полными слез глазами и гладил того ладошкой по руке. Тихий домашний ребенок, не слышавший никогда грубого слова, не понимал, почему чужой дядя больно бьет, и пытался задобрить его, чтобы прекратить мучение.
За кадром через кляп кричал его отец, не в силах хоть как-то помочь ребенку.
Денис почувствовал, как пересыхает во рту, а по спине прокатывается холодок. Стоявший рядом Глеб резко побледнел, глотнул воздух и вдруг прыгнул к лежащему в углу Жорику. Бандит уже пришел в себя и смотрел по сторонам со страхом и злостью.
Глеб схватил его за грудки и швырнул на дверь. Та распахнулась, и бандит улетел в коридор. Глеб шагнул за ним. Донесся звук удара, еще один. Дверь встала на место, приглушив шум. Но она не удержала дикий вой бандита и какой-то звериный крик Глеба.
— Размажу, паскуда!
Денис глубоко вздохнул, отводя взгляд от экрана камеры, посмотрел на второго бандита. Костян тоже побелел и со страхом смотрел на дверь. Потом поймал взгляд Навруцкого, вжал голову в плечи и захрипел:
— Это не я! Я не бил! Я не бил! Я только снимал! Это Жорик!!
Лучше бы он молчал. Денис, чувствуя, что вот-вот сорвется, подошел к бандиту и двинул его ногой в живот. Того сложило пополам. Второй удар угодил в печень. Костян откатился в сторону и завыл.
Денис с огромным трудом остановил себя, отошел. Офицер смерил бандита тяжелым взглядом, потом развернулся и вышел из комнаты.
Через пять минут от дома отъехали три машины. Вызванная «скорая помощь» увезла Илью Вакида и его сына. Уехали сотрудники «Молнии» и группа Штурмина.
Из дома выволокли обделавшегося Костяна. Полицейские бросили его в лужу и велели смыть дерьмо.
К стоявшим во дворе Денису и Глебу подошел офицер.
— Жорик готов. Никаких признаков жизни.
Глеб, еще не пришедший в себя, тяжело дышал и смотрел в сторону.
Офицер перевел взгляд на Дениса.
— Думаю, они передрались из-за денег. А тут и вы подоспели.
Глеб остро глянул на офицера.
— Правда, Костян может сказать иное. Но ведь не обязательно ему доехать до отдела?
Копавшийся в луже бандит услышал эти слова и замер, не замечая стекавшей по рукам грязи.
— Это я! — сипло выдавил он. — Я его. Защищался. Только не убивайте!
Он упал в лужу.
— Не убивайте! У меня мать есть!
— Мать! — протянул офицер. — Ну, посмотрим. Марш в машину!
Полицейские загрузили Костяна и захлопнули за ним решетчатую дверь.
— Мы поехали, — сказал офицер. — Кстати… У меня двое детей, мальчик и девочка.
Глеб молча пожал ему руку. Денис тоже распрощался с офицером и глянул на часы.
— В Комитет! Срочно!
Глеб придержал его за локоть.
— Извини. Сорвался. Не мог смотреть, как он пацана…
Денис хлопнул его по плечу.
— Ты опередил меня на секунду. Иначе бы сам. Все, некогда! Поехали!
15. Денис Навруцкий
— Сигнал держится устойчиво. Координаты взяли с минимальной погрешностью, — докладывал Савостин.

— Правда, захватить блок не смогли, но он там.
— Сколько у нас времени в запасе?
— Часов пятнадцать. Если вдруг он опять прыгнет, мы его заметим сразу. Флуктуации хоть и бессистемны, но теперь это не важно.
Термины больше не ставили меня в тупик, я уже знал, что все прыжки пропавшего выносного блока происходят из-за неравномерности излучаемого поля. И когда поле достигает критической отметки, происходит новый прыжок. Раньше заметить прыжки было нельзя, но теперь техника позволила это сделать.
— Сейчас блок находится на точке минус двадцать семь и три.
Это значит, от нашего времени его отделяют двадцать семь веков и около трехсот лет.
— Хорошо. Мы готовим группу. А вы продолжайте следить за ним.
Я посмотрел на часы. Вечер. На улице темнеет. А моим парням вместо приятного отдыха в кругу семьи или друзей светит переход в далеко не самые благополучные места.
— Мы следим, — проговорил Савостин, немного помолчал, а потом спросил: — Что с Ильей?
— Все в порядке. Они в клинике. Серьезных травм ни у кого нет. Но мальчик… я пригласил лучших психологов. Они заверили меня, что никаких последствий произошедшего не будет.
Я не успел снять кобуру с оружием, и сейчас взгляд Савостина все время скользил по оперативке. А слегка взъерошенный вид наглядно говорил о недавних событиях. Да и Глеб выглядел не лучше.
Кстати…
— Операция на тебе, — сказал я Глебу. — Бери Штурмина. Их, правда, трое. Рустам-то выбыл. Но, думаю, справитесь.
— Без вопросов!
— Аркадий, с Ильей все будет хорошо, — повторил я. — К сожалению, такое случается. Но мы своих не бросаем. А гадов наказываем!
Савостин о том, что сделал Глеб, не знал и знать не мог. Но он хорошо знал нас и не сомневался, что бандиты получили сполна.
— Все, за работу! Через час выводим группу.
С корабля на бал. Не успели мы приехать с операции, а готовим новую. Но медлить нельзя: если сумеем взять блок, исчезнет источник многочисленных провалов в прошлое. Правда, тогда у тех, кто угодил в ловушку, не будет шансов вылезти обратно. Хотя, если честно, у них и так шансов почти нет.
Если смотреть трезво и непредвзято, человек, угодивший в другую эпоху, почти обречен на гибель. Особенно если он не подготовлен к действиям в экстремальных условиях. А таковых у нас девяносто девять целых и девяносто девять сотых процента.
Это в книжках героям хорошо — пришел, дал всем по шее, нашел мешок золота, влюбил в себя принцессу и весь в шоколаде! В жизни чуть иначе. И этого «чуть» хватает, чтобы занести в разряд безвозвратных потерь тех, кто угодил в прошлое. Хотя у нас есть документальные свидетельства об успешном возвращении.
Это танковый взвод, улетевший в сорок третий год. Без потерь парни вышли, попутно поучаствовав в войне. Это один ветеран локальных войн, выскочивший из сорок первого с девчонкой на руках. А вот их товарищи по несчастью (пятеро или шестеро) так и остались там[11].
Есть и другие, о них мы просто не знаем. Но все же счастливчиков мало. Так что блок надо ловить и уничтожать. Или тащить сюда, чтобы ученые умы разобрали его по винтику, они это любят.
Задачи Глебу и парням Штурмина я ставил прямо перед переходом.
— Найти блок и вернуть. Проверить наличие новых «дыр» и тех, кто в них мог угодить.
Глеб недовольно поморщился. Искать попутно — значит не искать вовсе. А прыгать адресно некуда. И потом, группа идет в полном боевом облачении. Двадцать семь веков назад на севере Европы хватало народу, и явление четырех гостей в такой форме вызовет излишнее любопытство. А если и найдутся следы какого-либо несчастного в более поздние времена — поиск и вовсе закиснет.
— Действуйте по обстановке, — закончил я.

— Действуйте по обстановке, — закончил я. — Связь держать постоянно. Успеха!
Переходная камера — целое помещение, где аппарат переноса занимает один из углов. Активационная камера у стены, «колодец» — стартовая площадка — перед ней.
Как всегда, процесс перехода выглядел ненатурально. Люди только что стояли в «колодце», а потом раз — и исчезли. Без эффектов, звуков, вспышек, сияний. И только скачки напряжения и пиковые характеристики полей как-то доказывали факт переброса.
А где-то там, почти три тысячи лет назад, в относительно подходящих условиях возникали люди, не должные там быть никоим образом. И теперь их возвращение зависело только от них самих. Ну и еще от работы аппаратуры.
Поэтому лаборатория в Комитете оборудована двумя дублирующими системами энергопитания, поэтому при самом плохом раскладе электричество сюда будет подаваться даже при глобальном обесточивании всего региона. А стены лаборатории способны выдержать взрыв авиабомбы.
Романтика путешествий во времени? Увлекательный вояж? Только многократный расчет и кропотливая работа. И риск, съедающий нервы.
Детективная история с Вакидом и отправка группы на поиск как-то заслонили от меня главную тему — розыск ковбоев. Я пропустил дежурный звонок Севы и не переговорил с заместителем первого главка КГБ. Упущенное наверстывал уже затемно, когда нормальные люди ложились спать.
Но в нашей работе, как и в работе госбезопасности, нормальных людей мало. Либо фанатики своего дела, либо карьеристы, либо лентяи. Так что режим дня соблюдается через раз, а то и через сто.
Зарубежные резидентуры копали глубоко и вроде бы вычислили почти всех, кто прямо или косвенно мог быть связан с ковбоями. Во всяком случае, определенные лица уже стали известны. Но этого мало. Нужны непосредственные участники операций, те, кто включает «станок», кто переходит в иной мир.
Кстати, по поводу терминологии. Наши ребята как-то не очень любили термин «иной мир». «Словно на тот свет отправляют», — говорили они. Чаще называли — другой мир. Чужой.
А вообще Савостин и Гудков разрабатывали целую классификацию других миров. И судя по тому, как долго они это делают, в ходе работы нарыли нечто такое, о чем предпочитают не упоминать даже при мне. А я и не лезу, пока хватает и нынешних дел. Фокусы ученых и их изыски вызывают головную боль, и чем дальше, тем больше.
* * *Кумашев тоже ничего нового не сказал. Группа сидит на конспиративной квартире в полной готовности и ждет сигнала. Но его нет. А есть ежедневные послания из резидентуры: «Быть готовым в любой момент».
В голосе Севы сквозила тоска, зная его, я понимал, что он пытается донести до меня некую мысль. Но я его поползновения гашу в зародыше.
— Сиди и бди! И никаких стонов! Это ваша работа по профилю! Вот и отрабатывайте зарплаты и премии.
Мой несколько шутливый тон Кумашева не обманул, он достаточно хорошо меня знал и понимал — перечить шефу нельзя. Он непререкаемый авторитет! До сих пор мой вояж на Бакар считается эталоном оперативно-поисковой деятельности.
Я это знал, но считал нелишним настроить бравого оперативника на нужный лад.
— Все наши труды насмарку, если вы не выйдете на ковбоев! Весь Комитет зря протирает штаны, если не может сделать то, ради чего создавался! Так что!..
— Бдим! — заверил Сева, возможно, изобразив там, у себя, стойку «смирно». — Всех повяжем. Если только нам их покажут.
— Так-то!
Закончив разговор, я вдруг вспомнил, что числящий меня корифеем поиска Сева и сам в бытность свою игроком на пару с Глебом показали класс оперативной работы во время игр большого пула. Если их не раскололи заговорщики, а они дошли до финала. И вот теперь мы все умелые стоим во главе Комитета.

И вот теперь мы все умелые стоим во главе Комитета.
«Интересно, если бы во время войны руководящие посты в среднем и высшем звене занимали энтузиасты дела, пусть и без спецподготовки, но со знанием темы, может быть, нужный результат достигался бы быстрее и меньшими потерями? Ведь этому есть немало примеров. Красная Армия хоть и привлекла на свою сторону офицеров царской армии, но в основе своей состояла из дилетантов военной науки. А разбила не только беляков, но и Антанту! И во время Великой Отечественной бывшие гражданские люди заменили кадровый офицерский корпус, выбитый в первый год. Сколько старших офицеров и даже генералов вышло из вчерашних инженеров, агрономов гражданских специалистов, партийных работников! Один Ковпак чего стоит! Видимо, дело не в том, какая должность прописана в личном деле или в трудовой книжке. А в том, на что способен человек в момент высшего напряжения. Вот и мы возглавили структуру, по рангу не уступающую КГБ и МВД. А опыта-то с гулькин нос!..»
Сам себя не похвалишь — никто не похвалит! Это была последняя мысль на тему нашей «уникальности», а потом я выбросил все это из головы и пошел к Савостину. Может быть, есть новости о новом мире?
16. Срочный вызов
Было у Навруцкого такое желание — всегда просыпаться в женских объятиях. Вполне нормально для взрослого мужчины, кстати, очень полезно и приятно.
Увы, с исполнением желания дело обстояло не очень. После гибели подруги никого постоянного он не завел. Так, временные подружки, девочки на день, неделю, редко на месяц.
Хотя кандидаток хватало. Молодой, здоровенный мужчина, самостоятельный, обеспеченный. Мечта одиноких дам от двадцати до сорока.
После истории с Бакаром Дэн едва не заполучил себе мировую звезду и ослепительную красавицу — Сабину Ковач. Заморская супердива, пообщавшись с Денисом несколько часов, пожелала увидеть его еще раз. И еще. И их сугубо дружеские встречи грозили перейти в нечто иное. Ибо Ковач, как и ее клон, воспылала к Навруцкому чувствами.
Каково было Денису — песня отдельная. Кто устоит перед чарами Сабины? Верно — никто. Если не считать отдельных личностей, о которых и упоминать-то нельзя в приличном обществе.
И Денис не устоял. Почти. Но к тому моменту уже оформился и начал существование Комитет. Работа отнимала все свободное время, а строжайшая степень секретности ставила крест на любой публичности директора.
Рядом же с Сабиной оставаться в тени решительно невозможно. Она как фонарь в ночи: светит сама и бросает отблески на тех, кто поблизости.
Может быть, в конце концов как-то все утряслось бы, но Дэн отлично знал: Ковач свою прежнюю жизнь не оставит. Даже ради него.
А он не сможет быть только лишь мужем «самой-самой-самой» актрисы мира. У него свои понятия о семье и роли мужчины и женщины в ней.
Вот и вышло, что они расстались. Тихо, мирно, без газетных публикаций и сплетен. Ибо об их романе почти никто не знал.
Правда, Ковач предпринимала шаги к возвращению, однако Денис ступать в одну реку дважды не привык.
Словом, женское тело далеко не всегда было в его объятиях по утрам. И далеко не всегда это было одно и то же тело.
Вика, бессменная секретарша на протяжении трех с лишним лет, все еще питала надежды, но ее настрой увядал. А ведь она ради шефа заочно училась в институте, повышала эрудицию и культурный уровень, познавала хитрости кулинарии и создания семейного очага.
Девочка была далеко не глупа, но очень уж хотела выйти замуж за Дениса. И просто не видела, что она для него не пара. По его мнению. А это главное…
В этот раз Денис тоже проснулся один. Что совсем неудивительно — он спал в личной комнате отдыха в своих апартаментах в Комитете. Такое бывало редко, в самые важные моменты работы.
Выскочив из сна, Денис понял, что разбудил его звонок сотового телефона. Впрочем, называть это чудо техники просто телефоном слишком уж скромно, но название шло из прошлого, так что индивидуальные коммуникаторы так и оставались телефонами.

Денис не стал включать видеосеанс, его помятая физиономия — не самое приятное зрелище в… о! в семь утра!
— Навруцкий! — отозвался он, принимая вертикальное положение.
— Денис, это тезка! — выдал телефон голосом Гудкова. — Разбудил?
— Нормально.
— Мы нашли то место, — сразу перешел к делу Гудков. — Аппаратура совершенно четко фиксирует чужой мир, канал без сбоев. Но захват вышел странным.
— Да? — переспросил Денис, и только тут до него дошло, что сказал Гудков. Он вскочил. — Нашли?! Когда?
— Час назад в нашей лаборатории смогли повторить все характеристики чужого «станка». Канал есть!
Денис не сразу попал ногой в кроссовку, босиком дошел до стола и положил руку на клавиатуру коммуникатора.
— Я вылетаю немедленно!
— Один?
— Нет, с Савостиным! Будем часа через три. Ждите. Только канал не потеряйте.
— Не потеряем, — засмеялся Гудков. — Это не очки и не ключи, чтобы терять. Ждем!
Опустив руку с телефоном, Денис зашел в ванную, сунул голову под струю холодной воды, постоял так полминуты, потом вытер волосы полотенцем и вернулся в комнату. Вывел домашний номер Савостина и дал сигнал вызова.
Через десяток секунд сонный голос ученого прозвучал в кабинете.
— Вылет через час, — не здороваясь, сказал Денис. — Гудков открыл «дверь»!
17. Институт и самолет
— Поле стабильное, связь на уровне. Но мы периодически теряем контакт… и тут же он возвращается. Причина не ясна.
— Но переход возможен?
— Вполне.
— А если связь пропадет во время перехода?
— Исключено.
— Значит, можем готовить группу?
— Вам виднее.
Константин Ларченков взглянул на настенный монитор, тронул джойстик, изменяя масштаб, и посмотрел на Навруцкого.
— Кофе хотите?
— Не пью, — рассеянно отозвался Денис. — Нестабильный контакт. Раньше такого не было. Что это значит?
— Пока не знаем. Вышлете разведку, может быть, они уточнят.
— Разведку…
Денис глянул на часы. Савостин все еще совещается с Гудковым. Оба торчат возле «станка», все вымеряя, проверяя и считая. Денис в ученые споры не лез, для него главное — обнаруженный мир. Следовало готовить переход, но этот странный обрыв связи тревожил.
Ларченков, вынужденный выступать в роли гида, уже трижды объяснил суть дела, но Дениса сомнения не оставили. Ведь туда идти его парням, а не ученым. И все их теоретические выкладки ничего не стоят, если там, в другом мире, будет что-то не так со связью.
Пока он размышлял, вернулись Савостин и Гудков.
— У нас все готово, — заявил Савостин. — Павел уже настроил наш «станок» и дал пробный сигнал. Связь с миром есть, контакт надежный.
— А обрывы?
— Обрывы кратковременны и не мешают работе, — ответил Гудков. — Мы готовим дублирующий канал, чтобы нивелировать обрывы. Так что никаких неприятных сюрпризов не будет.
— Так что решаем, Денис Эдуардович?
Денис посмотрел на Савостина и после паузы ответил:
— Тестовый переход. Отправим контейнер, посмотрим. Потом люди.
— Откуда будем отправлять?
— От нас. Но вы, — Денис повернулся к Гудкову, — держите свой «станок» наготове. На всякий случай.
Гудков кивнул.
— Там могут быть нужны наши спецы. Разобраться с проблемой обрыва.

На всякий случай.
Гудков кивнул.
— Там могут быть нужны наши спецы. Разобраться с проблемой обрыва. Есть хорошие ребята, спортсмены.
— Не стоит. Что там, кто там — мы не знаем. Так что пойдут специалисты.
Денис заметил тень недовольства на лице Гудкова и слабо улыбнулся.
— Денис Анатольевич, все, что узнаем, тут же сообщим вам. Будем работать вместе.
— Да, конечно.
Навруцкий повернулся к Савостину:
— Нам пора.
— Что, даже не пообедаете? — спросил Гудков.
— В полете. Теперь надо спешить.
Денис пожал руку Гудкову и Ларченкову и первым пошел к выходу.
Весь обратный путь Савостин смотрел на монитор ноутбука и держал связь с Поздняковым и Гудковым. От обеда отказался, от кофе и чая тоже.
Денис к нему не лез, сидел у другого борта, смотрел на облака и размышлял о своих проблемах.
В его распоряжении одна группа. Для разведки хватит с запасом, но, судя по всему, в том мире только разведкой не обойтись. Ковбои, кем бы они ни были, не на экскурсии туда ходят. А значит, предстоит работа навроде той, что в свое время выполнял он. Только раз в десять сложнее. Справятся ли парни? Денис своих людей знал и доверял им. Но сейчас нужны гарантии. Как оно там выйдет?!
Денис бросил взгляд на часы и стал вспоминать личные дела поисковиков. И начал с командира группы.
Артем Андреевич Орешкин. Двадцать девять лет. По образованию историк. Специалист по историческому фехтованию. Служил инструктором в десантно-штурмовой бригаде. Холост.
В Комитет попал по рекомендации родственника Евгения Елисеева — консультанта Комитета. Хорошо зарекомендовал себя на работе, заслуженно получил должность командира группы.
Фанат дела, как и все в Комитете. Образован, эрудирован, коммуникабелен. Профессиональные навыки на высоком уровне. С детства тяготеет к истории, в том числе рыцарству, военному делу Средних веков. Основная сфера работы его группы как раз Средние века, античность.
Орешкин участвовал практически во всех операциях в прошлом, действовал грамотно, четко. И что особенно радует — без шума. В сложной ситуации во время спасения пропавшего человека сумел не только уйти от погони, устроенной аборигенами, но и не убил никого.
В коллективе пользуется непререкаемым авторитетом. Начальник отдела Глеб Щеглов тоже высокого мнения о нем.
Но Денис заметил одну странность в Орешкине. Тот весьма неохотно вспоминал о своем детстве.
Навруцкий знал, что Артем рос без отца. Тот ушел из семьи, когда ребенку было около двух лет. Мать Артема погибла в автокатастрофе. Воспитанием занимались бабушка и дедушка по материнской линии. Дед вроде бы умер лет двенадцать назад. Бабушка — пять лет назад.
Насколько знал Навруцкий, Артем бывал на их могилах в Рязани. Но что абсолютно точно — он никогда не был на могиле матери. И никогда нигде ни при каких обстоятельствах не говорил о ней.
От Елисеева Навруцкий слышал, что с матерью Артем сильно поссорился и почти не общался. Хотя ему тогда было едва ли тринадцать лет. И поводом стали какие-то сведения о ее личной жизни.
Что-то такое там было, что мальчика напрочь оттолкнуло от матери. Во всяком случае, когда она вернулась из Москвы, где работала, обратно в Рязань, он остался жить с бабушкой.
Что могло послужить причиной столь резкого неприятия? Что натворила мать Артема?
Разумеется, эту тему Навруцкий никогда не поднимал. Но видел, насколько мрачным становится Орешкин, когда при нем кто-то вспоминает о детстве и о родителях.
Кстати, в восемнадцать лет он сменил фамилию. Стал Орешкиным, как бабушка и дедушка.
К работе прошлое Артема не имело никакого отношения. Но как директор, Навруцкий был обязан учитывать все самые незначительные детали. Его контора не продукты продавала и не дома строила. Здесь мелочей не было.

Здесь мелочей не было. Особенно когда человек уходит в другой мир или в другое время.
Нет, Денис не сомневался в сотруднике. Но в уме держал все странности и нестыковки.
«Идти ему, — думал Денис. — Справится. Да и ребята у него хорошие. И знают меру. Во всем. В нашем деле это очень важно. А вот кого посылать еще, если одной группы будет мало? Надо решать. И побыстрее…»
18. Командир поисковой группы Орешкин Артем Андреевич
Ненавижу, когда срывают с тренировки. Взведенный, заряженный на бой, в насквозь промокшей одежде, в полном снаряжении, с оружием в руках… и тут раз — вызов! Прибыть через десять минут! И летишь, сдергивая на ходу снарягу, размазывая пот по телу. А потом воняешь этим самым потом в кабинете начальства.
Вот и в этот раз, едва мы начали крайний проход заключительного упражнения, загудел сигнал вызова, а потом жесткий бездушный голос произнес:
— Второй группе прибыть к директору в десять тридцать.
И на том спасибо! Есть полчаса, чтобы закончить дело и принять душ.
Плюнул я с досады, дал знак своим парням и убрал саблю в ножны.
— Вот и до нас добрались. Серега со своими еще вчера усвистал, — подходя к стойке, заметил Витя Нестеров.
— Это не нам решать, — ответил я, пристегивая ножны сабли к поясу. — Наше дело — прибыть вовремя и в полной готовности. Пошли доработаем. Что-то добивание не выходит как надо. Удар смазанный.
— Ничего удар, — буркнул Витя, потирая левый локоть. — Спешишь сильно.
С центра площадки донеслись звонкие удары. Макс Таныш и Михаил Кулагин закончили бой. Борис орудовал топором, а Макс — мечом. У них задание — десять схваток с холодным оружием.
Вообще-то друг с другом мы бьемся редко. В основном с киберами. Но в конце месяца старший инструктор проводит тестирование, и мы должны показать свой класс на товарищах.
Официально мы называемся контактно-поисковая группа номер два. Наш профиль — эпоха античных и Средних веков. Всего нас четверо.
Первая группа тоже состоит из четырех человек. Но она ориентирована на иную эпоху. Где-то с конца восемнадцатого века и до нынешнего времени.
Впрочем, при случае мы вполне можем действовать и в другое время, как и парни Штурмина могут работать в средине века. Но акцент подготовки у каждого свой.
Тренируемся каждый день. Рукопашный бой с оружием и без него, стрельба из луков и арбалетов, метание сулиц, ножей, топоров. Еще тактика, верховая езда, общефизическая подготовка. Ну и плюс история, этнография, языки, медицина, некоторые разделы химии.
Там, в другом времени, мы должны быть малоотличимы от аборигенов, так что знание языка и обычаев ничуть не менее важно, чем владение оружием.
За три года наберется десятка два переходов в прошлое. В остальное время вся наша работа — это занятия. Каждый день, по многу часов, без пропусков и пауз.
Сам будучи геймером, я понимаю, что такой жизни позавидовали бы многие. Высокая зарплата, возможность тренироваться и никаких проблем в быту. Все вопросы решаются моментально.
Но за такой рай во плоти приходится платить. Тем, что ты в любой момент готов по вызову прибыть на место и уйти туда, куда по всем законам природы ходу нет. Впрочем, много ли мы знаем о природе?..
Я позволил себе пофилософствовать, пока стоял под душем, потом одевался и слушал болтовню парней в раздевалке. Напрягать извилины и думать, зачем нас вызывают, не хотел. Мы, конечно, были в курсе всех дел, так что вариантов немного. Либо нужна помощь Щеглову и Штурмину, либо наши мудрецы из группы Савостина все-таки пробили проход в мир, куда шастают ковбои.
Это вчера мы сидели в полной готовности, ждали, что шеф вызовет нас на операцию в городе. Очень хотелось поквитаться с подонками, что похитили Илью Вакида и его сына.

Но Навруцкий обошелся без нас. Жаль, конечно. Одно хорошо: Щеглов одного приложил наглухо. Я бы вряд ли поступил иначе, увидев запись избиения ребенка. Такое не прощают и с рук не спускают.
Ровно в половине одиннадцатого мы подошли к кабинету Навруцкого. Непривычно тихо стало в Комитете после отъезда оперативников и группы Штурмина, словно все вымерло. Даже обычно улыбчивая и приветливая Вика была сосредоточена и молчалива. Кивнула нам и указала взглядом на дверь кабинета.
Внутри нас встречали сам директор, начальник научно-технического отдела Аркадий Савостин и главный медик Константин Плавунов.
У нас не принято докладывать о прибытии, как в армии, так что мы просто поздоровались.
Навруцкий указал на кресла:
— Падайте. Сразу к делу. В группе все здоровы?
— Да, — коротко ответил я.
— Хорошо. О том, что нашли переход, вы уже знаете. Мы готовим заброску. Что там за мир, какой, чей — сами понимаете, неизвестно. Ваша задача проста: перейти, осмотреться, организовать постоянный канал. Если все пройдет нормально, организуете базу.
— Это все?
Навруцкий посмотрел на меня, едва заметно усмехнулся.
— Для начала все. Главное понять, что там такое. Можно ли вообще там жить, дышать… — Он запнулся, подыскивая слова. — Словом, можно ли там работать. Конечно, если ковбои шастают в тот мир, как в кабак, значит, жить можно. Но надо проверить самим. Поэтому снаряжение по первому комплекту!
Первый комплект как раз для таких случаев — ОЗК, бронежилеты, каски, оружие, техника. В качестве маскировки длинные плащи с капюшонами. Как бы ни смешно они вы глядели, на самом деле это универсальная одежда. В любые времена, в любые эпохи они существуют. В том или ином виде: как одежда религиозных деятелей, путников, обывателей.
Во всяком случае, человек в плаще вызывает намного меньше интереса, чем облаченный в непонятную одежду тип, увешанный железками и коробками.
Взгляд директора скользил по нашим лицам, но чаще останавливался на мне.
— Парни, это первая высадка в другом мире. Бакар не в счет, там все знакомо. Так что предельное внимание. В случае любой, даже небольшой угрозы немедленный отход назад. Никаких подвигов! Никаких авантюр! Только смотреть, записывать, запоминать.
Он оглянулся на Савостина.
— У вас будет портативный блок приема, — сказал тот. — Связь со «станком» постоянная. Для обратного перехода надо только переключить реверсивный контур. Блок весит около тридцати килограммов, вместе с аккумулятором. Но даже если с ним что-то случится, вы сможете перейти, поле будет активно около получаса.
Двойная страховка — обычное дело в задании повышенной сложности. А выход в новый мир как раз проходит по этой категории.
— Дальше, — опять заговорил Навруцкий, — куда вас вынесет — на сушу или на воду, — неизвестно. Так что в комплект снаряжения входит спасательный жилет химического действия. При попадании в воду он моментально надуется. Кстати, аппаратура может работать и в воде, ничего страшного.
Угодить с первой секунды в воду не очень хочется, но мы к этому готовы. Отрабатывали десант и на воду, и в горах, и даже под лед.
Я покосился на ребят. Слушают спокойно, на лицах внимание. А в глазах азарт. Сколько ждали этого момента, и вот он настал! Азарт — хорошо. Без куража идти нельзя.
— Кроме стандартных аптечек снабдим вас секперамом, — взял слово Плавунов. — Это стимулятор, при его приеме резко повышается выносливость и выделение адреналина в кровь. Где-то на час вы станете раза в два быстрее, сильнее. Препарат на крайний случай.
— Рекомендую держать капсулы под рукой, — хмыкнул Навруцкий. — Или во рту.

— Или во рту.
Он стер усмешку с губ и уже серьезно добавил:
— Во всяком случае, будьте готовы вступить в бой с первого мгновения перехода. Вопросы?
— Когда? — подал голос Макс.
— В семнадцать ноль-ноль. Успеете пройти медосмотр, собраться, поесть, отдохнуть.
— На той неделе был осмотр, — вздохнул Виктор. — Здоровы, как лоси!
— Не помешает лишний раз в этом убедиться. Что еще?
— Срок выполнения задачи? — спросил уже я.
— Час. Как бы там ни было, через час вы должны быть здесь. Если все пройдет нормально, следующий переход завтра утром.
Навруцкий вышел из-за стола и встал у окна рядом с нами. Сложил руки на груди и почему-то вздохнул.
— Парни, вы знаете, что мы ищем ковбоев. И здесь, и… там. Так что настраивайтесь на долгую работу. Не исключено, что вы там можете зависнуть на неделю или на месяц. Преду предите родных, что уезжаете в командировку.
Я отвел взгляд. Родные и близкие есть у всех. Кроме меня. Семьей пока не обзавелся, а родичи… почти всех схоронил, непонятно только, где отец. Жив, здоров или тоже на кладбище?
Хотя есть Танюшка, юное милое создание с веселыми зелеными глазами и добрым характером. Милая, нежная… и нормальная, без дерьма в мозгах. Как она отнесется к моему отъезду?
Так, ладно, тоску прочь, не до романтических мыслей.
— Поиск вчетвером может затянуться на годы, — сказал я. — Целая планета, да если с развитой цивилизацией… заморочимся искать.
— Вот узнаете, что там, тогда и будем думать! — ответил директор. — А пока только первичная разведка. Туда-обратно. Еще вопросы?.. Нет вопросов! Тогда сейчас подбор амуниции и снаряжения. Потом к докторам, обед, отдых. А затем предстартовый инструктаж. Двигайте!
Мы дружно встали и пошли к двери. Уже на пороге, выходя последним, я обернулся. Навруцкий провожал меня пристальным взглядом. И было в нем что-то такое… Я бы назвал это испугом. Если бы не знал, что страх не входит в набор его эмоций. В этом здоровенном теле ему просто нет места.
19. Директор Комитета Навруцкий
И опять у меня разбушевалась интуиция. Муторное такое состояние, словно сон плохой приснился. Причем не знаю даже с чего! Вроде бы все продумали, все подготовили. Учли, что возможно учесть.
И парни в норме, рвутся в дело. Савостин гарантирует работу техники. Плавунов обещает, что поисковики выдержат любые перегрузки. Все хорошо. А на душе муть!
Ах, как же я хотел пойти сам! Сделать все своими руками!
Нельзя!
В любой момент может поступить информация от Кумашева или Глеба. Может позвонить Гудков. Может выйти на связь представитель госбезопасности. Да что угодно может произойти, и я обязан быть на месте! Ответить, помочь, принять меры.
И за себя никого не оставишь. Штатный зам далеко, Кобрук тоже. Хотя есть человек, на которого могу во всем положиться. Но сейчас не критическая ситуация, чтобы напрягать его.
Так что сидеть мне на месте, тратить нервные клетки и ждать. Самая паршивая работенка! И самая нужная.
На месте не сиделось. Но ходить по пятам за поисковиками глупо. И я пошел… на тренировку. Из-за суеты последних недель пропустил два занятия, надо наверстывать.
Но поход в спортзал не принес желаемого успокоения. Я тягал железо с удвоенной силой, удивляя себя и Брагина. Тот даже стал притормаживать меня.
— Без фанатизма! Не надо столько прибавлять сразу!
Это я в порыве чувств навесил на гриф триста десять кэгэ. Леонид порыв остановил и снял двадцатку.
— На два раза! Если пойдет нормально — добавим пятерочку.
От становой тяги я перешел к рукам, потом к прессу. Но мыслями был далеко. В другом крыле Комитета, где сейчас парни Орешкина собирались в путь.

Но мыслями был далеко. В другом крыле Комитета, где сейчас парни Орешкина собирались в путь.
Дело им предстоит, с одной стороны, несложное, с другой — крайне опасное. Первыми шагнуть в другой мир. В абсолютную неизвестность. С обычной разведкой это сравнить нельзя. Скорее с быстрым прыжком туда и обратно.
Я как-то пошутил: мол, вы должны переходить спиной вперед, чтобы при любом намеке на опасность тут же рвануть обратно. И хотя подобное поведение нужно только в первые минуты после перехода, но они-то и есть самые главные.
Страшно посылать людей на смерть. Но посылать в неизвестность, пожалуй, страшнее. Легче самому идти. Но самому нельзя. И от того вдвойне погано.
За десять минут до перехода группа Орешкина собралась в предбаннике — так называли аппаратную комнату рядом с переходной камерой. В полной сбруе, с оружием в руках. За спиной у самого здорового из четверки, Михаила Кулагина, выносной блок «станка». В плащах парни смотрелись немного нелепо, но на это никто внимания не обращал.
Я пошел в предбанник следом за Савостиным.
— Готовы, орлы?
— Готовы, — ответил Артем, поправляя лямку разгрузки.
— Напутственные слова уже говорил, повторять не буду. Одно скажу: главное — вернуться!
— Сделаем, шеф, — добродушно проговорил Макс Таныш. — Куда мы денемся?!
Я посмотрел на Савостина. Тот стоял возле монитора, следил за показаниями аппаратуры.
— Полная готовность! Группе перейти в камеру! — сказал через несколько секунд Аркадий и пошел к двери.
Следом дружно двинули поисковики. Я остался в предбаннике, наблюдая за ними по экрану.
Принцип перехода в другой мир малоотличим от перехода в другое время. Другая только аппаратура. Но люди исчезают точно так же — внезапно и быстро.
Когда на табло замигала красная лампочка, поисковики дружно надели респираторы с регенерационными баллонами, набросили на головы капюшоны и сняли оружие с предохранителей.
Потом прозвучал сигнал и… все. И в этот миг на экране высветилась надпись «Бакар-контакт». Стоявший рядом Савостин тут же вдавил две клавиши на панели и сказал:
— Запрос на переход. Кобрук, наверное, идет. Сейчас будет.
Я опять посмотрел на экран и с некоторым трудом переключился на другую тему. Бакар, расширение базы, постройка замка, создание баронского владения.
И решать все это надо быстро, без проволочек. А группа Орешкина сейчас делает первые шаги по другой планете.
Кажется, время размеренной спокойной жизни Комитета прошло безвозвратно!
Часть 2
Решение на завтра
1. Замок графа Теладора
Он проснулся от прикосновения теплой руки к животу. Машинально напряг мышцы, но сразу расслабил. Это была служанка. Молоденькая девочка с красивой фигурой и симпатичным личиком. Полностью сформировавшаяся женщина, но… всего шестнадцати лет.
Впрочем, по местным обычаям девочки уже в тринадцать-четырнадцать выходят замуж и рожают детей. А к двадцати годам имеют четырех-пятерых детишек. Правда, после такой эксплуатации детородных функций женщины превращаются в неуклюжих клуш с расплывшейся фигурой, свисающим выменем и полным отсутствием талии.
Таково время, нравы и обычаи, предназначение женщины — дом и дети. С подобным режимом за фигурой следить некогда. И только дворянки, избавленные от домашних хлопот и не обязанные быть ударницами в производстве потомства, сохраняют свежеть тела до тридцати, а иногда и больше.
И вообще здесь свои представления об идеалах женского тела, во многом схожие с представлениями в Средние века на Земле. Так что стройную фигурку имеют лишь девочки лет до восемнадцати, и то не все. Вот и приходится укладывать в графскую постель молоденьких. Увы, менять свои вкусы граф не намерен.
Девчонка опять шевельнулась, теперь ее рука обхватила его шею.

Девчонка опять шевельнулась, теперь ее рука обхватила его шею. Мягкие груди коснулись его бока, горячая нога обхватила его ногу. Граф подумал, не продолжить ли вечерние забавы сейчас, но тут в памяти всплыли все срочные дела, которые надо решать как можно скорее.
И граф подавил в себе влечение. Подождет до вечера девица-красавица. Если, конечно, он себе не подыщет другую. Вот одна из выгод привилегированного положения — все бабы в графстве его.
Он отбросил толстое покрывало, заменяющее здесь одеяло, встал, оделся. Когда подпоясывал длинную рубаху кожаным ремнем, девчонка проснулась. Хлопнула глазами, увидела хозяина и раздвинула губы, но тут же вскочила и стала быст ро натягивать на себя платье.
— Простите, хозяин! — пролепетала она. — Велите чего-нибудь?
— Иди к себе. Понадобишься — позову.
Девчонка, наматывая косу на кулак, выскочила за дверь. Граф повесил на пояс ножны кинжала и глянул в окно. Но оно было забрано цветной слюдой. Красиво, но ничего толком не видно.
Он вспомнил широченную кровать во внутренних покоях, стеклопакет в окне, кондиционер, душ, холодильник. Да, там все знакомое, удобное. Но девчонку туда не проведешь. Никто из местных в те покои ступить не сможет. Вот и приходится спать с женщинами здесь, в основной части замка.
Граф затянул ремешок и пошел к двери. Пора заниматься делами.
Внизу хозяина встречал начальник охраны замка и командир всей дружины капитан Комбер. Среднего роста жилистый, крепкий, еще молодой, не больше тридцати лет. Дворянин в третьем колене, его предки служили роду Теладоров уже много поколений, но только дед Комбера заслужил дворянский титул.
Комбер, как всегда, в кожаной безрукавке — облегченном варианте кожаного доспеха. Под ней холщовая рубаха. Штаны из мягкой ткани и сапоги завершали наряд капитана. Доспех он носил всегда, пусть даже легкий. Усиленную кольчугу надевал только перед сражением.
На поясе меч в ножнах. Клинок выкован местным кузнецом, но по образцу клинков из далекого Шаинама — с небольшой кривизной.
Капитан склонил голову в приветствии:
— Мой мэор.
— Здравствуй, Комбер, — ответил граф. — Есть новости?
— Важных нет. Готовлю отряд в Луенч, утром уйдут. Да, у Мекаоша видели магика. Он вроде бы встал на постой в поселке.
Капитан вопросительно посмотрел на хозяина.
— Прикажете доставить сюда?
— Н-не стоит, — с запинкой ответил граф. — Пусть идет куда хочет. Проследите за ним до границы владений.
Магики были одной из проблем. Когда граф впервые столкнулся с ними два года назад, он сперва подумал, что это шарлатаны. Но был вынужден изменить мнение, узнав о них побольше. С тех пор магики, вернее, природа их существования прочно заняли место в списке глобальных задач.
— Пусть идет, — добавил граф. — Что с набором в дружину?
— Крестьян в пехоту набрали, тренируем. Но эти увальни пока в ногах путаются. А вот ветеранов почти нет. Кто был свободен — уже перекупили. Да и заламывают они цену немалую.
— Они стоят этих денег. Особенно выходцы из приграничных легионов. Успели повоевать, знают уловки врага, его тактику. А в тыловых когортах только ожиревшая пьянь. Бойцов мало. Так что ты плати, не скупись.
Капитан склонил голову:
— Сделаю, мой мэор.
— И подготовь шатры. Через три дня должны приехать соседи, они по моей просьбе тоже набрали людей. Кто пройдет отбор — зачислим в дружину. Может, полсотни наберем… если повезет.
Отправив капитана решать вопросы, граф прошел в зал, где обычно завтракал и обедал. В центре стояло несколько столов и ряды стульев и лавок. Здесь, бывало, обедали по тридцать человек. Это прежние владельцы замка собирали самых верных воинов и вассальных дворян.

Сейчас дружина стала гораздо больше, так что даже треть за столы не влезет. И граф приглашал к обеду только тех, кто был нужен именно в этот момент. Остальные ели в общем зале.
У стола графа ждал поверенный в тайных делах, Сельма. Когда его отец — торговец — разорился, Сельма стал зарабатывать на жизнь грабежом и обманом. Но быстро попал в руки тайной службы префекта. От повешения его спас Теладор, выкупив у префекта за небольшую сумму. Сельма идеально подходил для всякого рода деликатных и секретных дел. Умел держать язык за зубами и был предан графу.
При виде хозяина Сельма склонил голову и замер.
— Доброго здоровья, мой мэор.
— И тебе не хворать. Выкладывай.
Теладор сел в кресло, указал Сельме на соседнее и взял со стола кувшин с вином. Обычно графу прислуживал молодой слуга, но сейчас в зале никого не было. Граф сам наполнил кубки, чуть пригубил хорошее, с легкой кислинкой вино и посмотрел на визитера.
Тот к кубку не прикоснулся.
— Рандор опять был в Настреде.
— У префекта?
— Нет, у легата Пананра.
Граф чуть поморщился, но промолчал.
— Был недолго, потом поехал к своему приятелю.
— А легат?
— Остался дома. А вечером нанес визит префекту.
Теладор сделал еще глоток и задумался.
Молодой знатный вельможа Флаен Рандор тоже претендовал на руку дочери префекта. И по большому счету у него были все преимущества. Богатый род, влияние в провинции, сильные друзья. Тем более что род Рандора в дальнем родстве с родом префекта Шелегера.
Но граф знал, что сам префект не очень-то расположен отдавать дочь за этого повесу. Кроме как прожигать родительские капиталы, Рандор больше ничего не умел. Да и сам по себе был фигурой слабой.
Напротив, граф Теладор хоть и из кордонных дворян, но силен, смел, богат. И что важно — влиятелен. И чем дальше, тем больше это влияние растет! Шелегер — опытный политик и умный человек — видел, что происходит в империи. Он понимал, что будущее за такими вот графами да баронами. И в смутное время лучше иметь таких людей среди друзей.
Теладор не беспокоился насчет префекта и его решения. Тем более не беспокоило его мнение дочери префекта. Молодая симпатичная девица острым умом не блистала, хотя и дурой полной не была. Вряд ли она будет возражать против кандидатуры графа.
Но Рандор…
Год назад они столкнулись в Настреде, и молодой вельможа получил небольшую взбучку. С тех пор между ними вражда. Не явная, но сильная. И именно эта вражда заставила Рандора проявить активность.
Он начал собирать все доступные сведения о Теладоре. Золото открывает любые запоры и заставляет говорить самых упертых молчунов. А где пасует золото, помогает острая сталь. Люди Рандора совали нос во все щели, собирая любые, пусть даже самые вздорные слухи о графе.
Теладор понимал, что рано или поздно мальчишка может докопаться до сути дела. Пусть и не узнает всего, но нароет достаточно, чтобы заинтересовать не только посланца Малого Совета, но и первого советника императора.
Рандора следовало остановить, но делать это грубо, напоказ, было нельзя. Префект благоволил к графу, но позволить откровенное убийство знатного вельможи не мог.
Так что за Рандором только приглядывали. И то не всегда.
— Хорошо, с этим ясно. Что еще?.. Пей вино, Сельма.
Тот с поклоном взял кубок, сделал два маленьких глотка и продолжил:
— Мои люди вернулись от подножия Кроял-тага.
— Уже? И что?
— Потеряли двоих. Эльфы и тролли за границы своих владений не выходят. Но и никого не подпускают к ним. По дорогам обозы ходят только под сильной охраной. А в горы и леса вообще мало кто лезет.
— Нашли что-то?
— Ничего. Слухи, предания, легенды.
Теладор вздохнул.

Слухи, предания, легенды.
Теладор вздохнул. Одна из загадок этого мира — нелюдь и маги. Точнее — магики, так их здесь называют. Откуда, как, почему они появились? С какой стати в этом мире ожили легенды и мифы? Что за магия такая и почему она есть?
Ответы на эти вопросы Теладор искал с момента своего появления здесь. Но пока безрезультатно.
Сельма смотрел на отрешенное лицо хозяина и ждал, когда тот вновь обратит взгляд на слугу. Когда граф потянулся к кубку, добавил:
— Все легенды говорят о Долине Змей. Мол, это страшное запретное место, куда ходу нет никому. И обитают там странные существа, убивающие каждого, кто осмелится прийти к ним.
Теладор недовольно покачал головой.
— Лезть туда рано. Небольшой отряд не пошлешь, а большой собрать нельзя. Да и идти через половину империи. Нет, рано!
— А если собрать наемный отряд? — осторожно предложил Сельма. — Из наемников с полуночи? Сотню можно найти, в тех краях всегда полно людей.
— Нет! — уже более твердо сказал граф. — За наемниками нужен контроль, нужно отправлять верных людей, а мне пока они здесь нужны. Вот сделаем основное дело, тогда…
— Основное?
Граф посмотрел на Сельму, усмехнулся.
— Не думай об этом. Твое дело — искать и узнавать.
Сельма тотчас опустил взгляд. Он ненароком влез в секреты хозяина. За это можно легко лишиться головы. И хотя хозяину он нужен, все же рисковать не стоит.
— Я понял, мой мэор.
— Ну и хорошо. Продолжай слежку за Рандором и будь наготове.
— Да, мой мэор!
* * *После ухода Сельмы в зал вошли кастелян замка Укер и оруженосец графа Тран.
Укер — пожилой, но еще полный сил мужчина лет пятидесяти, низкорослый, с плотной фигурой, широкими плечами и мясистым лицом. Как всегда, в одежде серого цвета. На голове маленькая круглая шапочка, тоже серая.
В кудрявой голове кастеляна хранились все данные о замке. Количество слуг, лошадей и скота. Запасы провизии, фуража, вина, тканей, кож, одежды, обуви. Кто, сколько и когда должен поставить в замок продовольствия, кто отвечает за рыбную ловлю, кто за сбор фруктов и овощей… И еще много другой информации. Каждый человек в замке на учете, каждый приставлен к делу.
Не лез кастелян только в дела военные. Зато содержание дружины было на нем.
Влияние кастеляна было огромным. И уравновешивалось только влиянием капитана и негласно — Сельмы.
Укер служил еще прежним хозяевам замка и скептически принял появление здесь Теладора-младшего, но ничем не выдавал своего отношения к нему. Уже потом Теладор сумел склонить Укера на свою сторону. Чему способствовала смерть прежнего графа.
Хозяйствовал кастелян во всем замке, за исключением внутренних покоев.
Дождавшись разрешения, Укер коротко информировал о делах в замке, о размерах запасов, о поставках из подвластных земель, об увеличении резерва продовольствия и фуража на случай прибытия новых дружинников.
— Продолжай, Укер, — сказал после доклада Теладор. — Меня без крайней необходимости не беспокоить. И вот еще что. Подбери среди своих помощников несколько расторопных человек. Возможно, они будут управляющими в моих новых владениях. Я доверяю выбор тебе.
— Благодарю, мой мэор, — поклонился кастелян. — У меня есть на примете нужные люди. Они не подведут.
Граф жестом отпустил кастеляна и повернулся к оруженосцу:
— Тран, вели подавать завтрак. А также скажи всем — я трапезничаю в одиночестве. Прислуживать будешь ты.
Юный дворянин склонил голову и вышел из зала. Через пару минут двое слуг стали ставить на стол миски с хлебом, зеленью, фруктами и овощами. Следом внесли миски с холодным мясом и рыбой. Потом горшки с кашей, сдобренной вареным мясом.

Потом горшки с кашей, сдобренной вареным мясом. Наконец, на большом подносе внесли запеченного целиком гуся. Он него еще шел пар, а дивный аромат заполнил зал.
Теладор машинально провел рукой по столешнице, ища столовые приборы, потом усмехнулся, достал небольшой нож и кинжал. Вилок здесь еще не знали, ели с ножа. А каши и супы хлебали деревянными или глиняными ложками.
Граф был приучен к иной пище и местную поначалу не воспринимал. Но потом привык. Да и повара, получив несколько наказов, стали готовить лучше. Во всяком случае, это можно было есть без вреда для организма.
Пока накрывали на стол, граф размышлял о делах, прикидывая, что из длинного списка проблем надо решать в первую очередь, а что еще подождет.
Префект, женитьба, Рандор, нелюдь, магики, император, расширение владений, создание тайного союза, вернее, его преобразование. А также дружина, подготовка общего войска, новые и старые вассалы, упрямые соседи. И другие, не самые значительные, но требующие времени и внимания. И это не считая дел дома.
Да, немного не так представлял он себе все это три года назад, когда принял предложение и вошел в узкий круг лиц, посвященных в тайну.
Его настоящее имя — Алан Деметир. Немец с примесью венгерской крови. После окончания школы служил в армии, потом сдал труднейшие экзамены и был зачислен в ГСГ-9, в первый оперативный отряд. После шести лет службы уволился и стал каскадером. С детства увлекался историей, холодным оружием; дух Средних веков, рыцарства был близок и понятен ему.
Он много тренировался, даже стал участником игр Большого пула «Фантазии». В планах было создание собственной школы каскадеров, организация съемок фильмов.
Но все сломал один неприятный эпизод. На подготовке к очередным играм из номеров, где жили игроки, пропали вещи. Деметир устроил собственное расследование и быстро вышел на воров — игроков из Чехии.
У немцев с чехами отношения всегда были напряженными, даже когда вместе состояли в НАТО. А тут национальная неприязнь попала на почву личной вражды. Деметир решил сам наказать воров и переусердствовал. Один стал инвалидом, двое попали в больницу.
Все могло закончиться уголовным наказанием, несмотря на смягчающие обстоятельства. Но в дело вмешалась третья сторона.
Некие господа предложили помощь в сложном деле в обмен на заключение с ними контракта. Суть дела обещали рассказать только после предварительного согласия.
Тягомотина с расследованием и возможный тюремный срок не прельщали Деметира, и он дал добро.
Алан до сих пор помнил самый первый разговор с «хорошими людьми» и свое изумление после того, как ему сказали, что именно от него хотят. Другой мир, Средние века, внедрение и захват власти…
Деметир не поверил. Даже после того, как ему показали некий аппарат, способный перенести в другой мир. Решил, что угодил в какой-то эксперимент. Даже пригрозил подать в суд за обман. Но это был не обман.
Склонность к авантюрам, привычка к риску, умение находить верные решения в сложной ситуации — на это делали ставку те, кто предложил новую работу. И они оказались правы. Деметир принял предложение. И через год стал графом Теладором.
* * *После завтрака граф отправился в дружинный дом. Его личная гвардия насчитывала восемьдесят пять человек. По всем меркам это было большое войско, даже больше, чем обычно бывает у дворянина его ранга. Но Теладор планировал довести численность дружины до ста двадцати — ста тридцати человек. Причем треть иметь конными. Благо, финансы позволяли.
Кроме того, были небольшие отряды вассальных дворян — по пять — семь человек. Это еще полсотни воинов.
Недавно шесть баронов-соседей тоже приняли вассальную присягу, и их дружины можно смело причислять к войску графа. Плюс две сотни.
Итого выходило почти четыре сотни воинов. И около сотни из них — конница. С такой силой вынуждены считаться как соседние племена и нелюдь, так и префект провинции.

С такой силой вынуждены считаться как соседние племена и нелюдь, так и префект провинции. Хотя под его началом были три когорты Веш-Амского легиона.
Впрочем, префект к числу врагов не относится. Будущая свадьба окончательно переведет Шелегера в разряд союзников. Ибо быть родственником влиятельного графа и одновременно оставаться в стороне от его дел невозможно. И префект это прекрасно понимает.
2. Дружина
Дружинный дом представлял собой деревянное двухэтажное строение, стоявшее рядом с донжоном. На первом этаже были жилые помещения, на втором — арсенал, жилища десятников, комнаты капитана. Рядом с домом были кузница, колодец и баня.
Баню распорядился построить Теладор. До этого воины и остальные жители замка мылись в речке, да и то не часто. Таковы были реалии раннего Средневековья — грязь, вши, болезни, мор. Зачастую от отсутствия элементарной гигиены.
Войдя в этот мир, Алан-Теладор не пожелал становиться таким же вшивым. И под страхом наказания велел строить бани и ходить в них как минимум раз в октан.
Здешняя неделя — октан — состояла из восьми дней. Месяц состоял из четырех октанов. В году было одиннадцать месяцев и еще один октан празднования в честь верховного бога Огалтэ, то есть живущий всюду.
Таким образом, обитатели замка ходили в баню больше сорока раз в год. Столько иной житель империи и за жизнь не мылся! Хотя в больших городах работали бани, но денег на их посещение у бедноты не хватало.
Утром после завтрака в дружине проходила чистка оружия, одежды, доспехов. И сейчас воины штопали одежду, натачивали топоры, ножи, копья.
Когда граф вошел в дом, старший десятник Брев подал команду, и воины шустро вставали, замирая по стойке «смирно» — тоже нововведение Теладора. Брев поспешил с докладом:
— Здесь пятьдесят девять человек. Десяток Гедала отправлен на объезд, десяток Имара — на стенах. Больных четверо, в течение октана все встанут на ноги.
— Хорошо, — кивнул граф. — Продолжайте.
Воины вернулись к своим делам, но краем глаза следили за хозяином. В дружине графа побаивались, но безмерно уважали. Как же — завоеватель, сильный воин. За два года вон как расширил владения! С таким можно воевать и богатеть! А дружинники получали неплохое жалованье и могли себе позволить содержать семьи, кто женат, и хорошую одежду покупать.
Теладор знаком поманил десятника и вышел с ним во двор.
— Лучники тренируются?
— Каждый день и очень долго, — ответил тот. — На заднем дворе все мишени извели, новые готовим.
— Хорошо. Кто лучший?
— Бескаф, мой мэор.
— А самый смышленый?
— Он же, мой мэор. Его отец — лучший охотник. Вы назначили его егерем в ваших лесах.
Теладор вспомнил моложавого охотника Ктогафа, среднего роста, сухощавого, ловкого, сметливого мужика, молчуна по натуре и прирожденного следопыта.
Прежний граф был заядлым охотником, и Ктогаф всегда загонял для хозяина самых больших кабанов, оленей, лосей. Граф старание слуги отмечал, но егерем не делал. Очень уж скупой на похвалы был граф. За что его не очень любили. И когда он скончался, никто слез не лил.
Теладор это положение исправил. Те, кто рядом с ним, не должны иметь проблем и стеснения — таково было правило. К охоте он был равнодушен, но хороший егерь просто необходим. И стал Ктогаф графским егерем, за что отплатил безупречной службой.
Выходит, его сын унаследовал меткость и сметливость отца.
— Хорошо. Тогда сделаем его десятником лучников. Я скажу Комберу об этом.
— Хорошо, мой мэор.
— А сейчас отбери два десятка и построй во дворе.
Десятник бросился в дом. Теладор посмотрел ему вслед и усмехнулся. Простенькая уловка, а как действует!
Брев, первый помощник капитана, конечно, не захочет ударить лицом в грязь и выведет во двор лучших воинов.

И хотя в дружине нет откровенных лоботрясов, лентяев и неумех, но всегда есть те, кто несколько хуже носит доспехи, ухаживает за оружием, слушает команды. Так что показывать их лишний раз хозяину не стоит. Зато граф легко вычислит отстающих и найдет способ подтянуть их. А кого и припугнуть.
Через десять минут возле дружинного дома выстроилась шеренга воинов. Все были в полном боевом снаряжении. Они замерли, поедая глазами хозяина и не смея дышать.
Граф прошел вдоль строя. Что ж, неплохо! Совсем неплохо! Ровный ряд одинаково одетых и вооруженных воинов. Все в комбинированных доспехах — кожаная основа, на которую внахлест нашиты широкие металлические пластины. Такая броня держит меч, скользящие удары топора и копья. И даже стрелы лука метров с пятидесяти. На головах четырехсегментные клепаные шлемы. Наручи и поножи из кожи.
Не каждый дворянин имеет такие доспехи. По крепости они не уступают защите легионеров. Те хоть и носят наборные металлические латы и кольчуги, но из стали невысокого качества. А сталь графских кузнецов лучше — это уже заслуга Теладора.
Дружинники вооружены топорами на длинных рукоятках, ножами с длинными широкими клинками. В правой руке у каждого копье. Не очень длинное, пригодное для рукопашного боя. В левой — щит каплевидной формы. Кое-кто носит кистени как запасное оружие.
Мечей в дружине графа мало. Только капитан и старший десятник имеют клинки с заостренными лезвиями на конце. А кроме них сам граф и его рыцари. Хороший меч из качественной стали — редкость, а значит, и ценность немалая.
Вся дружина графа пешая. Конница представлена дворянами, их оруженосцами и пажами. Это тоже нормально — стремена вошли в обиход меньше ста лет назад, и даже в армии в составе легионов только недавно создали отряды по триста всадников.
Зато в дружине есть десять лучников. А у соседей по два-три, и то не всегда.
В планах Теладора было создание собственной армии, в которой будет и конница, и лучники. Но это дела будущего. А пока и десять — хорошо.
Еще граф хотел создать отдельный отряд, что-то вроде егерской команды. Их задачей станет борьба с эльфами. Это когда дойдет дело до очистки территорий от всякой нечисти.
Много, много планов у Теладора. И воинской силе будет отведена значительная роль. А пока эта сила только рождается. И дружинникам, тем, кто сейчас стоит перед ним, если повезет, предстоит стать десятниками и сотниками. А лучшие смогут получить дворянский титул.
В самом начале работы Алан предлагал переправить в этот мир две-три сотни киберов, обученных и вооруженных по последнему слову науки и техники. Доспехи из титанитового сплава, превосходное оружие. Но ему запретили. А позднее он и сам понял, что их появление здесь подобно лучу света во мраке. Слишком заметное и большое отличие.
Да и сложно создать производство киберов под жестким государственным контролем.
Так что сейчас перед ним стояла сложная, но вполне реальная задача — построить армию из дворянских дружин. И дело здесь не только в подготовке воинов, но и в создании всей структуры с единоначалием, видовым разделением, составом и штатом.
Граф очнулся от мыслей, подошел к стоящему напротив воину, приказал:
— Покажи топор!
Тот отдал копье соседу, одним быстрым движением вытащил топор из петли, протянул рукоятью вперед. Теладор взял оружие, осмотрел лезвие, обух, перевязанную кожей рукоять, проверил, как сидит боек. Все в порядке.
Вернул топор воину и велел:
— Пластину!
Десятник положил принесенную стальную пластину на пенек. Воин воткнул щит в землю, качнул топор в руке, подошел к пеньку и с короткого замаха ударил. Лязгнула сталь, сломанная пополам пластина слетела на землю.
— Покажи, — приказал граф, и воин опять отдал ему оружие.
На лезвии ни зазубрин, ни царапин. Хорошую сталь варят кузнецы. А воин умеет обращаться с оружием.

На лезвии ни зазубрин, ни царапин. Хорошую сталь варят кузнецы. А воин умеет обращаться с оружием.
— Ты! — Граф указал на соседа первого воина. — Вон на щите мишень. Порази!
Большой деревянный щит, на котором краской была нарисована фигура человека, стоял в тридцати локтях от них. Добросить копье весом два фунта (около килограмма) несложно, но вот попасть в выделенную черным голову надо уметь.
Воин умел. Он сделал два коротких подшага и резко вы бросил правую руку. Свистнуло копье, разрезая воздух, и с глухим стуком воткнулось в щит, угодив в нижний край черного контура. От сильного удара доска щита треснула.
Граф удовлетворенно кивнул. В бою такой бросок прошибет доспехи, а щит расколет.
— Ты! — указал он на третьего. — Достань нож. И покажи, что можешь с ним.
Выбранный воин подошел к столбам, на которых висели чучела из веток орешника. Чучела тоже были раскрашены в разные цвета. Воин замер перед чучелами, а десятник раскачал молоток бронзового била.
— Бам! — ударил молоток в левую часть била.
— Бам! — в правую.
— Бам. Бам…
В такт билу воин начал бить по чучелам. Шея, голова, живот, опять шея, голова… Удары он наносил точные, быстрые, при этом смещался из стороны в сторону и делал уводы корпусом.
— Бам! — пробил молоток в десятый раз, и воин завершил серию ударов молниеносным броском ножа. Клинок глубоко вошел в голову чучела.
Граф поджал губы. Десять ударов — отличный результат. Десятник бил молотком быстро, и надо иметь отменную реакцию и скорость, чтобы попасть в такт. Средний уровень — шесть-семь ударов. Сам граф успевал сделать девять-десять, но то он, а то простой воин. Вернее, уже не простой.
— Бурлах!
— Да, мой мэор.
— Теперь ты помощник десятника! Полшиная серебром к жалованью. — Теладор повернулся к строю. — Драм, Нурес — премия по шинаю! Остальным — по половине!
Дружинники дружно гаркнули:
— Слава мэору графу!
Жалованье воина составляло серебряный шинай в месяц. На эти деньги можно спокойно прокормить семью из пяти человек. А кроме денег граф кормил и поил воинов, вооружал и обучал. Десятник получал два шиная, то есть десятую часть золотого шиная. Ставка капитана — половина золотого.
Граф обернулся к Бреву:
— Построй остальных, но без оружия.
Подождав, пока все встанут в строй, граф продолжил:
— Воины! Скоро наступят новые времена, и вы должны быть готовы доказывать свою преданность в сражениях! А это значит, что у вас будет возможность получить не только звания и деньги, но и титулы. Ибо из преданных мне людей я буду составлять новое дворянство! Идите за мной и становитесь богатыми!
— Слава мэору графу! Слава мэору графу! Слава мэору графу! — восторженно орали дружинники, вздымая кверху руки и копья!
Была у него мысль показать свое умение. Воины должны знать, что их хозяин сильный боец. Но потом передумал. Граф должен демонстрировать превосходство только в особых случаях. Хватит и того, что он тренируется с лучшими воинами дружины. И почти всегда берет верх.
Конечно, здешние тренировки не чета тем, что были дома. Но и этого хватит. Уровень бойца этой эпохи едва ли превосходит средний уровень тренировочных киберов в залах «Фантазии». А тех он побеждал часто.
Сейчас надо думать о другом. Через два месяца состоится Малый Имперский Совет. Там будут только самые знатные сановники и приближенные императора. Там будут решать особо важные стратегические вопросы. На Совет обычно приглашают префектов провинций или их представителей.
В этом году префект Шелегер хотел отправить своего первого помощника, так как сам недавно перенес болезнь.

Ради этого в провинцию прибыл личный представитель Совета легат Пананр. Он должен был рассказать префекту, о чем пойдет речь, и узнать его мнение.
3. Граф Теладор
В империи Скратис всего четырнадцать провинций и шесть колоний. К каждому префекту и наместнику легата не пошлешь, но тут особый случай. Провинция Корша — приграничная. Четверть территории отдана кордонным дворянам. А за кордоном дикие племена варваров. И что особенно важно, на территории Коршы распложен массив Ренемкасс — владения нелюди. Формально они входят в империю, но на деле самостоятельны. И хотя за эти века нелюдь из своих мест не вылезала, но времена меняются. Да и люди потихоньку отвоевывают у них территории. А ну как нелюдь захочет вернуть все?
Так что провинция под особым контролем императора и его советников. Поэтому и легат, помимо основных задач, получил еще одну — посмотреть, что происходит на землях Коршы. Чем дышит она, как живет, о чем думает. Чего хочет.
Легат приехал со свитой, наполовину состоящей из преторианцев, а наполовину — из шпионов. Почти неделю он сидит в Настреде, встречаясь с местной знатью. Причем только со старой. Кордонных дворян не приглашает. Это наводит на определенные размышления.
Конечно, в столице империи знают о том, что граф Теладор увеличивает свое влияние, расширяет границы, ищет союзников. Но явно не догадываются об истинной цели этих действий. Иначе сюда прибыл бы легион, а не полусотня преторианцев.
В провинции хватает тех, кому Теладор поперек горла со своей активностью, они с радостью наговорят легату всяких гадостей о графе. Тот же Рандор, оскорбленный отказом префекта выдать за него дочь.
Так что Теладору кровь из носу надо узнать, что накопал легат и какие выводы он сделал. Конечно, лезть к нему без вызова нельзя, еще не примет, вот будет позор! Но найти предлог для встречи можно. И тут должен помочь префект. Он будет устраивать прощальный вечер и пригласит местную знать. Теладор хоть и из кордонных дворян, но все же имеет вес. Его приглашение будет выглядеть логичным. Надо лишь намекнуть префекту.
Вот и размышлял граф о том, как это сделать. Самому ехать к Шелегеру или послать письмо.
Продолжая размышлять, граф дошел до зала. И тут на поясе резко завибрировал маленький прибор. Граф хлопнул по поясу, вибрация пропала. Это вызов из внутренних покоев. Кто-то из своих подает знак, что граф нужен там срочно.
Странно, кто бы это мог быть? Плановый переход с Земли через две недели. Или что-то произошло? На последней встрече они обговаривали возможность построения в провинции закрытого поселения, где будет развернута дублирующая аппаратура. Там же разместят специальный отряд охраны из наемников-землян, обученных владению холодным оружием. Сотня отменно экипированных и обученных бойцов обеспечат надежную охрану. Это была идея Теладора. Раньше Аггер, Кафер и другие возражали. Может быть, передумали?
Теладор поспешил во внутренний двор. По дороге он отмахнулся от кастеляна, желавшего что-то сообщить хозяину, и крикнул оруженосцу на всякий случай подготовить два десятка дружинников к выезду.
В покоях его встретил Аггер.
— Николя? Что случилось?
— Как у вас тут? — вопросом ответил тот.
— Ничего. По плану, — несколько изумленно произнес граф.
— Никто не приезжал, никаких подозрительных людей? — не успокаивался Аггер.
— Никого, — пожал плечами Алан. — Подозрительный здесь каждый второй, это нормально. Да в чем дело?
Аггер покачал головой, вздохнул.
— У меня не очень приятные новости, Алан. Похоже, о нашем деле узнали посторонние.
— На Земле?
— Да.
Теладор несколько секунд соображал, что бы это могло значить и к чему привести.
— Кто?
— Пока не знаем.

— Кто?
— Пока не знаем. Точно только одно: наши компаньоны и их посредники попали в поле зрения чужих. Уж слишком сильно интересовались их бизнесом.
— Может быть, полиция или налоговая. Тогда ничего страшного.
— А если нет? А если самое плохое — русские?
Алан нахмурился. Пожалуй, это и впрямь самое худшее.
— И как узнать наверняка?
— Подождать. И быть предельно внимательным. Что там, что здесь.
— Вы думаете, они сумеют пройти сюда? — недоверчиво воскликнул Алан.
— Я не исключаю этого. Хотя маловероятно. И все же… Будьте осторожны. Максимально!
Теладор кивнул и выругался. Только этого не хватало!
4. Группа Орешкина
Впереться в разгар обрядовых ритуалов, да еще в кульминационный момент — это как, удача или промах? Или случайное совпадение? А может, некое высшее вмешательство, хотя ну его на хрен, конечно, это вмешательство! Так и до инфаркта недалеко!
Они были готовы к любым неожиданностям, вплоть до выхода на горном пике или посреди моря. Но все-таки не ждали первым делом увидеть стену огня!
Стоявшие впереди Артем и Макс при виде сплошной завесы пламени моментально включили автономную подачу воздуха и приготовили баллон с охладителем. ОЗК выдержит температуру горения, но плащ, хоть и сделан по специальной технологии, мог загореться.
Мгновением спустя то же самое сделали Михаил и Виктор. И только потом все четверо посмотрели по сторонам. И разом вскинули пистолет-пулеметы.
Стена огня оказалась гигантским костром. Целые бревна, уложенные в ровный квадрат, высотой в два человеческих роста, жарко горели, выбрасывая к звездному небу столб пламени. Стоять в двух шагах от огня просто невозможно, и если бы не защитные костюмы, поисковики сгорели бы.
Костер был сложен на каменном помосте — круг диаметром полсотни метров. За ним шел обвод белого цвета: то ли мел, то ли известь. А шагах в сорока от обвода стояли люди.
Прямо перед собой Артем увидел шестерых мужчин, одетых в плащи разных цветов. В правой руке каждый держал топор с сильно скошенным вниз лезвием. В левой — что-то вроде кувшина.
Когда поисковики только появились, эти шестеро поднимали топоры перед собой, но сейчас, увидев непрошеных гостей, опустили их и смотрели на визитеров с изумленными и испуганными лицами.
А за этой шестеркой плотными рядами полукругом стояли около двух сотен человек. И тоже с топорами в руках.
Скорее всего поисковики угодили в разгар некоего обряда. И судя по всему, вызвали своим появлением шок у присутствующих.
— Не стрелять! — шепнул Артем. — Не делать резких движений. Десять шагов вперед, а то испечемся.
Поисковики дружно шагнули вперед, внимательно следя за реакцией аборигенов. В этот момент один из шестерки вдруг вскинул топор над головой и заорал:
— Трапар! Трапар нгер! Ко ести эмма ректа!
Его жест повторили стоявшие рядом, потом все остальные. И две сотни глоток выкрикнули:
— Трапар нгер! Трапар нгер! Мор ту амег ревва!
Все вдруг разом встали на левое колено, правые руки с топорами вскинули еще выше, а левые приложили тыльной частью ладони ко лбу.
— Они нас за ангелов приняли, что ли? — шепнул Макс.
— Тихо! Ничего не говорить.
В курсе психологии в разделе первого контакта с аборигенами четко сказано: «Установление отношений в первые минуты общения — залог успешной работы!» Это все помнили крепко.
— Трапар! — вновь воскликнули сотни глоток. — Трапар элта!
Артем сделал шаг вперед и вскинул правую руку вверх. Крики смолкли. Все смотрели на высокую фигуру, закутанную в плащ.
Рука Артема коснулась груди, выстрелила вперед, потом опять тронула грудь и взмыла вверх.

Это было что-то вроде: «Я пришел к вам по воле небес!»
Универсальный язык жестов должен быть понятен аборигенам. Во всяком случае, хотя бы основное — пришельцы прибыли с миром.
Шестерка в плащах встала с коленей, вскинула топоры.
— Трапар! А вемра ут хок! Еста лэв та верта!
Видеокамеры, прикрепленные к костюмам, вели постоянную запись, так что поисковики не утруждали себя запоминанием слов. Хотя могли повторить их почти точь-в-точь.
— Миша — аппарат! Уходим!
— Сейчас?
— Уходим, — повторил Артем. — Пока они не опомнились! Готовность!
— Есть готовность! — прошептал Михаил.
Артем опять вскинул руку, потом ткнул ею в себя и дважды указал на небо. Что означало: «Я ухожу на небеса!»
Никто не проронил ни слова. Поняли жесты аборигены или нет, пора сваливать.
— Врубай. Всем — идем к костру.
— Сгорим!
— Не успеем. Миша!
— Готово.
Четыре фигуры одновременно шагнули назад и так, спиной, прошли восемь метров. Их силуэты были хорошо видны на фоне огня, но потом стали терять четкость из-за близости бушующего пламени, а потом исчезли.
Последнее, что увидел Артем, были изумленные лица стоявших ближе к ним мужчин.
5. Комитет научно-экспериментальных исследований
Навруцкий вбежал в предбанник, едва не снеся с ног Позднякова. Павел отшатнулся к стене, прижимая к себе портативные видеокамеры, снятые с костюмов поисковиков.
Денис придержал его за плечо и повернулся к Артему:
— Ну? Что там?
— Танцы у костра, — буркнул тот, стягивая с себя защитный костюм. — А мы явились незваными гостями.
— Точнее.
— Я сейчас все покажу, — подал голос Поздняков. — Если вы, Денис Эдуардович, пустите меня в мониторную.
Денис пропустил иронию в голосе Павла. Нетерпеливо мотнул головой.
— Там обычный мир, — пояснил Артем. — Судя по одежде людей — ранние эпохи. Точнее не скажу. Но железо обрабатывать умеют. Мы реально угодили на вечеринку, что-то типа обрядового ритуала. Оставаться было нельзя, и мы ушли. Но путь теперь открыт.
Денис посмотрел на вспотевшее лицо Орешкина, перевел взгляд на остальных и глубоко вздохнул:
— Ну и хорошо…
— Плащи разной расцветки, но один узор одинаков. Верхний и нижний полукруги, вертикальная ось и две молнии. Похоже на тотем.
— Ну да. Прям СС какой-то!
— Скорее всего это символ либо неба, либо огня. А полукруг и ось — может, знак воды. Или… да черт его знает! Вон еще сколько узоров разных.
— А топоры практически одинаковы. Но на рукоятках руны или рисунки. — Артем ткнул пальцем в экран монитора. — Судя по всему, эти шестеро — вожди или старейшины.
На экране мелькали кадры отснятых эпизодов. Когда аборигены дружно рухнули на колено, подняв топоры и прислонив руки ко лбам, Навруцкий остановил показ и увеличил масштаб. Теперь на экране были шестеро мужчин в плащах.
— Вас действительно приняли за богов или посланцев небес. Вышли из огня, не горите. Молодцы, что молчали. Не знаю, насколько болтливы их боги, но не думаю, что они привыкли говорить на чужом языке.
Денис обернулся к сидевшему за другим компьютером Михаилу Кулагину:
— Удалось что-нибудь найти?
— Пока нет. Язык незнакомый, никаких совпадений с земными. Даже с древними.
— Ясно. Тут без Елисеева не обойтись. Пусть сам смотрит. Пока понятно одно: есть планета, есть население, уровень… от пятого века до нашей эры до двенадцатого нашей.
— Если, конечно, мы не нарвались на любителей старины, типа наших геймеров, — сказал Макс.

— Если, конечно, мы не нарвались на любителей старины, типа наших геймеров, — сказал Макс.
— Вряд ли. Те бы не застыли как статуи. Нет, все было всерьез.
Денис опять повернулся, на этот раз к Савостину:
— Аркадий, связь надежная?
— Стабильная. Помех нет, хотя эффект соскальзывания остался. Но организовать переход могу в любой момент.
— Хорошо. Только вот перехода пока не будет.
— Почему? — вскинул голову Артем.
— Надо понять, что мы увидели. Расшифровать язык. Кстати, Елисеев уже летит сюда, будет через два часа.
— Может, попробовать в другом месте выйти? — предложил Виктор Нестеров. — Проведем разведку, соберем данные.
Навруцкий задумался, потом покачал головой:
— Если не сможем расшифровать язык, так и сделаем. А пока ждем. Вам отдых — три часа. И готовность к переходу.
Денис вздохнул, посмотрел на часы.
— Первый блин комом не вышел. И то хорошо.
Евгений Елисеев не состоял в штате Комитета, но был в курсе многих дел. К нему обращались, когда планировали подготовку поисковиков, он же помогал составить программу расшифровки языков и символов.
Елисеев был лингвистом, психологом, а теперь стал в какой-то мере и ксенологом, хотя такой профессии еще не существовало. Во всяком случае, лучше него в вопросах контакта с аборигенами других времен и миров никого не было.
К тридцати двум годам Елисеев успел дважды жениться и дважды развестись, потомство еще не завел, любил погонять на машинах, посидеть в компании и выпить под настроение.
Невысокого роста, плотного телосложения, жизнерадостный, улыбчивый, душа общества. Спортзалов избегал как черт ладана, любил коротать вечера с очередной подружкой и за компьютером.
Он приходился родственником Артему Орешкину, знал его с детства и он же когда-то обратил на него внимание Навруцкого.
Кстати, Денис предлагал ему войти в штат Комитета, но Елисеев добро не давал. Привык быть на вольных хлебах, хотя работал в какой-то конторе переводчиком. А также консультировал частным порядком.
Его Навруцкий и поджидал, одновременно прикидывая план разведывательно-поисковых мероприятий в новооткрытом мире. В любом случае начинать придется с контакта. И тут главное с первых шагов не наломать дров.
Одно вселяло осторожный оптимизм — другой мир, это не Земля прошлого. Здесь можно позволить себе быть посвободнее в плане отношений с аборигенами. Хотя стрелять направо и налево, конечно, нельзя. И лучше вообще обойтись без пальбы, все сделать тихо и незаметно. Но интуиция подсказывала директору, что главные проблемы впереди.
И надо помнить о главном — чужой «станок» все еще работает, а его хозяева свободно шастают туда-обратно. И при всех раскладах работа в новом мире — только часть большой операции. Хоть и изрядный, но все же кусок.
— Ну вот это явно приветствие. Правда, выражено оно может быть в любой форме. Не обязательно — салют, как дела… Если представить, что вас и впрямь приняли за богов или кто там у них, то это — восторженная форма.
— Может, это ругань? Как увидели богов, так и начали крыть напропалую!
— Мне твои шуточки, Темка, уже поперек горла! Когда директор приходит, ты ему «здрасьте» говоришь или на хрен посылаешь?
— Его пошлешь! Если челюсть запасная есть.
— Вот! — Пухлый палец Елисеева ткнулся в экран. — Каждая фраза с одного слова. Видимо, это имя бога. Трапар!
— Мы и сами догадались, — хмыкнул Орешкин. — А остальное?
— Не знаю. Слишком мало слов.
— Извини, дискуссию мы начать не успели. О погоде, футболе и бабах не говорили.

О погоде, футболе и бабах не говорили.
— Артем! Угомонись!
Навруцкий нажал на кнопку джойстика, останавливая картинку, и посмотрел на Елисеева.
— Жень, твое мнение о произошедшем и особенно об аборигенах. Пойдут ли они на контакт повторно?
— Сложно сказать. Очень мало материала. Одно точно — врагами вас не посчитали. Несомненно, ассоциация с неким божеством или тотемом. Догадка относительно вождей разных родов или племен верна. Разрешение камеры позволяет сказать, что и остальные участники одеты в разные одежды, однако у всех, несомненно, есть общие корни. Кстати, заметили — ни одного моложе сорока! Если учесть среднюю продолжительность жизни в те времена, перед нами не только собрание вождей, но и самых знатных или влиятельных людей их племени.
— Что еще?
Елисеев пожал плечами.
— Все. Чтобы сказать что-то еще, надо иметь больше сведений. А пока… Структура речи говорит о развитом языке, одежда и оружие позволяют судить о возможности ковать сталь, изготовлять ткани, наносить узоры. Обувь с низким, едва выраженным каблуком, значит, либо это ритуальная, либо у них верховая езда не практикуется. А то и вовсе лошадей нет. Датчики показывали температуру воздуха на уровне двадцати семи по Цельсию. Но это вблизи костра, там и сто могло показать. Что касается неба… тут надо к астрономам. Но я и так скажу — знакомых созвездий нет. Растительность, поч ва — только по кадрам видео — обычная. И здесь нужны пробы. Глаза у тех, кто ближе, серого, зеленого и смешанного зелено-серого цветов. Волосы разных оттенков — светлые, темные. Возможно, неподалеку море и океан. Там больше блондинов. Хотя для всестороннего анализа мало данных.
— Вероятность мирной встречи?
— Весьма. Но гарантировать не могу.
— Угу. Ясно.
— А что дальше?
— Дальше… — вздохнул Навруцкий, — всем отдыхать. Переход отменяется.
— Но!
— Я сказал — отбой! Чапай думать будет!..
6. Директор Комитета Денис Навруцкий
Думать было над чем. Аборигены — один вопрос. Понятно, что не на обитаемый остров переходят ковбои. Но сколько времени займет поиск в другом мире, теперь сказать сложно. Раньше Денис надеялся, что парни отыщут «станок» и ковбоев максимум за три-четыре дня. Но это действительно не прыжок в прошлое. Здесь неизвестного гораздо больше. Здесь с первого шага одни вопросы. И пока без ответов.
Савостин сказал, что организовать «окно» в другом месте не может, какие-то там технические трудности. Значит, идти опять туда же. Значит, готовиться к встрече с парнями у костра. Интересно, а не туда ли прыгают ковбои? Если да — вторая встреча выйдет весьма горячей. А если нет? Тогда еще вопросы: а куда они переходят и почему Савостин не может попасть туда?
Дальше. При встрече с аборигенами нужен спец, способный с ходу войти в контакт, наладить диалог, пусть даже сперва на пальцах. Значит, там нужен Елисеев. Женька намекал, что не прочь побывать в другом мире. Но это был застольный треп. И потом речь шла о прогулке, визите к Кобруку. А здесь никакой прогулки не будет. Работа с постоянным риском для жизни. Ибо если аборигены передумают насчет «выходцев с небес», станет жарко.
В таком случае хватит ли группы Орешкина? А если нет — кого подтягивать? Щеглов с группой Штурмина ищет выносной блок. Кумашев идет по следу ковбоев. Кобрук у себя, ему только-только переправили два десятка киберов в качестве баронской дружины. Новоявленный барон в спешном порядке возводит замок и обозначает владения. Там скоро тоже будет жарко, как бы помощи не попросил.
Допустим, у Щеглова можно забрать двоих. А еще? Привлекать последний резерв? Но дадут ли добро Бердин и его люди? Их дело — подготовка личного состава, а не участие в операциях.

И все же без них, видимо, не обойтись.
Но это потом. А пока — выстроить легенду для Орешкина. Или дальше играть «богов», или придумывать другую версию. И очень быстро. Завтра утром группа должна перейти в новый мир. Тянуть с началом поиска больше нельзя.
Денис нажал клавишу вызова коммутатора.
— Женя, отдыхаешь? Я сейчас подойду… ну давай ты ко мне. Жду.
Елисеев временно занял кабинет Кумашева и просматривал снятые материалы. Информации для анализа там кот наплакал, но он упорно прокручивал видео, выискивая новые детали. И заявился к директору, все еще думая об увиденном.
Навруцкий указал ему на диван, сам сел рядом.
— Что-то еще разглядел?
— Ничего особенного. Пытался понять, что за обряд был.
— И?..
— Хрен его знает. Может, перемирие объявляли, может, на войну собирались, может, границы проводили. Одни мужики, у всех оружие, кроме места под огонь и оструганных бревен для сидения ничего. Единственное, что могу сказать точно — это не игра. То есть не сборище туристов на пикнике. Все всерьез. Так что датировку подтверждаю. А более точно скажу после второго перехода.
— Вот о чем и речь, — подхватил Денис. — Парням одним не управиться. Нужен спец по контактам. Ты пойдешь с группой?
Елисеев посмотрел на директора, прищурил глаза и хмыкнул:
— А я все жду, когда ты предложишь!
— Это?..
— Это — да! Я ж не идиот такой шанс упускать!
— Сразу говорю — риск неимоверный!
Елисеев пожал плечами:
— А твои орлы на что? Артем уж как-нибудь родственника защитит!
Навруцкий молчал.
— Ладно, — сменил тон Елисеев. — Я все понимаю. Готов! Дадите какую-нибудь пулялку на всякий случай. А остальное зависит от мозгов и языка. Если аборигены не замаскированные трехголовые драконы — договоримся!
Директор кивнул:
— Решено. Завтра утром. Тебе нужно брать отпуск на работе?
— Уже.
— Что уже?
— Уже взял. Как только ты намекнул о сложностях, я сразу написал заявление о бессрочном отпуске.
Денис позволил себе легкую улыбку.
— Догадливый.
— А то! С вами зевать нельзя.
И они оба рассмеялись.
Утром за час до отправки группы в Комитет приехал Илья Вакид. Еще бледный, со следами от сведенных синяков, но уже спокойный, уверенный.
— Я ж тебя на месяц отпустил! — воскликнул Навруцкий при виде инженера.
— Все хорошо, Денис Эдуардович, — негромко ответил тот. — Я в порядке, жена тоже.
— Как сын?
— С ним психологи занимаются. Вы их аж четверых прислали.
— Все верно, должны помочь вернуть нормальное состояние.
— Да он в порядке. Первые ночи с рук не слезал, а сейчас уже на улицу рвется к друзьям.
Вакид кашлянул, неуверенно сказал:
— Спасибо вам, Денис Эдуардович! Если бы не вы…
— Илья! Не говори ерунды! Это вы молодцы, выдержали такое! А мы только сделали свое дело! Рад, что обошлось. Но впредь выбирай нотариусов и посредников внимательнее.
Вакид кивнул:
— Я слышал, Глеб… отомстил одному.
— Каждый получил по заслугам, — перебил его Денис. — Так и должно быть! Ты скажи, зачем приехал? Что-то нужно?
— Да я на работу! Аркадий звонил, сказал, что открыли переход.
— Верно. Но пока без тебя справляемся. Ты отдыхай, набирайся сил.
— Да хватит дома сидеть. Жена и ребенок в порядке. А тут без меня туговато.
Денис внимательно посмотрел на инженера, словно пытаясь понять, насколько тот искренен, увиденное его удовлетворило.

А тут без меня туговато.
Денис внимательно посмотрел на инженера, словно пытаясь понять, насколько тот искренен, увиденное его удовлетворило. Он пожал плечами.
— Ну, раз готов… Тогда приступай. Дел и вправду полно, зашиваемся!
Вакид, обрадованный сменой темы, закивал:
— Готов! Конечно, готов! Прямо сейчас.
Навруцкий проводил убегающего инженера насмешливым взглядом. Ишь ты, готов! Ну и хорошо, раз так! Значит, нервы в порядке. Хотя он сам ждал Вакида недели через две. Слишком уж сильным было потрясение. Но, видимо, сила воли у него есть. Да и у сына тоже.
На мгновение Денис вспомнил тот злополучный день, мысленно посочувствовав семейству Вакидов, но потом решительно отставил воспоминание в сторону. Теперь это не актуально. Сейчас главное — переход и контакт! Главное — освоиться в том мире! А там и поиск можно начинать!
Перед самым стартом Навруцкий напомнил поисковикам:
— Если ковбои там, они вполне могут быть как-то связаны с этими… у костра. Так что смотрите в оба. А так — по обстановке.
И не умея и не любя говорить прощальные напутственные слова, махнул рукой:
— Двигайте.
Орешкин кивнул своим и первым натянул на лицо маску. Макс и Виктор встали рядом, Михаил за ними, а позади пристроился Елисеев.
В защитном костюме, в плаще он выглядел немного комично. Кроме записывающей аппаратуры и ноутбука он имел только пистолет. Глаза, скрытые за стеклом маски, азартно сверкали. Для него пока это все было сродни игре.
Навруцкий проследил за исчезновением поисковиков, и только когда Савостин сказал: «Переход завершен успешно», отпустил спинку стула, которую сжал мертвой хваткой. И в который раз подумал, что самому прыгать в пасть зверю стократ легче, чем посылать других.
И тут же, словно опуская с небес на грешную землю, заиграла трель коммуникатора и энергичный голос Вики пропел:
— Денис Эдуардович, Москва на связи. Просят вас.
— Иду, — хриплым голосом ответил Денис, с трудом переключился на другую тему, кашлянул и уже увереннее повторил: — Сейчас иду.
7. Группа Орешкина
— Во славу великого Трапара (и что-то там еще)… небеса услышали (опять непонятно)… мы готовы следовать за ним… до самого края земли!
И уже знакомый жест и короткий поклон. Не любят здесь кланяться даже посланцам бога! Только головой машут и замирают торжественно! Так, а теперь ответ. Лишь бы не перепутать.
— Благо тебе послано! Принимаем дар и радуемся вместе… Иди…
Уф, еще один! Ладно, хоть текст не перепутал. Ничего язык: трудный, но вполне осваиваемый.
— Макс, положи это в сундук.
— Он уже полон.
— Ну рядом брось.
— Когда только эти визиты прекратятся?
— Пока представители всех племен не выразят свою радость.
— Или пока мы не лопнем от жратвы, а сундук от железа.
Артем встал с длинной широкой лавки, подошел к узкому окошку и осторожно выглянул наружу. Во дворе возле ритуальной ограды из березовых колышков стояли стражники. Мимо них проходили посланцы племени клемленат, что значит «стражи моря».
Вальяжные коренастые мужики покидали Дом Сына Небес Трапара, делая оберегающий знак — чертя рукой сверху вниз зигзаг, символизирующий молнию.
— Еще приедут вожди племен самаден и ванаден.
— Хорошо хоть обходятся вождями. А если бы пожаловали старейшины родов?
— Тогда бы мы повесились! Жень, что у тебя?
Сидящий в дальнем углу за ширмой Елисеев отозвался не сразу. Артем подошел к ширме, сшитой из шкур морского охотника — касатки, — и отодвинул ее.
Елисеев сидел на низком стульчике. Перед ним на широком пне стоял ноутбук.

Перед ним на широком пне стоял ноутбук. Консультант что-то печатал.
— Ты чего там колдуешь?
— Правлю словарь. Три сотни слов, столько же фраз. С рунами пока сложнее.
— Давай быстрее. А то мне надоело твердить одно и то же. Эдак местные решат, что посланцы Трапара круглые дураки!
— Ничего. Немногословие — добродетель среди хордингов. У них даже пословица есть: скажи делом!
— Словарь готов?
— Нет пока. Мало данных. Я же еще их истории собираю.
— Мало? Мы здесь три дня сидим, ты язык обмолотил и стражников замучил. А все мало?
— А что знают стражники? Они дальше Ломенакля не были. И пересказывают саги и сплетни.
— Сколько тебе еще надо времени?
Евгений наконец оторвался от ноутбука и поднял на Орешкина воспаленные глаза.
— Два часа. Добью файл и потом можно работать.
Артем повеселел, хлопнул консультанта по плечу:
— Здорово!
— Тише, буйвол! Плечо отшибешь!
Артем не обратил внимания на притворное недовольство Елисеева, потер руки. Кажется, дело пошло. Давно уж пора!
Три дня назад они вновь вышли в том же месте, но уже утром, а не ночью. И вместо толпы народа их встретила тишина и пустая площадка. В центре вымощенного камнем круга стоял небольшой деревянный идол в виде сидящего человека. Черты лица практически стерты, рук и ног не видно, зато голова покрыта засохшей кровью. Рядом с идолом лежали топор на короткой рукоятке, нож, две стрелы и щит овальной формы.
Где-то в километре на юг несла свои медленные воды река, чьи берега были укрыты густыми кустарниками. С другой стороны темнел угол леса. А впереди было поле и неширокая дорога. Дорога вела к холмам. На плоской вершине одного из них стояло какое-то строение.
Полчаса ушло на то, чтобы взять пробы грунта и воздуха, осмотреть местность в бинокли и принять решение — идти к холмам. Там, где есть строения, есть и люди. Во всяком случае, должны быть.
Эта догадка подтвердилась быстро. Не прошли поисковики и половину пути, как от холмов в их сторону поскакали с десяток всадников.
— Вот и хозяева! — сказал тогда Артем. — Комитет по встрече. Маски долой.
Все быстро сняли с лиц защитные маски. Местный воздух вполне подходил для дыхания, хотя имел кое-какие отличия от земного. Но весьма незначительные.
План первого, вернее, уже второго контакта был расписан детально, вплоть до силового варианта, если аборигены вместо дружеской беседы решат атаковать незваных гостей.
Но прибегать к такому варианту не пришлось. Вереница всадников, подъехав вплотную, после короткого разглядывания гостей в полном составе слетела с коней и упала на колени. Аборигены повторили уже знакомый жест — прижатая ко лбу тыльной стороной левая ладонь. Правая рука вытянута вперед.
— Трапар данта! Ко ести данта!
Уже потом поисковики выяснили, что это значит: «Трапар вернулся! Он вернулся!»
Артем вышел вперед, поднял правую руку и знаком показал, чтобы аборигены встали. Его поняли верно. Все поднялись с колен, не отводя глаз от Орешкина. Артем указал на холмы и сделал два шага. И опять аборигены сообразили — гости хотят пройти туда.
Тут вышла заминка. Аборигены о чем-то заговорили, бросая взгляды то на коней, то на гостей. Их колебания Артем расшифровал как неуверенность, смогут ли гости ехать верхом.
Он подошел к ближнему коню. Аборигены умолкли и почтительно расступились. Артем осмотрел седло, уздечку, нашел, что они здорово похожи на их земные аналоги. Потом вставил ногу в стремя и взлетел в седло.
Аборигены приветствовали это громким восклицанием:
— Мор ту Трапар ревва!
Артем повернул коня, посмотрел на своих и едва заметно кивнул. Те поняли верно, подошли к лошадям.

Среди поисковиков только Елисеев практически не имел навыка верховой езды. Но он справился.
После чего, сопровождаемые конными и пешими аборигенами, поисковики медленно двинули к холмам. Где их ждала горячая встреча.
— Не знаю, насколько сильно там влияние религии и как относятся они к явлению своих богов в натуральном, так сказать, виде, но ясно, что без внимания ваш визит они точно не оставят.
Так сказал вчера Елисеев, когда обсуждали перспективу контакта с аборигенами.
— Во всяком случае, вас должны ждать. А вот что будет дальше, сказать сложно. Все зависит от обычаев и традиций.
— Судя по встрече, ничего сверхординарного не произойдет, — согласился с его мнением Никита Жечко, штатный психолог Комитета.
Он вместе с Елисеевым разрабатывал тактику контакта с аборигенами.
— Главное, использовать удачный случай с пользой. Но это зависит от многих факторов.
— Какой будет встреча, сказать сложно, — продолжил Елисеев. — А моделирование дает лишь общую перспективу. Но все же… Там все встанут на уши. Явление бога или его подручных — не шутка!
— Требовать чудес не будут? — спросил Артем.
— Как знать. Могут и потребовать. Или поставить в условия, когда надо будет совершить чудо. Вот только какое? А может, просто станут поклоняться, таскать подарки.
— Золото, соболя, девственниц!
— Против последнего не возражаю! — засмеялся Макс Таныш.
— Ушки на макушке и держать выносной блок включенным, — прервал веселье Навруцкий. — И никаких подвигов. Не забудьте о главном — поиск ковбоев. Они могут сидеть там, могут быть в другом месте. А могут встретить вас, если аборигены уже раззвонили всем о чудесном явлении бога.
— Стычка может произойти в любой момент, — согласился Артем. — Мы готовы.
Эти слова и вспомнил Артем, когда кавалькада прибыла на место. Глазам землян предстала роща с редкорастущими деревьями, огромная поляна, в центре которой стояли два дома. Один — каменный, длинный, с треугольной крышей, выложенной сеном. Второй меньше, срублен из бревен. Но крыша тоже треугольная.
Над входами в дома щиты с уже знакомым изображением полукругов и молниями.
Дома окружены березовыми колышками высотой в метр. У прохода к домам четверо воинов. Они склонили головы при виде поисковиков и чуть расступились, давая пройти внутрь.
Как оказалось, это был дом Трапара — бога племен хордингов. Согласно основному постулату религии — Трапар, вынужденный отступить в небесные чертоги с дружиной, должен вернуться, когда наберет силы и сможет вести бой на земле. И тогда племена хордингов вновь вернут утраченные некогда земли и станут владыками всех живущих!
В доме бога всегда горит очаг, всегда на столе хлеб и вино. И ритуальная чаша с кровью. Обычно ее наполняют кровью врагов хордингов. Но если племена ни с кем не воюют, то в чашу наливают кровь добытого на охоте зверя. Ибо использовать кровь рабов или невольных жертв запрещено. Трапар не принимает такие жертвы.
Охрану дома посменно несут лучшие воины племен. Сейчас черед воинов племени приленат, что означает «живущие возле моря».
Поисковиков разместили в доме бога, принесли еды и питья. А стражники отправили гонцов к вождям племен. И вот уже третий день, как посланники племен прибывали к дому бога с богатыми дарами.
За три дня Елисеев неплохо продвинулся в изучении языка хордингов. А поисковики узнали много интересных деталей.
Стало понятно, что никого из них не считают самим богом Трапаром. Они — его посланники, старшие дружинники. А их появление — знак свыше о том, что новый поход будет успешным. Поход с целью завоевания некогда потерянных земель.
Но статус посланников бога все равно очень высок, и все племена признают их главенство над собой.

Но статус посланников бога все равно очень высок, и все племена признают их главенство над собой. Так что теперь каждое их слово — закон!
У хордингов шесть племен. Каждое племя состоит из тридцати пяти — сорока родов. Род — где-то четыре-пять сотен человек.
Хординги заселили довольно значительную территорию. Хотя их самих не так уж и много, около ста пятидесяти тысяч человек. Если верить легендам, хординги прибыли на эти земли лет пятьсот назад. Даже с учетом высокой смертности и малой продолжительности жизни выходит, что сюда пришло совсем мало народу. Видимо, и впрямь бежали без оглядки. Оттого и реваншистские настроения так сильны.
Кстати, незнание «посланцами Трапара» языка имело вполне объяснимую причину. Ведь посланцы должны были говорить на «чистом» языке народа Трапара. А современный язык довольно сильно изменился.
Как утверждал Елисеев, язык хордингов не имел никаких знакомых корней среди земных языков. Но был несложен в изучении. Поисковики уже знали по полсотни слов, но для свободного общения этого, конечно, мало. И сейчас все с нетерпением ждали, когда Елисеев составит базовый словарь, чтобы можно было выучить его.
На следующий день прибыли посланники племен самаден и ванаден. В переводе — «верхний стан» и «нижний стан». Их земли лежали далеко к югу (к полуночи — поместному), где леса и горы уступали место лесостепи. Повторился ритуал приветствия посланцев Трапара с подношением даров. В отличие от своих северных (полуночных) соседей самадены и ванадены владели вполне приличными табунами лошадей и привели с собой десять прекрасных скакунов.
Эта порода лошадей была не очень высока и могуча, но коренаста и вынослива. В хозяйстве хординги использовали другую породу — больших гривастых битюгов, способных тащить груженую повозку многие километры. Вернее — многие версты.
Кроме лошадей поисковикам преподнесли два лука с колчанами стрел, топоры из хорошей стали с вытравленными на клинках узорами, круглые щиты, расписанные в два цвета. А также островерхие меховые шапки с загнутыми полями. Еще — вино, соленое и копченое мясо, лепешки из злака, здорово похожего на рожь.
Как и остальные, представители племен пили во славу Трапара, выражали бурную радость в связи с появлением его посланников и говорили, что с ними хординги наконец сумеют вернуть утраченные некогда земли и тогда сразу станет все замечательно и прекрасно!
Немного освоившие местную речь поисковики воспользовались случаем расспросить гостей о житье-бытье, вытаскивая все мало-мальски интересные сведения.
Хординги, польщенные вниманием, с удовольствием рассказывали о себе, о соседях, о дальних землях, о которых слышали от заезжих купцов.
Именно из их уст впервые прозвучали слова «империя», «магия», «нелюдь».
* * *Уже вечером, после того как проводили гостей, Макс Таныш, обсуждая услышанные новости, глубокомысленно заметил:
— Кажется, мы здесь застрянем надолго! Очень надолго!
8. Навруцкий
День начался со звонка из КГБ.
— Мы вычислили четырех человек, так или иначе причаст ных к ковбоям. Данные перешлем файлом. Но «станок» и тех, кто с ним работает, пока не нашли.
— Влиятельные шишки? — уточнил я.
— Да так. Торговец средней руки. Возможно, его просто используют в качестве перевозчика или прикрываются им. А вот один вроде бы связан с колумбийской мафией. Хотя у Интерпола на него мало данных.
— Что со «станком»?
— Ищем, — несколько недовольным тоном ответили с той стороны. — Но в неактивном режиме его найти сложно. Ваши парни побывали в десятке мест с аппаратурой и ничего не обнаружили.
— А вы не наследили, часом?
На той стороне сделали паузу, потом также недовольно произнесли:
— Не должны.

Но тут гарантий дать нельзя. Мы даже не знаем, против кого работаем. Так что, кто смотрит со стороны — не поймешь. Одно точно — службы Испании и Алжира ничего не заметили. Будем работать дальше. Никуда они от нас не денутся!
Я сдержал язвительное замечание относительно места, куда могут уйти ковбои, и попрощался. По большому счету поиск ковбоев — наше дело. А с госбезопасности взятки гладки. Хотя, если вдруг вся эта история вылезет наружу, в дураках окажемся мы все.
* * *Второй звонок был от Кумашева. Сева уточнил несколько деталей, из чего стало ясно, что зарубежная резидентура КГБ уже стонет от «левака», хотя работает на совесть.
Сам Кумашев предлагал активизировать поиски путем давления на кого-то из опознанных. Чтобы выйти на их связи и засечь «станок».
Самодеятельность Севы надо было пресечь на корню. Что я и сделал в несколько фривольных выражениях. Сева все понял и не обиделся.
Может быть, в другой обстановке я бы и дал добро на акцию, но сейчас это делать бессмысленно. Мы просто еще ничего не имеем. А наглый наезд только заставит ковбоев лечь на дно. Или вообще уйти в другой мир.
А там совсем глухо. Орешкин со товарищи купаются в лаврах помощников местного бога и собирают первичную информацию. Никаких сведений о «варягах» с Земли не нашли. Сканеры молчат. Аборигены несут дары, бьют поклоны, трясут топорами и зовут посланцев божьих на войну.
Сейчас даже начать свободный поиск нельзя, нет ничего. Ни карты района, ни данных о цивилизации, ни догадок относительно местонахождения ковбоев.
По большому счету результат почти недельной работы — полный ноль. Так я и сказал Глебу, вернувшемуся из поиска.
— Ну на кого-то ведь вышли! — возразил тот. — Нашли другой мир! Начали работу!
— Время! — напомнил я. — Сколько уже ковбои шастают туда-сюда и что они там делают? Мы ничего не знаем!
— Это тебе не прогулка в прошлое и не визит на Бакар. Незнакомый мир, никакой информации и старт с нуля! Тут как бы не месяцами поиска пахнет!
— Вот, кстати! — сменил я тему. — А как твои успехи?
Глеб потупился. Его группа играла в салки-догонялки с пропавшим и вроде бы вновь обнаруженным блоком. Как только поисковики вышли в указанное время, блок тут же скакнул в глубь на пару веков. А потом еще на три, но уже в другую «сторону» временной шкалы.
Может быть, активность временного континуума заставляла блок скакать, а может, что-то еще. Как бы там ни было, но Щеглов с парнями прыгали вслед за блоком. И с каждым прыжком возрастала погрешность обнаружения. Так что мало было попасть точно во время, надо было потом попасть точно на место.
А прогулка по землям древних веков — это не променад по Арбату. Даже если нет людей, есть дикие звери, есть болота, чащобы, горы, реки. Есть холод и зной.
Поисковики буквально сбивались с ног. На пятый день поиска я в приказном порядке велел работать не больше двенадцати часов в сутки.
Из-за этого аппаратура переноса потребляла просто неимоверное количество электроэнергии, и на городской подстанции, наверное, Комитет кляли на все лады. Но и только. Сделать они ничего не могли, любая попытка ограничить подачу энергии привела бы к отправке инициаторов глупости в места не столь отдаленные на срок до десяти лет с конфискацией имущества.
— Ищем, — одним словом ответил Глеб. — Дважды влипали в переделки, уходили чисто, но кого-то там подранили.
— Это где? Вернее — когда?
— Пятый век нашей эры и первый до нашей.
Мы пользовались стандартным летоисчислением, но нулевую точку отсчета эры брали по факту, а не по пресловутой дате рождения Христа. Ибо точно знали, что в нулевой год нашей эры этого события просто не было. Как не было очень многих событий до и после этого, описанных в учебниках истории.

Ибо точно знали, что в нулевой год нашей эры этого события просто не было. Как не было очень многих событий до и после этого, описанных в учебниках истории.
Заострять внимание на стычках я не стал. Раз парни пустили в ход оружие, значит, иначе было нельзя. Вместо этого спросил:
— Есть перспективы найти блок в ближайшие дни?
Глеб развел руками.
— Этого даже Аркадий не скажет. Но возьмем точно. Весь вопрос — когда.
— Как Рустам? Травма не мешает?
— Здоров, работает нормально. А что?
Глеб не зря насторожился. Я уже прикидывал вариант усиления группы Орешкина и искал резервы. Резервов не было, так что придется проводить перегруппировку сил. То есть собирать с бору по сосенке. То бишь по человеку из отделов.
Я недовольно покрутил головой.
— Похоже, мы и впрямь застрянем в этом новом мире. Когда найдем ковбоев — не ясно. Когда найдем их здесь — тоже.
— Всему свое время!
— Да? — Я вперил взгляд в Глеба. — А если завтра кто-то еще соберет «станок» и прыгнет в другой мир? Что делать будем?
— Ничего, — уверенно ответил Глеб. — Либо увеличим штат поисковых групп, либо поставим новоявленных ковбоев в очередь. Дэн, мы все равно не в силах перекрыть все каналы выхода с Земли. Это нереально. Вопрос надо решать иным образом. Мы об этом говорили три года назад.
— Но для этого надо раскрыть тайну! Чего нам пока делать запрещено!
— Значит, подождем, пока высшее руководство петух жареный клюнет. И они поймут, что сами усугубляют проблему.
Мы вернулись к разговору, действительно состоявшемуся три года назад, когда Комитет только-только создавался. Тогда мы прикидывали, как решить проблему самовольных переходов во времени и пространстве глобально. И уже тогда поняли, что только запретом и надзором не обойтись. Но категорический приказ первого лица государства не позволял нам сделать даже шаг в этом направлении.
— Ладно, — прервал я воспоминания. — Будем работать с чем есть.
— А есть пока немного.
— Вот с этим «немного» и будем. Отдыхайте, а дальше по плану.
— Слушаюсь, шеф! — шутливо вытянулся в струнку вскочивший Глеб.
— Так-то!
Я тоже встал, бросил на стол ручку и ненатурально бодрым тоном добавил:
— Ждем результат!
9. Поисковая группа Орешкина
— …На севере полуострова, на побережье Векланленат («Лунное море») земли племени приленат. Их соседи племя ленатрам — западнее, пардон, к закату. На восход племя клемленат, то бишь «стражи моря». Южнее, или к полуночи — племена самаден, ванаден, верхний и нижний стан. И еще южнее племя ломенгарс — «лесные жители».
— Все верно. Начертил?
— Сейчас… готово. Что дальше?
— Дальше соседи хордингов. Окороты, надеги, стоводы, микаридане. Небольшие племена. Возможно, когда-то они откололись от хордингов и стали жить отдельно.
— И какие территории они занимают?
— А черт их знает! Рисуй пока схематично.
— У нас и так все схематично! Реки, озера, леса, поля. Даже море схематично!
— И чем недоволен?
— Надо было запустить зонд, он бы за час все отщелкал, и была бы нормальная карта!
— И если у ковбоев здесь радар, у них тоже была бы схема нашего местоположения.
— Если бы!..
— Как всегда, исходим из худшего.
— Надеюсь, танков и авиации у них тут нет!
— Не факт!
— Ну, дальше будем чертить или хренью маяться? Скоро русалки придут!
— Не шуми! Пиши далее — на восток от племени стоводов перевал Бор-машид.

«Голая скала» то есть. За ним земли Загназака. На западе между ломегарсами и окоротами тоже горы. Темные. Я так язык сломаю об их названия.
— Не отвлекайся! Дальше!
— Южнее земель Ванадена полуденные королевства. А за ними империя Скратис! И от границ Ванадена до империи тринадцать суточных переходов. Если брать пеший переход, в среднем по сорок кэмэ в день.
— Это если спешить и идти налегке. Да еще по дороге. А с обозом, через леса и поля, с переправами, с неразведанными бродами… Выйдет километров двадцать пять — тридцать. То есть с севера на юг полуденные королевства тянутся где-то на пятьсот кэмэ.
Артем бросил на стол карандаш, развел руки в стороны и сдавленным от натуги голосом протянул:
— Ну хоть что-то!
Карту они поднимали буквально на колене, из ничего. Ориентируясь по рассказам хордингов, по паршиво сделанным рисункам на бересте, по начерченным палкой на земле планам.
Хординги записей о своих походах не вели, карт не составляли, не считая этих самых берестяных полосок. Зато было некоторое количество устных повествований в виде саг и сказаний о «лихих воях, от моря шедших», в которых воспевали удаль и силу молодецкую, а также добычу, принесенную домой из набегов на эти самые полуденные королевства.
Так что поисковикам приходилось по несколько раз слушать сказителей — старцев с рыжими бородами (знак певуна или скальда), пока те дребезжащими голосами напевали о ратных делах прошлого.
Что карта нужна, никто не сомневался. Недели, проведенной в гостях у хордингов, хватило, чтобы понять: поиск ковбоев и «станка» займет гораздо больше времени, чем думали раньше. И вести этот поиск придется не здесь. А раз так, то иметь хоть какое-то представление о здешних местах и их обитателях надо. Буквально жизненно необходимо.
От идеи запуска зондов, беспилотных разведчиков и спутников пока отказались. А ну как ковбои и впрямь притащили сюда хотя бы одну армейскую РЛС?
Вот и рисовали сами. Понимая, что коэффициент погрешности может составлять до восьмидесяти процентов. Но лучше это, чем ничего!
* * *Они успели закончить до визита служанок и к их приходу уже сидели за длинным столом, чинно попивая ягодную настойку и заедая пирогами.
Служанки — молоденькие девицы, все как одна блондинки, симпатичные, румяные, с ладными фигурками. Это поначалу они смотрели на поисковиков с выражением почтительного ужаса. И наверное, не раз прощались с жизнью, когда их привезли сюда. Посланцы Трапара! Страшные и могучие, вышедшие из священного огня!
Но потом страх прошел. Уступил место любопытству, интересу, а затем и откровенному кокетству.
Да, вожди знали, что делали, когда присылали девиц. Ибо от таких героев родятся сильные и умные дети. А дети — залог выживания племени!
Поисковики поначалу не знали, как быть со служанками. Хотя обычай отдавать девиц знатным гостям существовал в древности и на Земле. Но потом все как-то срослось. Помог Елисеев, первым наладивший контакт с пригожей молодицей. Кстати, это он и назвал их русалками.
Так и пошло — на ночь русалки приходили в дом Трапара, кормили гостей и согревали своими телами их постели. А поутру наводили порядок и исчезали до вечера.
Вот и в этот раз девицы ловко и быстро накрыли на стол, выложили на чистые покрывала жареное и вареное мясо, пироги, соления, копченую рыбу. Поставили бочонок вина. И скрылись за занавеской, чтобы не мешать посланцам бога ужинать.
— Интересно, сколько еще этот спектакль продлится?! — произнес Елисеев, наливая полную кружку вина.
— Ты о чем? — не понял Макс Таныш.
— О том, когда хордингам надоест игра.
— То есть ты считаешь, что они нас раскусили? — оторвался от рыбы Артем.
— А ты не считаешь? Тут только слепой или дурак не сообразит.

— То есть ты считаешь, что они нас раскусили? — оторвался от рыбы Артем.
— А ты не считаешь? Тут только слепой или дурак не сообразит. Едим, пьем, спим, девок мнем, на задок в отхожее место бегаем. Значит, люди! Мог ли Трапар послать их?! Способен ли он придать земной образ ушедшим на небеса черт знает когда воинам?
— Логично.
— И потом, что-то особого религиозного рвения у хордингов я не заметил! Поклоны бьют и хвалу возносят. Трапара славят. Но на фанатиков не похожи.
— Думаешь, они начнут задавать вопросы? — поинтересовался Михаил Кулагин.
— Завтра, максимум послезавтра вожди явятся сюда. И будет уже настоящий разговор. Без падений на колено и восхваления Трапара.
— А может, устроить им парочку фокусов, чтобы не сомневались в нашей божественной сущности? — хмыкнул Виктор Нестеров. — Поможем им обрести настоящую веру.
Женя бросил на Виктора снисходительный взгляд и пожал плечами:
— Осложним себе жизнь.
— Думаешь, будут сложности? — спросил Артем.
— Думаю, надо прикинуть, чего они захотят от нас. И что могут дать нам. Объявить, так сказать, интересы сторон.
Орешкин задумался. Такие мысли приходили ему в голову, но он рассчитывал, что они успеют собрать нужные сведения и покинуть хордингов. Пока же никаких данных о ковбоях и о «станке» нет. Новостей с Земли тоже нет. А значит, не исключен вариант самостоятельного поиска. И здесь помощь хордингов была бы кстати.
— А чего они тогда так долго ждали? — задал вопрос Михаил. — Неделю целую! Могли бы узнать сразу, что хотели.
Женя пожал плечами:
— Может, у них ритуал такой — дать посланцам небес время на привыкание. Или проверяли, кто мы, и сейчас решили, что все ясно. А может, просто из вежливости не лезли. И потом — это для нас неделя. А для них обычный счет. Они и календарь толком не ведут. Отмечают времена года, праздники вроде сбора урожая, богатого улова, рождения детей. Может быть, отмечают года. Судя по их сказаниям, какой-то счет есть: «В тот год лед лег на реки рано и рыба задыхалась под ним, и мы ездили по нему, как по земле, и не видели травы зеленой аж до самого прихода венсрама!..»
Макс фыркнул. Елисеев довольно похоже спародировал одного из сказителей, бренчавшего на двухструнной коробке о былых временах.
— Что за венсрам? — спросил Виктор.
— Охотник-клык. Местный морской хищник. Акула или нечто похожее.
— А если они не поверят нам?
— Плохо! — просто ответил Женя. — Надеюсь, убивать не станут. Но выгнать могут. Хотя если бы хотели, сделали бы это сразу.
— Не выгонят, — уверенно заявил Артем. — Но готовыми быть надо. Легенда у нас есть, если аборигены захотят ее услышать — расскажем.
Елисеев опять пожал плечами. Не верит Темка — его дело. А он должен был предупредить.
— Придут или нет, — словно прочитав его мысли, сказал Макс, — через день-два самим придется выходить на разговор. Если наше начальство примет решение. Не будем же здесь сидеть!
— Придут, — кивнул Елисеев. — Посланцы всех племен у нас были, вожди явно к решению общему пришли. Теперь пора задать главные вопросы.
— Поглядим, — недоверчиво протянул Михаил. — Утро вчера мудренее…
Елисеев оказался прав. Утром следующего дня в дом бога вошел вождь племени ленатрам с боевым топором в руке.
10. Разговор по душам
Вождя племени ленатрам звали Аллера Лоб, сын Зубеса. Лоб — прозвище, данное из-за большого размера данной части головы.

Был вождь среднего роста — около ста семидесяти сантиметров, широк в плечах, крепко сбит, с длинными мускулистыми руками. Эти руки уверенно держали топор и, видимо, не раз пускали его в дело.
Лысая голова, кустистые брови, расплющенный нос и покрытые рыжей бородкой щеки и подбородок. Глаза светлые, маленькие. Смотрят зорко, проникновенно.
Аллера явился сразу после того, как русалки ушли из дома, накормив посланцев Трапара завтраком и одарив прощальными поцелуями. Поисковики даже не успели встать из-за стола, когда на пороге возник вождь.
Он бросил на них внимательный взгляд, приложил левую руку ко лбу и коротко бросил:
— Трапар нгер!
То бишь Трапар жив!
— Рад видеть тебя под ликом Асалена! — ответил стандарт ной фразой приветствия Артем.
Асален — светило, то есть местное солнце. А спутник планеты — Векла.
— Раздели с нами трапезу, вождь!
Аллера прошел к столу, положил топор рядом с собой и сел на расписную лавку. Отломил кусок от продолговатого хлебца, съел, запил его вином. Ритуал разделения трапезы, обязательный для тех, кто входит в дом с добрыми намерениями.
Покончив с едой, вождь уставился на Артема, словно вспоминая, зачем пришел. Орешкин знал, что по правилам вождь не может начинать разговор сам.
Артем покосился на топор вождя. Это был символ власти. С расписным топорищем, с насечкой на клинке. К торцу топорища приделан пучок конских волос, выкрашенный в серо-красные цвета.
Обычно топор носили на ременной петле. И только когда вождь хотел подчеркнуть значимость момента или своих слов, он брал топор в руки. За столом топор следовало класть рядом, лезвием к себе.
— Мы рады видеть тебя, вождь, — сказал Артем. — Что заставило славного правителя покинуть племя?
Аллера быстро обвел взглядом поисковиков и положил руку на топор, словно желая взять его. Но только провел пальцами по топорищу.
— Люди племени взволнованы и обрадованы долгожданным возвращением посланников Трапара! Они видят в этом добрый знак. Женщины красят пояса в красный цвет, мужчины готовят оружие, старики вспоминают прошлое. Мы готовы внимать словам посланников Трапара…
Вождь сделал паузу, опять погладил топорище, потом вскинул голову и быстро произнес:
— Как вы оказались в круге Бессмертного Огня?
Бессмертный Огонь — знак богу, что народ ждет его и готов следовать за ним, куда тот укажет. Его зажигают, только когда вожди племен и старейшины родов собираются на Круг. Обычно это происходит раз в десять лет. А то и реже. На Кругу решают проблемы и вопросы всего народа. И самый важный вопрос — поход за возвращение родных земель, откуда в давние времена согнали хордингов.
Бессмертный Огонь получают от огня, посланного молнией Трапара. Даже если молния была за полгода до Круга, полученный огонь хранят в очаге дома вождя. А если он угаснет или молния не даст его, Круг переносят. Таким образом, хординги узнают о воле Трапара.
Ждут сигнала от бога и на Кругу. Если сложенный особым образом костер завалится внутрь, значит, Трапар одобряет решение вождей. Если раскатится — гневается.
Кстати, в этот раз почти сразу после исчезновения посланников Трапара костер обрушился в мгновение ока. И за Священный круг не выкатилось ни одно бревнышко…
Артем смотрел в глаза вождя, сохраняя на лице легкую полуулыбку. А сам вспоминал, сколько воинов приехало с тем к дому бога. Вроде бы пятеро. Плюс стража дома — еще четверо. Итого десять против пятерых. А как все хорошо начиналось.
— К кругу никто подойти не мог, — напряженным голосом сказал Аллера. — Воины не пустят сюда даже своих соплеменников.
Артем молчал. И остальные поисковики тоже. Макс и Виктор больше смотрели на двери, Михаил — на единственное в доме окно — большой прямоугольный проем в стене, прикрытый ставнями.

Пальцы рук невзначай касались рукояток пистолетов.
— Каждый хординг слышал о прибытии воинов Трапара из его небесной дружины. Люди радуются и славят Трапара! Старые предания сбываются — нам суждено обрести былое величие и вернуть утраченное могущество и родину.
Аллера сделал паузу, словно не желая продолжать дальше. Он все сверлил взглядом Артема, и в этом взгляде сквозила какая-то неуверенность. Словно он не хотел говорить то, что должен сказать.
— Но я — вождь! Я обязан вести своих людей, уповая не на милость бога, а на разум и знания. Я рад приходу посланников Трапара, но… я должен знать правду.
«Я должен поддерживать версию вашего чудесного появления, но я не верю в это» — так можно перевести его пространную речь. Вождь племени ленатрам не верит в чудеса. И ищет простое объяснение. И боится его.
— Все вожди думают так же? — наконец подал голос Артем.
— Антрактор и Бешнак думают, что вы выведы (лазутчики) окоротов. Их племена не в мире с ними. Остальные верят, что вы пришли из Бессмертного Огня, но можете быть посланниками не Трапара, а Рамуста.
Рамуст — темная сущность, враг людей.
— Даже так?! — хмыкнул Артем. — То есть остальные не такие сообразительные и верующие?
Взгляд Аллеры стал еще более напряженным. Насмешка в словах посланца Трапара была слишком явной.
— А старейшины родов во что верят?
— Не знаю. Я не спрашивал, а они молчат.
— Значит, тоже по-разному.
Артем наклонил корпус вперед.
— И что же ты хочешь, вождь? Узнать, кто мы на самом деле, или услышать, что мы те, за кого вы нас приняли?
* * *Язык хордингов был довольно развит, с богатым словарным запасом. Но иносказания и сложные формы фраз не имели распространения. Хординги выражались коротко, четко и прямо. Например, они говорили: «Я думаю, ты врешь!» — вмес то более изысканного и запутанного: «Как мне кажется, твои слова мало соответствуют действительности».
Аллера, конечно, понял, что сказал ему Артем. Но ему потребовалось время, чтобы вникнуть в смысл услышанного.
— Если к Огню не подойти, значит, мы явились из него, так?
Аллера молчал.
— Мы едим вашу пищу, пьем ваше вино, наши постели согревают ваши девицы. — Артем повторял слова Елисеева. — Значит, мы люди. Но пришедшие с небес. Так?
Артем сделал акцент на последних словах, и вождь опустил голову. Возразить нечего.
— Так вот, мы и впрямь пришли с небес! Аллера!
Вождь поднял взгляд на Орешкина.
— Но мы не посланцы Трапара! — с нажимом сказал тот.
— Тогда кто вы? Рамуст…
— Нет, к темной стороне мы не принадлежим, — обнадежил Аллеру Артем. — Наши земли очень далеко отсюда. Гораздо дальше, чем ты можешь подумать. И уж точно дальше границ империи.
Воображение Аллеры не могло представить себе такую даль, но Артему он поверил.
— Вы явились не случайно.
— Не случайно! Но это добрый знак для вашего народа. Так и передай всем. Ведь тебя просили сюда прийти?
Вождь был слишком взволнован, чтобы выдумывать, и просто кивнул:
— Завтра прибудут вожди племен. Они придут за советом и помощью к посланникам Трапара. Но…
— Ты хочешь объявить, что мы не его посланники?
Аллера покачал головой. Кем бы на самом деле ни оказались эти люди, они возникли на Круге чудесным образом. Люди верят в их близость к Трапару. И разрушать эту веру нельзя!
— О чем вы хотите спросить нас?
— Великий поход за обретение потерянной родины! Ждет ли нас удача в походе, не потерпим ли поражения? Когда начинать поход?
Артем глянул на Женю.

Тот отрицательно мотал головой.
— Завтра вы зададите вопросы. И может быть, услышите ответы. Если поверите нам!
Аллера впервые за весь разговор растянул губы в улыбке.
— Кем бы вы ни были, вы явились вовремя! Народ верит в вас и готов выполнить любое ваше повеление.
— Которое подскажете вы?
— Мы с радостью исполним волю Трапара! И тех, кто возник в пламени Бессмертного Огня!
Вождь встал, прислонил левую ладонь ко лбу. Артем тоже встал.
— Трапар жив! — сказал Аллера, повернулся и пошел к дверям.
Когда он ушел, Артем повернулся к Елисееву:
— Мне показалось или он впрямь чего-то не договорил?
— Очевидно! — кивнул тот. — Но меня волнует другое.
— Что?
— Часть вождей считает, что мы сторонники Рамуста. А часть — что ловкачи. И завтра важнейший разговор с принятием решения на большой поход.
— И?..
— Они вполне могут устроить нам что-то вроде проверки. На нашу святость или причастность к небесам.
Макс и Михаил одновременно присвистнули.
— Ничего себе поворотик! Эдак в огонь сигать заставят и вылезать обратно!
— Или вознестись на небеса средь бела дня!
— Артем, — сказал Виктор, — а нам не стоит свалить отсюда?
Орешкин задумчиво обвел взглядом поисковиков и скривил губы:
— Не стоит. Но быть готовыми к этому надо бы. Если, конечно, дело дойдет до каких-либо проверок.
— Дойдет! — уверенно сказал Елисеев. — Хотите пари?
11. Круг проблем
Разговор проходил в аппаратной, куда инженеры из группы Савостина принесли несколько стульев. Поисковики даже не сняли форму, так и сидели в полной сбруе, только плащи побросали на стол.
Их рассказ вызвал волну недоумения у Навруцкого.
— Какая еще нелюдь? Какие маги? Это сказки аборигенов?
— Не знаю, — пожал плечами Орешкин. — Вожди твердят о магах и существах нелюдского обличия, как о реальных лицах.
— Чертовщина!
Навруцкий пожал плечами.
— А это не фокусы ковбоев? Притащили киберов, как в тот раз на Бакар?
— Не похоже, — возразил Орешкин. — Хординги говорят, что нелюдь там давно обитает. Чуть ли не с начала времен.
— С начала времен! Прекрасно! Сами-то они видели эту нелюдь?
— Никто не видел, но слышали многие. В том числе и от торговцев с полуночи. Кто-то из них видел. И магов видели многие. В империи.
Директор недовольно хмыкнул.
— Еще загадка! И не поймешь, что скрывается за этим. Маги!
— Говорят, что они лечат людей, меняют погоду… и что-то еще.
— Может, лекари простые?
— Не знаю. Вряд ли простых лекарей станут называть магами.
— Никакой конкретики, только слова и слухи! — Навруцкий махнул рукой. — Ладно. С загадками потом. Вернемся к главному: что там с вождями вышло?
— Вожди после нашего эффектного появления слегка опомнились и захотели узнать, кто к ним пожаловал в гости.
— И?..
— На самом деле их интересовали две вещи. Кто мы в действительности и выступим ли на их стороне.
— В смысле?
— В прямом.
Артем перехватил напряженный взгляд начальника и пояснил:
— Они на войну собрались! Великий освободительный поход!
— О как! Этого нам только не хватало!
…Круг вождей собрался ровно в полдень, когда местное светило Асален встало в зенит. Шестеро вождей заняли длинную низкую лавку у стены, на которой был выведен тотем Трапара.

Шестеро вождей заняли длинную низкую лавку у стены, на которой был выведен тотем Трапара. Единый бог неба и земли, повелитель молний и стихий — так называли своего бога хординги. Впрочем, у него было много имен.
На этот раз никакого огня не разжигали. И торжественных слов не произносили. После короткого ритуала приветствия вожди сразу перешли к делу. За всех говорил Аллера. Остальные кивали в такт словам или легонько били по рукояткам топоров — знак одобрения.
Начал Аллера бодро, но потом сбавил темп. Видно было, что вождь здорово волнуется. И говорит, тщательно выбирая слова.
Вожди и старейшины народа видели явление посланцев небес и сомневаться в предначертанной свыше миссии не могли. Но кое-кто принял визитеров за прислужников Рамуста, чья темная сущность всегда шла против светлых небес и Трапара.
Однако посланники, может быть, сами того не ведая, прошли целый обряд проверки. Согласно верованиям хордингов, сторонники Рамуста не могут касаться земли, воды и огня. Они не едят человеческую пищу и холодны к женщинам.
Поисковики же пили и ели, ходили босиком по земле. Возникли они из огня, что само по себе чудесно. И женщин не сторонятся, а как раз наоборот.
Но остались еще два испытания. И если посланники их пройдут — все поймут, что великий Трапар прислал своих помощников, дабы те вывели народ хордингов из небытия и помогли вернуть утраченные некогда владения!
— И что это за испытания?
— О! Самые интересные!
— Ближе к делу!
Орешкин несколько смущенно кашлянул и посмотрел на Навруцкого.
— Девицы, что служили нам, должны понести семя… кхм… наше семя… А второе — мы должны одобрить поход хордингов, а то и идти с ними!
— Бред!
— Я бы так не сказал, — возразил Елисеев. — В эту эпоху весьма сильно развита мистическая вера в сверхъестественное. Но при этом посланцам небес приписываются черты вполне земные, человеческие. Вспомните древнегреческую мифологию, скандинавские саги. Да и наши былины и сказания. Боги ходят среди людей, совершают обычные поступки. Едят, спят, в том числе и с женщинами. От них рождаются дети. В последние десятилетия даже мода в кинематографе возникла — снимать блокбастеры по мотивам мифов.
— И что это значит?
— То, что испытания на первый взгляд примитивны, но, с другой стороны, весьма конкретны. Темные силы не могут ходить по земле и воде, боятся огня, не едят человеческую пищу. Это четко показывает их иную сущность. Они — не дети земли, не дети Трапара. По той же причине они не могут зачать ребенка. И уж точно у них нет общих интересов с людьми.
— Прям какие-то инопланетяне! — покривил губы Навруцкий.
Евгений пожал плечами.
— А количество рук и ног оговорено? — Директор махнул рукой, чувствуя, что уходит от темы разговора, и спросил Орешкина: — Как они узнают, залетели их девки или нет? Ждать пару месяцев? Или больше?
— Наверное. Во всяком случае, поход они не завтра начинают. Как я понял со слов Аллеры и других вождей, великие походы крайне редки, во всяком случае, раз в столетие точно. Впрочем, великие они только для них. Войско редко когда превышает три — пять тысяч человек.
— По средневековым меркам вполне приличное войско. Армии европейских королей девятого — двенадцатого веков редко доходили до десяти тысяч. Если, конечно, брать реальные цифры, а не домыслы историков.
— Все походы хордингов заканчивались в землях полуденных королевств. Они брали два-три десятка поселений, иногда города, но потом застревали. До империи доходили раз или два. Дальше идти не рисковали. Хотя их вожделенные земли лежат гораздо южнее.
— Подготовка к походу может занимать полгода или больше, — размышлял вслух директор.

— Подготовка к походу может занимать полгода или больше, — размышлял вслух директор. — Собрать воинов, снарядить их, приготовить запасы продовольствия и фуража… Что у них с конницей?
— У всех, кроме племен самаден и ванаден, туго. Лошадь ценится очень высоко. А те два племени обитают в лесостепи, у них целые табуны. Но снарядить на войну более или менее значительные силы сложно. Кстати, стремена у них уже есть. И, по словам вождей, возникли они не так уж и давно. Еще их деды и прадеды ездили верхом без стремян.
— Выходит, конница в том мире самый молодой род войск. Или скорее всего только вспомогательные части. Ладно, опять ушли от темы. Значит, наши вожди рассчитывают, что вы останетесь с ними по крайней мере на два-три месяца? А то и больше?
Вместо Орешкина ответил Елисеев:
— До полной и окончательной победы. Во всяком случае, у вождей именно такой настрой.
— Ну да! — кивнул Навруцкий. — Враг будет разбит, победа будет за нами! Вставай, страна огромная!.. Ладно, с намерениями вождей все ясно. Вас они пока приняли за своих, за посланцев Трапара. И если животы у ваших подружек начнут пухнуть, а вы встанете в ряды войска — то свои в доску?! Просто идеально!
Директор сел в кресло, положил руки на стол и посмотрел на сотрудников.
— Нулевой результат. Ковбоев не обнаружили, «станок» не нашли. Никаких следов, никаких зацепок. Кроме самого нового мира, ничего не отыскали. Но это побочный эффект. Операция буксует!
Навруцкий заметил жест Савостина, явно желавшего что-то сказать, но продолжил сам:
— Аркадий Юсупович пока не может открыть переход в другом месте, хотя бы на пятьсот — семьсот километров южнее. Что-то там не складывается.
— Простите, Денис Эдуардович, — не выдержал Савостин. Обычно он обращался к шефу на «ты», но сейчас предпочел официальный тон. — «Там» ничего не «не складывается». Там самая элементарная несработка. Причем природа ее не ясна. Я могу открыть переход километров на двести южнее. Но дальше словно предохранитель какой. То же самое было вначале, когда мы искали этот мир.
— Вот еще одна загадка — причина сбоев, — развел руками Навруцкий. — Так что подведем итоги. Поиск результатов не дал. Группа Кумашева тоже без новостей, заграничная резидентура КГБ выйти на след ковбоев не смогла. Хотя некоторые имена известны, но главное — в тени. Некого брать, некого и нечего захватывать. В итоге — опять по нулям.
Последние слова Навруцкий произнес с заметной злостью и тут же одернул себя:
— Давайте на этом прервемся. Артем, вам отдых до завтра. Ваш уход залегендирован?
— Вполне. Вожди покинули дом Трапара и будут ждать нашего приглашения. Служанок мы отпустили в поселок. Все думают, что мы будем говорить с богом.
— Хороший обычай. И лишнее доказательство вашего сверхъестественного бытия. Значит, завтра в десять ноль-ноль здесь.
Директор встал, подавил вздох и махнул рукой:
— До завтра!
12. Денис Навруцкий
С совещания я отправился в спортзал. Не мог ни о чем думать, вообще напрягать мозги было выше сил. Следовало как-то отвлечь себя, сменить занятие.
В этот час в тренажерном зале никого не было, и я обрадовался такому подарку. Хотелось побыть одному.
Я быстро разогрелся, подошел к скамье для жима, навесил на гриф пару блинов по двадцать кэгэ и начал разминочный подход. Штанга буквально летала вверх-вниз, без пауз и остановок.
Сделав пятнадцать повторений, добавил еще сорок килограммов. Потом еще двадцать. И еще тридцать.
Тело работало само, мышцы послушно гоняли штангу по заданной траектории, а мозг был далеко отсюда, за пределами зала, Комитета, города…
Поиск ковбоев забуксовал.

В Европе агентура КГБ не может выйти на след. Обнаруженные люди и фирмы ничего не дали. Ни «станка», ни его владельцев. Найденные ниточки оборвались.
Для огромной конторы типа госбезопасности выйти на след искомого человека — дело несложное. Если он, конечно, не залег на дно и не оборвал все связи. А тут не один человек, как бы не полсотни. И по нулям! Ох, чует душа, знают ковбои об интересе к ним! Как пить дать знают. Уж в КГБ намекали, что противник явно не дурак в вопросах конспирации и обрубании хвостов.
Есть мыслишка, что кто-то из разгромленной нами три года назад группы заговорщиков уцелел. Он и о «станке» рассказал, и объяснил, кто может идти по следу. И ясно, что с той стороны работают спецы. Ловко прячут концы в воду.
А итог один: Сева Кумашев со товарищи пока отдыхают под ласковым солнцем Пиренеев, пребывая в виде балласта на иждивении резидентур КГБ.
В новом мире дела тоже не ахти. Ни единого следа ковбоев. Ни сработки «станка», ни засветки людей. А как их искать на целой планете? Может, они на другом конце материка, в другом полушарии.
Савостин предлагал вывести стратосферные зонды на орбиту и просветить планету. Хороший вариант, но тоже риск.
Вдобавок местные заморочки! Угораздило парней попасть в разгар ритуала аборигенов! Хорошо, не убили! Боги, япона мать! Посланники небес!
Повезло, что хординги судят примитивно, фантазия у них небогатая. А то бы парни просто так не отделались! Хотя аборигены не совсем уж темные. Сообразили, что перед ними люди. Только представить себе не могут, откуда на самом деле прибыли их «посланники».
Но как ни крути, теперь поисковики на особом положении. Великий поход возглавить! До последнего моря, как велел когда-то Чингисхан! Кстати, кто не в курсе, Чингисхан — это титул, а не имя. Ладно, ерунда!
Перестав терзать штангу, я перешел к гантелям и сделал два подхода на жим под углом. А потом нагрузил трицепсы. Здесь веса не такие большие, но уже забитые мышцы с натугой ворочали блок. Приятное ощущение тяжести поселилось в груди и руках.
Что делать дальше в новом мире — непонятно. Уйти не уйдешь — ковбои все-таки там. Но как вести поиск? На своих двоих? Лет на сто работенки. Машины переправить нельзя, распугаем всех и вся.
Да еще проблема с техникой. Савостин едва не плачет, но «станок» упорно не хочет открывать переход в другом месте. Ну не может там быть блокировки! Некому ставить. Однако другие точки недоступны! Почему?
Да местные заморочки — маги, нелюдь! Похоже все это на мои похождения на Бакаре. Но там-то нелюдь рукотворная. А здесь кто пошалил? И хординги утверждают, что давно они обитают там. Много-много раз менялись зима и лето местами, вырастали и умирали люди и деревья!
В племени приленат есть традиция отмечать года по возрасту домашних оленей. Там даже выбирают самого могучего и сильного самца и внимательно следят за его здоровьем. Эдакий живой календарь. И даже записывают клички оленей и их возраст. В других племенах счет ведут иными способами. Но везде этот счет грешит ошибками. Но хотя бы какое-то летоисчисление.
Нет, уходить оттуда нельзя. Придется, пожалуй, отправлять Орешкина на юг. Если «станок» нас не выводит в другое место, то и ковбоев по идее тоже. Значит, они не так далеко. Да, такая версия похожа на самообман, но что делать?
От трицепсов я перешел к плечам. Футболка наконец потемнела от пота. Но впереди аэробная часть занятия. Странно, кровь от мозгов отлила, а думается легче. Что значит смена деятельности!..
Итак, группа Орешкина двинет на юг. Лучше верхом, ибо пешими вовсе уж медленно. Но совсем уходить от хордингов нельзя. Там выносной блок «станка», связь с Землей. Значит, с Елисеевым надо оставлять кого-то еще. Двух парней я заберу у Глеба. Пусть втроем бегают по нашему прошлому.
Но двое — мало. Одного отправлю к Кобруку.

Двух парней я заберу у Глеба. Пусть втроем бегают по нашему прошлому.
Но двое — мало. Одного отправлю к Кобруку. Тот тоже зашивается в недостроенном замке почти без помощников. Значит, пора прибегнуть к помощи последнего резерва. Если, конечно, резерв даст на это добро. Но зная этих людей, я особо в их ответе не сомневаюсь. Почти не сомневаюсь…
Я слез со станка, где качал пресс, и стал отвязывать от ног утяжеления. После трех подходов по полсотни махов дыхание сбилось и руки подрагивали.
— Опять груз добавили, Денис Эдуардович? — раздался за спиной приглушенный бас Леонида Брагина.
Занятый своими мыслями, я даже не услышал, как он вошел. Хотя обычно реагирую на любой звук сразу. Сильно, видать, задумался.
— Привет, Лёнь. Добавил по три кэгэ на ногу. Нормально идет.
Леонид посмотрел на мое покрасневшее лицо, но промолчал. Видел, что я загружаю себя до отказа не из-за желания установить рекорд.
— Я смотрю, в последние дни в зале никого. Впервые все группы на заданиях.
Я встал, поправил футболку и стер пот со лба.
— Дела, Лёня, дела. Кстати, а где Бердин?
— Утром был у себя, а сейчас не знаю. По плану у него занятия на полигоне, но никого же нет. Вот мы и простаиваем.
В его голосе послышалась насмешка. Инструктора не привыкли простаивать и терять время зря. Леонид готовится к соревнованиям по пауэрлифтингу, Андрей Якушев пишет диссертацию по теме холодного оружия Средних веков, Адам Зингер ведет частную практику массажа и иглоукалывания. По образованию он врач. А начальник отдела Василий Бердин погружен в научную работу. У него своя тема, особая.
Я окинул взглядом богатырскую фигуру Леонида. Не часто увидишь человека здоровее себя. На качалке не зациклен, освоил некоторые навыки рукопашного боя, стрельбы. Даже мечом владеет, хотя, конечно, не так мастерски, как поисковики.
В Средние века такие богатыри были наперечет. Стать, мощь, умение! Хотя, наверное, и не было таких раньше. Эх, придется Лёне отложить подготовку, а то и сами соревнования.
— Я здесь все. Пойду в душ.
— Сколько жали? — спросил Брагин.
— Максимум сто пятьдесят. Без фанатизма, как ты говоришь. Рекордов не ставил.
— Верно. Максимальная нагрузка через две недели.
Я промолчал. Будет ли она — нагрузка?
— Бывай! Да, сегодня будь на связи. У тебя дела вечером есть?
Леонид удивленно посмотрел на меня и пожал плечами.
— Так… по мелочи. Нужен, что ли?
— Будь на связи! — повторил я и пошел к дверям.
Следовало переговорить с Бердиным, и как можно быстрее. Кажется, возникли некоторые идеи.
13. Начальник отдела подготовки Бердин Василий Алексеевич
Знакомство с Василием Бердиным состоялось почти три года назад, когда Комитет уже был сформирован и работал. Знакомство вышло, мягко говоря, не очень приятным. И по вине парней из группы Орешкина.
Поисковики тогда только выбрались в город после долгого отсутствия. Был вояж в прошлое, была неудачная операция по обнаружению выносного блока, а потом попытка вытащить из переделки угодившего во временную дыру пожилого человека.
Результат вышел нейтральным. Блок не нашли. А вот человека нашли. Но уже мертвого.
Его унесло аж в начало семнадцатого века, во времена так называемой смуты. Тогда жизнь человеческая реально не стоила ни гроша, резали и убивали буквально везде.
Вот невольный путешественник во времени и угодил на финал резни на улице какого-то городка. Вид порубленных тел, кровь и крики, вооруженные саблями и ножами люди так подействовал на мужчину, что он схлопотал инфаркт. Поисковики помочь уже не могли, только забрали тело. Причем сделали это буквально под носом у местных. Повезло, что ушли без стрельбы и драки.

Настроение поисковиков было далеко не самым лучшим. Два дня они занимались делами и приходили в себя, а потом вышли на прогулку.
Некое заведение «Баркас», из новомодных, с трехмерным экраном на всю стену, в этот час было заполнено наполовину. Время не позднее, музыка еще не грохочет, вполне прилично и уютно.
Из-за чего сцепились Таныш и Кулагин с каким-то посетителем, толком никто и не знал. Задели, толкнули, крикнули на ухо, попросили подвинуться. Человек тот вел себя мирно, но поисковиков отшил одной фразой. И все бы ничего, но Макс завелся. Сказал что-то, потом послал, а когда ему ответили, ударил. И… все.
Мишка Кулагин, увидев, как падает его друг, рванулся вперед, ударил быстро и точно. И тоже упал. Без сознания.
Артем к месту действия подоспел с некоторым опозданием. Бросился к парням, увидел их лежащими на полу и прыгнул к незнакомцу.
Его кто-то пытался остановить, кто-то кричал на ухо, хватал за рукав. Но Артем видел только спокойное лицо незнакомца и легкий прищур серых глаз.
Удар с правой тот отвел играючи. А потом встрял охранник, чуть позже подоспел второй. Артема буквально оттащили от незнакомца. Кто-то уже названивал в «скорую помощь».
Навруцкий прибыл в местное отделение полиции через час. Коротко переговорил с дознавателем, узнал, как дела у Кулагина и Таныша, потом устроил нагоняй Орешкину.
По всему вышло, что поисковики сами виноваты и получили по заслугам. К счастью, потерпевшие отделались потерей сознания, гематомами и легким сотрясением мозга. Хотя Таныша откачивали минут двадцать. Неизвестный бил жестко и точно. Не останови сшибку охрана, не известно, выжили бы парни.
Дела были плохи. Лет двадцать назад подобное происшествие вообще бы не дошло до суда, в крайнем случае вменили хулиганку и дали условный. Но теперь такое нападение тянуло на групповое покушение на убийство. До двадцати пяти лет каторжных работ. В лучшем случае — по десятке каждому.
Навруцкий встретился с потерпевшим в отделении. Сразу принес извинения, объяснил, что парни были не в себе. Однако просить не писать заявление не стал. Совесть не позволяла. Предложил только выплатить штраф.
Но потерпевший молчал. Он был спокоен как удав. Смотрел на Дениса с легким прищуром, не торопясь давать ответ.
Навруцкий посмотрел на него повнимательнее. Лет тридцати. Чуть ниже него ростом, широкоплечий, мускулистая фигура, большие кисти рук, накачанные предплечья. Стрижка короткая.
Денис интуитивно ощутил огромную мощь и энергию, исходящую от этого человека.
— Вот их фамилии и адреса, — вздохнул Денис, отдавая потерпевшему лист бумаги.
А сам подумал, что поисковую группу придется набирать заново. И ничего тут не поделаешь. Не бежать же к президенту с просьбой о помощи. Сам ненавидел протекцию, да еще в таких делах. И поступать как сволочь не мог. А парням теперь нужен хороший адвокат и… тостер для сушки сухарей.
— Еще раз извините. Наверное, встретимся на суде.
Потерпевший так ничего и не ответил. Но лист взял.
На следующий день с ним встретились поисковики. Их пока не взяли под стражу, так как не было заявления от потерпевшего. Артем и Михаил принесли извинения, Макс молча стоял позади. Говорить он еще не мог, сильно болело горло и кадык, едва не сломанный сильным ударом.
— Извините, Василий Алексеевич. — Имя и фамилию потерпевшего уже узнали. — С дури полезли, после работы сами не свои. Словом, виноваты. Если можно, не доводите до суда. Если нет… свою вину признаем, готовы отвечать.
Потерпевший вновь не спешил с ответом. Обвел троицу серьезным взглядом, отметил перевязанное горло Таныша, едва заметно усмехнулся.
— Я не буду писать заявление, — наконец ответил он, — если вы объясните, какого черта полезли в драку.
Артем и Михаил переглянулись.

Сказать правду нельзя, но и соврать себе дороже выйдет.
— Мы человека не спасли, — вздохнул Артем. — Вытащить вытащили, но не успели. Да, вы тут ни при чем, сами сдурили. Но… так вышло.
— Интересно. Не спасли одного, так решили убить другого.
— Мы не…
— Ладно, — перебил возмущенного Артема потерпевший. — Во всяком случае, вы не уличная шпана. Не знаю, чем конкретно занимаетесь в вашем Комитете, но уж точно не ерундой.
Оказывается, он тоже наводил справки. Правда, узнать что-то, кроме названия организации, не мог.
— Идите. И в следующий раз держите нервы на контроле. Больше щадить не буду.
Макс тронул горло и поморщился. Если это он так щадит, то что же будет с тем, кого не пожалеет? С одного удара в гроб? Похоже, он сделает. Чувствуется подготовка. Сладить с тремя хорошими бойцами — это не шутка! В жизни такое провернуть гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд.
Навруцкий тоже заинтересовался чересчур прытким и умелым человеком. Полученная информация гласила: Бердин Василий Алексеевич, тридцати двух лет, по образованию биолог, специалист по боевой подготовке. Женат, сыну полтора года.
Более подробная проверка установила, что Бердин тренирует частные группы лиц. Причем среди них есть и сотрудники так называемых силовых структур и частных охранных предприятий. Мало того, две частные военные компании направляют своих инструкторов к Бердину для прохождения курсов дополнительной подготовки уже пять лет.
Тактика, стрельба, рукопашный бой с оружием и без него, психологический тренинг, специализированная физическая подготовка для выполнения боевых и служебных заданий.
Бердин считается одним из лучших специалистов данного профиля. К нему даже из-за границы приезжают на семинары.
Характеризуют Бердина как человека безусловно умного, образованного, уравновешенного, несколько замкнутого и очень уверенного в себе. И все, кто его знает, отмечают огромную энергию, исходящую от него.
Данных о службе в армии нет, зато есть сведения о том, что восемь лет назад он выезжал в одну африканскую страну, где провел почти год. Та страна широко известна внутренними конфликтами и пиратами, которых до сих пор не могут приструнить.
В Комитете госбезопасности намекали, что поездка была по инициативе Главного разведуправления армии. И кроме Бердина туда ездили несколько армейских советников и специалистов.
Навруцкий уже знал о разговоре Бердина с поисковиками и о его решении не подавать в суд. Он в полной мере оценил благородство этого человека, хотя понимал, что продиктовано сие решение отнюдь не только прощением забияк.
Спец такого уровня очень бы пригодился Комитету. Недавняя стычка показала, что подготовка поисковиков оставляет желать лучшего. А ведь им предстоят операции гораздо более сложные, чем недавний вояж.
И Навруцкий поехал к Бердину с конкретным предложением.
Василий скептически слушал гостя и его рассказ до тех пор, пока Денис не упомянул о профиле работы Комитета. Взгляд Бердина заледенел, на лице проступило недоверчивое выражение. Кажется, он принял визитера за психа.
Но Навруцкий быстро развеял сомнения инструктора, предложив тому короткий вояж хоть в прошлое, хоть в другой мир. А при желании — встречу с председателем КГБ и самим президентом.
— Речь идет о деле не только секретном и сверхважном, — сказал тогда Денис. — От подготовки сотрудников, от их умения принимать правильные решения в максимально сжатые сроки в самых сложных условиях зависит не только жизнь граждан России, но и всего мира. Мы знаем о пропажах людей у нас. Но ведь пропадают и за рубежом. Хотя помочь им мы пока не в силах.
Бердин долго молчал, что-то прикидывая. Навруцкий ему не мешал, понимая, насколько сложно не то что поверить, осознать реальность услышанного.

— Интересно, — наконец произнес Бердин. — И что вы хотите от меня?
— Должность начальника отдела, подготовка поисковых и оперативной групп. Любые условия и почти неограниченные возможности. Плюс возможность проводить любые научные и изыскательские работы под эгидой Комитета и самостоятельно. Финансовое вознаграждение — максимально возможное. Думаю, оно даже перекроет ваш доход от частной практики.
— Даже?
— Без сомнения. У нас очень солидный бюджет плюс собственный источник дохода.
Бердин кивнул и взял неделю на размышление. Но Навруцкий по некоторым признакам уже понял — зацепило. И согласие — вопрос времени. Одной недели.
Однако Бердин дал ответ на два дня раньше.
Он возглавил отдел и привел с собой двух помощников, которых в свое время тренировал сам. А чуть позже нашел и инструктора по физической подготовке — Леонида Брагина.
Начал Бердин с того, что на первой же тренировке навалял группе Орешкина по первое число. Всем четверым. А потом около часа объяснял им, что и как было и чему он будет их учить.
Отношения между бывшими противниками наладились очень быстро. Зла друг на друга не держали, а парни моментально признали авторитет и превосходство Бердина.
Тот в свою очередь вел себя корректно и спокойно. Копить зло он не умел.
Так и пошло. Бердин и его помощники тренировали поисковиков и оперативников. Гоняли по залам, стрельбищам, полигонам. Периодически выезжали в парк «Фантазия» на специальные тренинги. Хотя на полигоне Комитета был воспроизведен целый сектор парка. Но Бердин иногда требовал тренинга с геймерами под видом любительской команды.
Уже потом Навруцкий узнал, что Василий ведет серьезную научную работу по теме «Предельные возможности человеческого организма и контроль над телом в экстремальных ситуациях». Проще говоря, он хотел создать программу овладения скрытыми резервами человека, выйти за рамки человеческих возможностей.
Навруцкий редко беспокоил Бердина по посторонним вопросам. Стратегия и тактика работы Комитета были все же его прерогативой. Но в сложных ситуациях директор в первую очередь спрашивал совета именно Василия, а не Глеба и Севы.
Он признавал его ум, умение выделять главное, безошибочно принимать решения и не делать поспешных выводов. По большому счету Бердин мог бы возглавить Комитет. Но его вполне устраивало нынешнее положение и возможность вести научную работу.
Однако теперь без помощи Василия и его людей не обойтись. Навруцкий попал в патовую ситуацию и хотел узнать мнение начальника отдела подготовки.
14. Навруцкий и Бердин
Он слушал молча, не перебивая и не задавая вопросов. Навруцкий излагал четко, словно делал доклад, и сам при этом еще раз оценивал ситуацию как бы со стороны.
После рассказа директора Бердин молчал еще минуту, потом задумчиво кивнул:
— С операцией в Европе все понятно. Если ковбои лягут на дно, отыскать их сложно. Только если устраивать облаву. Но так мы засветим дело. И потом, у ковбоев всегда есть возможность сдаться, допустим, Англии или Америке, если их прижмут. Тут нужен один точный удар, чтобы взять всю верхушку, всех причастных к делу. Ну и, конечно, сам «станок».
— Мы даже не выявили их. Так что до удара далеко.
— А с новым миром все просто. Без техники там делать нечего. Никакими иными способами обнаружить пребывание ковбоев невозможно. На своих двоих далеко не уйти, а противник действительно может быть на другом континенте.
— А если мы засветимся?
— Смотря как вести разведку. Стратосферные зонды сейчас имеют комплексную маскировку, могут и проскочить. Вряд ли ковбои притащили армейскую РЛС. Хотя иметь защиту от ударов с воздуха должны. В любом случае надо рисковать. А когда станет хотя бы приблизительно известно местопребывание ковбоев, можно высылать и группу.

А когда станет хотя бы приблизительно известно местопребывание ковбоев, можно высылать и группу. — Василий качнул головой и усмехнулся. — И придется выяснить, почему нельзя открыть переход дальше на юг. Но это уже забота Савостина.
Денис шумно выдохнул, потер виски.
— Будем думать. Но Орешкина я все равно отправлю на юг. Заодно разведает дорогу.
— Я понял. Что ж, надо — значит перейдем туда. Кого ты хочешь отправить?
— Всех, кроме Брагина. Он поможет Кобруку с обустройством. Один его вид отпугнет местных разбойников и властителей.
Василий усмехнулся:
— Это да. Лёня, правда, не спец по холодному оружию. Но базу знает. А мы его подтренируем. А теперь — наша задача?
— Обозначать присутствие посланников Трапара среди хордингов, собирать информацию. Помогать Елисееву. Кстати, вам надо начинать учить язык. Благо, теперь это гораздо проще.
— Хорошо. Что еще?
— Пока все. Хотя ты лучше меня знаешь, что дела имеют свойство со временем накапливаться. Так что может подвернуться и другая работенка.
Бердин опять скривил губы. Намек на активную фазу операции он уловил. Расчет директора понять несложно. Как бойцы, инструктора подготовлены лучше, чем поисковики. И у каждого боевой опыт. Адам в составе десантно-штурмовой бригады принимал участие в операции в Таджикистане. Андрей работал в частной военной компании, служил в Африке. Где, кстати, и познакомился с Василием. И судя по некоторым намекам, они успели повоевать вместе.
— Что-то еще?
— Да вроде все.
— Три отдела в полном составе покидают Комитет. Остаются наши ученые и отделы обслуживания.
— Это ты к чему? — не понял Денис.
— А к тому, что надо как-то решить вопрос с безопасностью сотрудников в отсутствие силовиков.
— Нас и так охраняют.
— Ну да. Как Вакида.
Навруцкий поморщился. Недавний инцидент с Ильей вызывал только нехорошие эмоции.
— Я в курсе дела, — сказал Василий. — И о твоих подвигах наслышан.
— Что-то не так?
— Все так. Но сейчас не будет ни Глеба, ни Севы. Один встанешь на защиту, если опять какая-то шелупонь полезет к нашим?
— У всех есть оружие, — не очень уверенно возразил директор.
— Это ты Илье скажи! Здорово ему помог ствол в кармане. К оружию надобно умение и воля его применить. Наши ученые, конечно, парни хваткие, но только в деле сражения с цифрами. Как и медики. Да и остальные. Кроме разве что Журбина и Скубеца.
Навруцкий озадаченно покрутил головой.
— Я подумаю. И насчет зондов тоже.
— Денис, без точных данных никуда. И кстати, если удастся узнать местоположение ковбоев, их базу, надо иметь под рукой штурмовую группу. Вдруг да выйдет накрыть одним ударом!
— Группу? Но кого? Ладно, ради такого случая сорвем Щеглова и парней Штурмина. Плюс вы. И я.
— Счастливое число тринадцать! Маловато будет. Нужна штурмовая рота с поддержкой. Пара боевых пехотных машин и пара ударных вертушек.
— Сколько? — изумился Навруцкий.
— Шухер мы, конечно, наведем знатный, но выбирать не приходится.
— Где мы возьмем роту и технику? И как все это переправим?
Бердин пожал плечами.
— Ты директор, ты и думай.
Денис покрутил головой. Он, конечно, прикидывал схему участия посторонних сил. Но не в таком объеме.
— Ладно, подумаем.
Василий встал, повел плечами, разгоняя кровь.
— Когда сборы?
— Завтра скажу. Надо проконсультироваться со специалистами относительно зондов. Тянуть не будем: думаю, за два дня справимся.

— А я поговорю со своими. Вряд ли кто откажется, но спросить надо.
— Ты скажи: надбавки там, премии за риск, компенсации…
Василий насмешливо посмотрел на директора.
— И птичье молоко в придачу! Так и передам.
Навруцкий развел руками:
— Ну извини. Задумался.
— Думай дальше, — хмыкнул Бердин и пошел к двери.
15. Подготовка к операции
Половину следующего дня Навруцкий провел в воздухе. Визит к Гудкову, визит к Раскотину и вместе с ним в армейскую часть, куда недавно поступили новые системы технической разведки.
Вместе с Денисом летал Павел Поздняков. Он занимался технической стороной дела — переоборудованием зонда и монтажом сканера. Кроме комплекта радиоаппаратуры зонд теперь должен нести и систему обнаружения «станка».
В разговоре с Раскотиным Навруцкий поднял вопрос и по штурмовой группе. Генерал выслушал идею и ответил нейтрально:
— Привлекать можно кого угодно. Но имеет ли смысл?
— Имеет. Если мы сможем захватить ковбоев внезапно.
— Да, шанс неплохой. Хотя наверняка у них все готово для быстрого ухода. Вот если бы ваши ученые смогли прервать связь между мирами, тогда «станок» просто не сработал бы.
Денис развел руками:
— Это невозможно.
— Ладно, я подумаю, кого именно можно привлечь к делу. Какая помощь еще требуется?
— Благодарю, остальное мы сами.
— Зонд имеет двойную маскировку, так что с земли его не увидят и радар его не возьмет, — пояснял Поздняков. — Высота полета — двадцать восемь километров. Он засечет любую активность в радиодиапазоне, ну и, конечно, «станок»… если тот будет работать.
— Время полета?
— До сорока восьми часов. Скорость — семьсот километров в час. В реальности он пойдет на чуть меньшей скорости.
— Это он планету почти обогнет, — прикинул Навруцкий. — Неплохо.
— Планету огибать не надо. Он пойдет по периметру материка, а потом над отдельными районами. И если не заметит ничего, то перейдет к следующему материку.
— Он может нести вооружение?
— Управляемые ракеты, автоматическая пушка. А зачем?
Навруцкий пожал плечами. Если удастся засечь местоположение ковбоев, можно накрыть их ударом с воздуха. Хотя и не факт, что там все ковбои и «станок».
— Посмотрим, — ответил он. — Во всяком случае, идея неплохая. Одного зонда хватит?
— Вполне.
Для доставки зонда, аппаратуры, запасов топлива пришлось вызывать дополнительный самолет. А в аэропорту Краснодара брать грузовой вертолет. Технику доставляли на полигон Комитета, где можно было все разместить. Туда же привезли «станок».
Пока группа Савостина готовила аппаратуру, Навруцкий инструктировал Орешкина и его людей.
— Придумайте что-нибудь, чтобы аборигены не лезли к стартовой площадке. Пункт управления организуете по своему выбору. Возьмете полный комплект вооружения… если подвернется случай, разом покончим с ковбоями.
Орешкин с сомнением посмотрел на директора. Тот перехватил взгляд, несколько раздраженно добавил:
— Знаю, что малореально, но все же…
— Мы исходим из того, что инициатива на нашей стороне, — вставил Таныш. — А если ковбои нанесут удар первыми?
— В смысле?
— Если у них развернуты РЛС и есть вертолеты? Или те же беспилотники?
Навруцкий озадаченно посмотрел на поисковика.
— Зонд как раз и выявит наличие техники у противника. А у вас будут ПЗРК. В любом случае успеете уйти.

В любом случае успеете уйти. Хотя столь активные действия ковбоев маловероятны. Вряд ли они пойдут на открытое противостояние. Проще уйти, чем влезать в войну. Но вы будьте наготове. Главное…
Денис оборвал себя, недовольно поморщился. Он пошел по второму кругу, напоминая об элементарном. Что поделать, нервы на пределе. Вот и разбирает словоблудие.
— Ладно. Остальное сами знаете. Будьте на связи, переход все время в активном состоянии.
— Готовы?
— Да.
В этот раз вместе с поисковиками шли Савостин и Поздняков. Вакида оставили на месте: ему держать связь не только с новым миром, но и с Бакаром, и с группой Щеглова.
Навруцкий совершенно не вовремя подумал, что при таком плотном режиме работы минимального штата Комитета уже не хватает. И каждый человек буквально на вес золота.
Но эта верная в принципе мысль тут же ушла. Сейчас не до кадровых вопросов.
Переход осуществляли в два этапа. Сначала поисковики, затем инженеры с аппаратурой. Когда поисковики исчезли в переходной камере, директора вызвала Вика:
— Денис Эдуардович, вам Кумашев звонит. По закрытой линии.
— Сейчас иду, — ответит Навруцкий и отключил коммуникатор.
Вещун говорил, что хороших новостей из Европы ждать не стоит. А своей интуиции он верил.
16. Зонд
Он назывался «Комета-2СДД», то есть стратосферный дальнего действия. Вообще-то правильнее было бы назвать его «беспилотный летательный аппарат». Ибо по принципу действия он как раз относился к данному типу машин. Но на предприятии-изготовителе его прозвали зондом, может, в целях введения в заблуждение вероятного противника?
Зонд имел систему вертикального взлета, что избавляло владельцев от необходимости строить взлетно-посадочную полосу. Кроме того, он также имел систему звукопоглощения, что делало его полет практически бесшумным.
Рабочая высота полета — двадцать шесть километров, предельная — двадцать восемь. Не имея специальных приборов наблюдения, разглядеть маленькую точку в небе крайне сложно. А если небо еще и затянуто облаками…
Зато зонд замечал все, что нужно: работающие устройства, в том числе радары любого типа действия, источники радиоизлучений, вплоть до мобильных коммуникаторов и портативных плееров. Плюс к этому на нем был смонтирован сканер «Стол-3», способный обнаруживать «станки» в работающем режиме, а также устройства перехода во времени. Подобные аппараты, только с большей дальностью обнаружения — «Стол-2м», — монтировались на космические спутники.
Его запустили в одиннадцатом часу ночи по местному времени. Набрав заданную высоту, зонд взял курс на северо-восток и пошел «змейкой», «прощупывая» землю и воду.
В ста метрах от стартовой площадки, коей служил идеально ровный квадрат утрамбованной земли, под кронами деревьев стояла большая палатка. В центре на раскладном столе был развернут переносной пункт управления. За ним сидел Аркадий Савостин. Рядом сидели и стояли Павел Поздняков и Артем Орешкин.
Остальные поисковики дежурили снаружи, обеспечивая охрану района. И хотя хордингов предупредили, охрана лишней не была. Кто знает, что взбредет в голову тому же Аллере? Вдруг да захочет посмотреть, над чем там колдуют посланцы небес?
В принадлежности поисковиков именно к небесам хординги почти не сомневались. Хотя девушки-прислужницы еще не понесли, а сами посланники пока не объявили о намерении возглавить великий поход.
* * *Первые три часа полета результата не дали. Зонд четко держал заданный маршрут, шел строго по периметру материка, иногда делая зигзаги, но на экранах двух мониторов ничего, кроме контуров берега, русел рек, очертаний озер и крохотных точек строений, не было.
Оптический комплекс разведки заодно вел картографическую съемку, чтобы потом по ней составить карту континента.

— Зонд дошел до восточной границы материка, — сообщил Савостин. — Сменил курс. Пошел на юг. Судя по всему, там группа островов, прилегающих к материку.
— Интересно, каких размеров материк? — произнес Артем. — Если хотя бы в половину Евразии, весело будет искать ковбоев.
— Судя по всему, он значительно меньше Евразии. Что-то вроде Южной Америки или Австралии. Скоро узнаем точно.
Когда зонд достиг южного края материка, он вновь сменил курс и устремился на север. Теперь, согласно задаче, ему предстояло идти обратно. Потом, дойдя до северной границы, зонд вновь повернет и пойдет на юг. Таким образом он как гребешком «прочешет» весь материк.
Зонд сканировал район размером в двести километров. Так что, если материк и впрямь размером хотя бы с Австралию, за один рейс ему не управиться.
— Давайте так. Аркадий Юсупович, вы на дежурстве три часа, потом Павел, потом я, — предложил Артем. — Шесть часов сна хватит для отдыха, а?
Савостин нехотя оторвал взгляд от монитора.
— Я могу просидеть и больше. Это не сложно. Да и нет смысла пялиться на экран все время. Если зонд что-то обнаружит, он даст сигнал. Так что можем вообще играть в шахматы. Или подышать свежим воздухом.
Орешкин хмыкнул. Впервые попавшие в другой мир ученые проявляли вполне закономерное любопытство. Другое небо, другие звезды. Другая вода. Интересно! А сидеть перед монитором скучно. Вот и рвутся умные головы на волю.
Но Артем имел четкий приказ директора: ученых одних дальше двадцати метров от палатки не отпускать. До ветру сходить — не вопрос, а вот о прогулке надо забыть. Это не пикник за городом, это другой мир. Тут каждый шаг связан с риском. И если сейчас ничего не происходит, это не значит, что не произойдет в следующую минуту.
Свобода и легкость в поведении поисковиков внушили ученым ошибочную мысль о безопасности этого места. Но поисковики — опытные бойцы и всегда готовы к неожиданностям. А вот новички могут оплошать.
— Давайте так, — решил Артем. — У оврага ручеек, до него метров тридцать. Можно посидеть там, но только с моими парнями. Тем более погодка хорошая, градусов семнадцать будет. Но дальше ни ногой. Идет?
— Идет, — быстро согласился Савостин, которому уже надоела палатка.
В ней он безвылазно просидел пять часов. С момента вывода зонда на стартовую площадку.
— Тогда вперед, Паша!
Поздняков бросил взгляд на монитор и вышел из палатки. Орешкин вышел следом, тихонько свистнул. На вызов явился Макс Таныш.
— Пройдитесь рядом. Но за родник не уходить.
— Ясно, командир, — кивнул Макс. — Может, костерок развести. В овражке он виден почти не будет. А чужих нет, датчики молчат.
Датчики контроля расставили по периметру стартовой площадки, на удалении сотни метров. Миновать защитный контур незамеченным невозможно. Да и поисковики бдили.
— Разводи, — разрешил Артем. — И чайку, что ли, сварганьте. Или кофе.
— Сделаем.
Макс и Павел ушли. Артем постоял на месте, посмотрел на чистое звездное небо, машинально отметил три ярких звезды на юге (или на полуночи, как здесь говорили). И еще раз отметил, что ни одного знакомого созвездия здесь нет. А три звезды хординги называли «Указующий Перст». Он издавна служил путникам ориентиром для определения направления движения. А путешествие на юг так и называлось — идти путем Перста.
За спиной послышалось движение. Артем обернулся, за глянул под поднятый полог палатки. Савостин встал с раскладного кресла и размахивал руками, разгоняя кровь.
— Кофейку, Аркадий Юсупович?
— Не откажусь! И чего-нибудь бодрящего.

А то так засну.
— Сделаем. Сей момент.
Первый сигнал компьютер подал в начале вторых суток поиска. К тому времени зонд проверил больше шести миллионов квадратных километров поверхности материка. А ученые были готовы переносить поиск на другие земли.
В тот момент в палатке сидели Михаил Кулагин и Павел Поздняков. Причем Михаил дремал, сидя в кресле, и когда динамик дал двойной писк, едва не слетел на пол. Встрепенулся, глядя осоловевшим взглядом, вскочил и в два прыжка подлетел к столу.
— Что? — выдохнул он в затылок Павлу.
Тот двигал кнопками джойстика, увеличивая масштаб.
— Радиосигнал. В этом районе.
На экране стремительно приближалась земля, уже были видны лес, река, строения и… рыцарский замок.
— Есть устойчивый сигнал! — повторил Павел. — Похоже на работу какого-то устройства. Может, стереосистема, может, телевизионный комплекс.
Павел еще пару секунд смотрел на очертания замка, потом вылетел из палатки и побежал к оврагу.
Спустя несколько секунд к палатке неслись поисковики, чуть сзади бежал Савостин.
— Все, сигнал ушел! — донесся голос Позднякова. — Место зафиксировано.
— Где? — протиснулся мимо поисковиков Савостин.
— Тысяча четыреста километров на юго-запад.
Все смотрели на карту, где мигал небольшой зеленый кружок. Павел дал почти максимальное увеличение, и рыцарский замок стал хорошо виден. Как и фигурки людей, что были в самом замке и возле него.
— Только радиосигнал?
— Да. Сканер молчит.
— Это они! — уверенно заявил Нестеров.
— Похоже, — согласился Савостин, продолжая смотреть на экран.
— А у кого еще здесь может быть радиоаппаратура? Не у аборигенов же.
— Далековато они сидят, — заметил Таныш.
— Дай команду сменить маршрут, — сказал Позднякову Савостин.
Тот несколько раз стукнул по клавиатуре пальцами, дважды нажал джойстик, и изображение на экране резко изменилось. Зонд поворачивал на запад, одновременно меняя масштаб изображения. Сейчас он должен был пройти прямо над замком.
За плавным движением картинки все следили затаив дыхание. Вот на экране возник замок, изгиб реки, край леса. Камера приблизила изображение. Замок вырос во весь экран.
Обычный средневековый стиль, внешняя стена каменная, два донжона, строения, колодец, вторая стена, ниже основной, защищает только второй донжон. Еще строения. Мельтешат люди.
— Сработка радара! — одновременно с предупреждающим сигналом закричал Поздняков и резко двинул джойстик.
Повинуясь команде, зонд заложил вираж, набирая высоту и уходя в сторону.
— Спокойно, его не видят, — подал голос Савостин.
Но Павел все равно уводил зонд в сторону от замка одновременно задавая компьютеру программу распознавания сигнала.
Замок пропал, зонд увеличил скорость до максимума и пошел вверх, совершая при этом маневр. С его скоростью уйти от ракеты невозможно, вся надежда только на маскировку.
И похоже, она не подвела: зонд все еще парил в небе, а с земли не стартовала ракета.
— Зенитно-ракетный комплекс типа нашего «Краба», — сообщил Павел. — Радар работает в пассивном режиме. Дальность обнаружения до двадцати двух километров, максимально достижимая высота для стрельбы — до семнадцати.
— То есть он зонд не засек? — переспросил Артем и облегченно вздохнул.
— Вот и они, субчики! Мать их! — ругнулся Макс Таныш. — Замаскировались, суки!
— Пройди еще раз рядом с замком, — попросил Позднякова Артем.

— И дай максимальное увеличение.
Он повернулся к Савостину:
— Надо вызывать Навруцкого. Враг обнаружен.
— Успеем. Сейчас посмотрим картинку.
— Нет, пора. Если шеф примет решение, будем наносить удар или штурмовать.
Савостин посмотрел на Орешкина, потом перевел взгляд на экран. Там уже показались окрестности замка. Были видны фигурки людей, повозки, домашняя живность.
— Чем наносить удар? Если ракетами, положим массу народу.
Артем отвел взгляд. Этот вопрос на совещании как-то дружно обошли. Понятно, что ракеты сметут не только замок с ковбоями, но и всю обслугу, а это до сотни аборигенов. А то и больше.
Как тут быть — сказать сложно. Стоит ли безопасность Земли сотни жизней аборигенов другой планеты? И что может быть с теми же аборигенами, если ковбои доведут свои замыслы до конца? Может быть, ляжет в сто раз больше?
Нравственные вопросы в таком случае отходят на второй план, главное — нужный результат. Вот только кто отдаст приказ? Во всяком случае, не Артем. И не Савостин.
— Это решать шефу, — сказал Орешкин. — Но медлить больше нельзя.
Аркадий кивнул и пошел в глубь палатки включать аппаратуру перехода. Он и Поздняков свое дело сделали. Зонд ковбоев обнаружил и определил их точное местонахождение. Дальше дело Навруцкого.
Савостин поймал себя на мысли, что рад не думать о возможных последствиях решения директора Комитета, и смутился. Он что, трусит разделить ответственность? А ведь всегда так гордился принципиальностью и решительностью. Хотя раньше перед подобным выбором жизнь его не ставила.
Через минуту выносной блок активировал поле, и канал связи с Землей открылся.
— Кто переходит?
— Я и вы, — ответил Орешкин. — Сейчас данные на свой комп переброшу.
— А что делать зонду? — спросил Павел.
Артем секунду помедлил и ответил:
— Пусть проверяет материк дальше. А там как начальство скажет.
Он проверил запись на своем ноутбуке и подошел к Савостину.
— Я готов.
— Я тоже. Павел, команду.
— Готовность пять секунд… три… две… одна… Пошли!
17. Принятие решения
— Аналог «Краба»? Американский «АМТ» скорее всего. Или и впрямь «Краб». Тогда ракеты с зонда он перехватит на раз-два. И тактические тоже. Не ядерными же гасить!
— А если корректируемыми бомбами?
— Или вывести на цель самолет поддержки? Он расфигачит замок из пушек.
— У самолета потолок — четырнадцать! А «Краб» работает на семнадцати.
— Не пойдет. И десант не высадить! Вертушки даже не подойдут к замку.
— Вот суки, прикрылись! И где только купили?
— Да где угодно! И мы продаем, и американцы, и Германия. Что делать будем?
Навруцкий обвел взглядом Кумашева, Орешкина и Бердина. Последний еще не произнес ни слова. А вот Артем и Сева устроили мозговой штурм, но решения пока не нашли.
Особо усердствовал Сева. Он прилетел несколько часов назад, дабы лично рассказать новости, и сейчас очень хотел отыскать верный ход, дабы покончить с ковбоями там, в другом мире. Ибо на Земле поиски, мягко говоря, зашли в тупик.
Впрочем, похоже, и здесь поиск уперся в неодолимое препятствие. Как только Денис узнал о зенитно-ракетном комплексе, он сразу понял, что на быстрое окончание операции рассчитывать не стоит. Ковбои, надо отдать им должное, сумели прикрыть себя от подобного исхода дела. Видимо, подозревали, что их вояж в другой мир не пройдет незамеченным. И судя по всему, ждали удара не от какого-то вероятного противника, а с конкретной стороны.
Да, кто-то из старой компании заговорщиков уцелел.

Да, кто-то из старой компании заговорщиков уцелел. И сумел восстановить не только аппаратуру, но и команду. Не весело, совсем не весело!
— Давайте еще раз по порядку, — сказал Навруцкий, видя, что пауза затягивается. — Все варианты атаки. Невозможные вычеркиваем. Авиация, ракеты в минус.
— Бомбы тоже, — сказал Орешкин. — Они засекут нас и просто уйдут. Ведь мы не знаем, где точно «станок» и в каком он состоянии. Увидят заход на цель и слиняют.
— Согласен, вычеркиваем. Десант уже вычеркнули. Что еще?
— Газы, — подал идею Сева. — Снаряды с начинкой. Замок просто заснет.
— Если у них есть «Краб» или «АМТ», могут быть анализаторы воздуха и противогазы. Тоже не подходит.
— Пушки?
— А как их подтащить хотя бы на полсотню километров? Да отправь мы колонну бронетехники от хордингов до замка, каждая собака будет знать о чудо-юдо зверях, плюющих огнем!
— Да, наверное. Так что десант на броне в минус. Что еще?
— Удар из космоса. Правда, я не знаю, как вывести в тот мир спутник с ракетами.
— И никто не знает. Такие спутники наперечет. Причем начинка у них термоядерная или повышенной мощности. Шарахнет — и вся округа исчезнет. А там сколько народа живет? Но даже если допустить потери — где гарантия, что мы уничтожим «станок»? Мы ведь не знаем, где он? Может, и не в замке.
— Попробовать вывести РЛС из строя мощным импульсом? Или уничтожить его?
— Можно, наверное. Хотя «Краб» имеет хорошую защиту от такого удара. Но так мы опять же предупредим ковбоев об атаке.
— Что еще осталось?
— …Да ничего. Наземная, воздушная, космическая атаки невозможны. Дистанционный удар не даст гарантии уничтожения всех ковбоев и «станка». А наземные силы спугнут ковбоев еще на подходе.
— Хороший расклад! — воскликнул Сева. — И тут мы в жопе!
Денис повернулся к Бердину, сидящему на диване со скрещенными руками. Закрытая поза, как пишут в учебниках по психологии. Но у Василия она означает крайнюю задумчивость.
— Есть идеи? — спросил его Денис.
— Думаю, — просто ответил тот. — Выход должен быть. Просто мы его пока не нашли.
Навруцкий открыл было рот, желая сказать какую-то колкость, но в этот момент на столе зазвонил коммуникатор.
— Денис Эдуардович, перешел Таныш, — раздался голос Вакида. — Он идет к вам.
— Что там случилось? — встревожился Сева.
Незапланированный переход ничего хорошего значить не мог.
Макс буквально вбежал в кабинет, не здороваясь, положил на стол карманный компьютер и взволнованным голосом сообщил:
— Аппаратура зонда выведена из строя. Управление потеряно. Зонд идет обратно, выполняет заложенную программу. Но связи с ним нет.
Все секунду молчали, осмысливая услышанное. Потом Навруцкий кашлянул, прочищая внезапно пересохшее горло, и спросил:
— Атака?
— Не совсем. Здесь запись последних секунд, — кивнул Макс на свой компьютер. — И комментарий Позднякова.
Денис без слов взял наладонник Макса, подсоединил его к своему компьютеру и через несколько секунд все увидели запись с камер зонда и закадровые голоса.
* * *…Зонд достиг предгорья на западе континента и выписывал небольшой вираж. Его датчики отметили источник радиационного излучения, что было расположено где-то в предгорье.
— Это что за ерунда там? — раздался приглушенный голос Позднякова. — Рентгены, блин! Откуда они здесь?
— Неужели ковбои притащили ядерное оружие? — изумленно воскликнул Кулагин.

— А на хрена они его в горы унесли? — возразил Нестеров. — И потом, почему оно так фонит?
— Источник в глубине скал, — опять голос Позднякова. — Излучение не очень сильное. Может, это не ковбои?
— А кто?
— Аборигены, блин! Паш, отправь зонд туда.
— Сейчас…
Пауза. Зонд меняет курс и идет прямо на горы. Новый вираж, оранжевый значок на экране монитора и удивленный свист Позднякова.
— О, блин! «Станок»? Странный сигнал… Япона мать!
Значок резко исчезает. Изображение дергается. Это Поздняков слишком сильно дернул джойстиком.
— Сканер накрылся! Вот сука!
— Убирай зонд! Уводи его.
— Не могу. Связи нет.
В этот момент пропадает изображение с зонда.
— Писец! Приплыли!
— Что? Сбили?
— Нет, он лег на обратный курс! Это заложено в программе — при потере связи идти к месту старта.
— А что там было?
— Да х… его знает! — эмоциональный выкрик Павла. — Словно электромагнитный импульс бешеной мощности. Блядь! Откуда там источник?
На этом запись закончилась. Собравшиеся в кабинете смотрели на экран компьютера, словно зрители на фокусника, обманувшего их надежды.
— Вот еще одна загадка, — вымолвил Кумашев. — Ударили по зонду. Кто?
— Если бы ударили — сбили бы, — возразил Орешкин. — А так только аппаратуру вывели из строя. Это не удар.
— Пожалуй. Но действительно, откуда там радиация в таком количестве? И почему Паша закричал: «Станок»?
— Видимо, сканер отметил поле, как у работающего «станка». Только очень сильное.
Денис шумно выдохнул, выложил руки на стол и щелкнул языком.
— Полный абзац! Мало было забот, теперь этот фокус! Ковбои пошалили? Что-то не похоже.
— Еще и этим заниматься?! — скорее утвердительно, чем вопросительно произнес Орешкин. — Похоже, мы разорвемся там на части!
— Да-а… — протянул Денис, потом словно опомнился, зло мотнул головой. — Да хрен с ним! Давайте решать, как быть с ковбоями! Василий, твое мнение.
Бердин с ответом не спешил. Смотрел на стол, на компьютер, будто решал в уме задачу. А когда заговорил, было понятно, что излагает он не идею, а план:
— Если все виды атаки на замок невозможны, надо идти туда своим ходом. Это большой риск, но иначе мы туда никак не попадем. Но предварительно провести разведку.
— Согласен! — тут же подхватил Артем. — Мы тихонько проскользнем к замку.
— Полторы тысячи кэмэ, — с сарказмом уточнил Сева.
— А что делать! Пройдем.
— Дальше, — поторопил Навруцкий.
— Следом за Артемом пойдет основная группа с выносным блоком «станка». Где-то в сотне километров от замка надо организовать окно и переправить штурмовую группу. Хотя прямой штурм замка тоже не ахти какая идея. Ковбои уйдут.
— Думаешь, «окно» там откроется? Пока у Савостина ничего не выходит.
— Сколько уйдет времени на дорогу? — сказал Сева. — Даже если ехать верхом, тридцать, ну сорок кэмэ в сутки. Больше месяца! Это при условии, что там тишь да благодать! Чего на самом деле нет. Хординги собираются в поход. Полуденные королевства готовы к войне. И что-то там в самой империи. Плюс какая-то нелюдь, маги… Срок можно смело увеличивать раза в три-четыре. К тому же риск.
— А как иначе? — усмехнулся Артем. — Чем дальше в лес, тем толще партизаны.

К тому же риск.
— А как иначе? — усмехнулся Артем. — Чем дальше в лес, тем толще партизаны.
— Да уж…
— Стоп! — перебил Севу Навруцкий. — Что там с хордингами?
Орешкин пожал плечами:
— Готовятся к походу. Возвращать исконные земли.
— Вот именно! — воскликнул Денис. — Поход! Причем на юг! В империю! И нам с хордингами по пути!
Сева и Макс посмотрели на директора с непониманием, но Василий и Артем уловили идею шефа.
— Ты предлагаешь идти с ними? — уточнил Макс. — Но хординги, судя по их же рассказам, никогда дальше полуденных королевств не проходили! Они застрянут там, и мы останемся ни с чем!
— Верно, — кивнул Денис. — То войско, что собирали хординги, далеко не уходило. Ни единого командования, ни обученных отрядов, ни разведки. Простой набег! А если у них будет армия?
— Откуда?
— Мы поможем создать!
Денис обвел всех взглядом, отметил выражение лица Бердина. Тот явно не считал идею директора бредом.
— Вряд ли армии королевств столь многочисленны. Их можно разбить, если выставить не толпу северян, а слитую воедино армию! Вооруженную, обученную, подготовленную! Да она разнесет всех!
— И упрется в границу империи! — добавил Сева. — И если империя хоть немного напоминает римскую или византий скую, то хординги полягут все! Римская армия в лучшие годы насчитывала до тридцати легионов! А это сто пятьдесят — двести тысяч воинов! Сколько могут выставить хординги? Вряд ли больше пятнадцати.
— Сева, а ты знаешь, что такое военная стратегия? — с заговорщическим видом спросил Денис.
— Ну? — не очень уверенно ответил тот.
— Об этом тебе может рассказать Василий. Но потом. А сейчас… Василий?
Бердин скривил губы, потом легонько усмехнулся.
— Во всяком случае, бредом это не выглядит. Только ты представляешь, во что мы влезаем и сколько это времени займет?
— Поверь, представляю, — серьезно ответил Навруцкий. — Мы не нашли решения задачи, исходя из обычных условий. Значит, надо использовать нестандартные. Если до этих долбаных ковбоев иначе не добраться, если на Земле мы их никак не поймаем, то иного выхода у нас нет. Да, мы увязнем в этом мире на год или два. Возьмем гадов раньше — отлично! Вон, Сева подвиг совершит и поймает! А если нет? Ждать пока они сами придут? Или пока куда-то еще не найдут ход? Это наша работа — пресекать и не допускать! А как мы это делаем, никого не волнует!
Речь директора произвела впечатление. Похоже, он завелся, а значит, и сам не очень уверен в правильности решения, видит недостатки, однако отступать и не думает. Ибо действительно, иного выхода нет!
— А имеем ли мы право так сильно вмешиваться в дела чужой планеты? — тихим голосом спросил Орешкин. — Ведь это не только кровь и смерть, но и потрясение глобального масштаба!
— Верно! — почти весело ответил Денис. — Но ты сам подумай. Ковбои сидят в замке. То есть заняли его. Уже влезли в местные дела. И вряд ли на этом остановятся. По личному опыту знаю: те, кто лезет в чужой мир, да еще тайком, отнюдь не хотят быть только наблюдателями. Заговорщики тоже начинали с замка. А нацелились на все королевство. Судя по тому же «Крабу», ковбои лелеют более грандиозные замыслы. И еще неизвестно, какой кровью они будут оплачены.
— Парни! — усилил голос директор. — Все предельно серьезно. И паршиво! Ибо каковы конечные планы ковбоев, мы не знаем. И на что они способны — тоже. Так что… есть возражения против самой идеи? Нет?
Все молчали.

И на что они способны — тоже. Так что… есть возражения против самой идеи? Нет?
Все молчали. Возражать глупо, это их работа — искать и находить. А как — детали. И против совести никто не шел. Не младенцев же резать зовут. Хотя война — дело грязное. Но раз не они ее начали, отступать глупо.
— Нет, — подытожил директор. — Тогда займемся планом операции. И еще. Для тех, кто сомневается… Если мы увидим, что затея обречена на провал, отыграем назад. Самодурство — не наш метод. Все, прения закончили? Тогда к делу!
18. Василий Бердин
За день до этого разговора прилетевший из Испании Кумашев привез нерадостную весть. Оборвалась цепочка, по которой хотели выйти на ковбоев. Цепочку звали Пабло Хортес, владелец фирмы грузоперевозок. Среди бела дня фирмача сбила машина, когда тот выходил из банка. Виновник происшествия с места аварии скрылся, машину через час нашли за городом, следов никаких.
Самое плохое в этом деле, что ковбои, видимо, почувствовали внимание к себе и обрубили контакт самым радикальным способом. И теперь они будут втройне осторожнее и внимательнее. Усилят меры безопасности, «станок» спрячут в надежном месте. А то и вовсе перевезут в другое полушарие. Где искать его будет сложнее.
Разговор Севы и директора проходил при мне, так что реакцию последнего я видел хорошо. Денис только огорченно развел руками. Хотя в душе, видимо, материл сотрудников внешней разведки, засветившихся перед ковбоями. Фактически европейская часть операции зашла в тупик. Хотя отзывать оперативников нельзя. Вдруг ковбои засветят «станок»? Правда, ждать от них такой «милости» вряд ли стоит, но чем черт не шутит?
Потерпев неудачу в одном месте, Навруцкий не хотел получить такой же результат в другом. Поэтому был настроен решительно и мою идею с участием в походе хордингов принял без раздумий. Хотя подумать есть над чем.
Фактически Комитет влезал в чужие дела, где положительный результат отнюдь не гарантирован. Афера, можно сказать. Но иного варианта не было. И мы принялись за работу.
* * *Что касается вопросов стратегии, Навруцкий слишком скромничал, отдавая мне пальму первенства. Он прекрасно разбирался в делах подобного рода и имел опыт подготовки операции, правда, не такого масштаба.
Во всяком случае, основные этапы он обозначил сам. Но меня привлек для дополнительной страховки. Денис вообще слишком уж верил в мою непогрешимость. К слову, совершенно напрасно.
Как бы там ни было, мы начали составлять план. И сразу уперлись в практически полное отсутствие каких-либо достоверных сведений. Буквально обо всем. Начиная от запасов зерна в племенах хордингов и заканчивая наличием водоемов с пресной водой по пути на юг. Так что сперва пришлось решать вопросы добывания этой самой информации.
— Придется опять собирать вождей, — подытожил Навруцкий. — И как бы еще не старейшин. Нужны точные сведения о продовольствии, добыче металлов, кузнечном деле, вооружении, поголовье домашнего скота и лошадей. Нужно точно знать, сколько в родах людей и сколько мужчин в возрасте от семнадцати до тридцати лет. Словом, о хордингах надо знать все! Только заниматься этим придется тебе.
Директор посмотрел на меня и извиняющимся тоном добавил:
— Помогать будет Елисеев, он и язык знает лучше, и знаком с ними. Думаю, посланцам Трапара хординги расскажут все.
— По идее, да. Хотя я до сих пор не пойму их. Слишком легко и просто они поверили в то, что мы — посланцы небес. На примитивных дикарей не похожи. А все россказни о долгожданном приходе тех, кто поведет народ на исконные земли, выглядят сказкой.
— Думаю, мы просто попали вовремя. В тему, так сказать. Ну и откровенно повезло. А у тебя сомнения какие-то?
Я пожал плечами:
— Там видно будет. Основная сложность теперь в другом.

Отдадут ли нам верховную власть над племенами? Сможем ли мы убедить их выполнять наши указания?
— Только в одном случае, — вставил присутствовавший при разговоре Орешкин. — Если мы пообещаем, что отвоюем эти самые исконные земли. Гарантируем результат! Тогда да, они согласятся.
Артем говорил убедительно, и я ему поверил. Он ведь общался с хордингами и знает их лучше. Да и наш консультант Женя Елисеев того же мнения.
— Но это все ваши заботы. А тебе, — Навруцкий посмотрел на Орешкина, — готовность к выходу. План разведки обсудим позднее. А пока составляй список снаряжения. И готовь заказ.
— Уже готов.
— Хорошо. Теперь все зависит от хордингов. Что они скажут?
— Если смотреть реалистично, все эти великие походы за освобождение утраченной родины давно превратились в обычные грабительские набеги. Может быть, раньше, в самом начале хординги и хотели вернуть потерянное. Но потом было уже не до того. Зато набеги позволяли взять неплохую добычу. Да и тонус народа на уровне — основная идея, заветы предков, единые интересы. Что характерно, раньше в походы ходила только дружина. Женщины, старики, дети сидели дома. Какое же это возвращение? Так что, прежде всего нам надо узнать, что на самом деле хотят вожди? Сорвать хороший куш или идти дальше на юг, в империю? На основании того, что они ответят, и придется строить всю стратегию.
Навруцкий выслушал меня внимательно, немного помолчал, возможно, сравнивая мои слова со своими догадками. Потом спросил:
— Что будем делать, если они дальше банального грабежа не пойдут?
— Идем с ними до предела. Это как минимум полуденные королевства. А там будем думать, где взять другую армию. Хотя… когда хординги увидят, что они могут получить, думаю, их мнение изменится. Во всяком случае, на этом надо сделать акцент в разговоре с вождями. И напирать именно на идею похода к землям обетованным.
Я скривил губы в саркастической усмешке. Знаю, при этом на моем лице появляется эдакое лукавое выражение, но иногда удержать себя не могу. Что поделать, такой вот я циник в делах, где нужна прежде всего ясная голова и холодный расчет.
— Речь будет толкать Артем, — заметил Навруцкий. — Скажешь ему об этом.
— Один момент. О начале операции тебе надо докладывать кому-нибудь?
— Нет. Это операция Комитета, до нее нет никому никакого дела. Хотя Раскотину скажу. Он будет готовить дополнительные силы на случай острой акции в том мире.
Острой акцией мы называли операцию с участием привлеченных сил армии. Пехота, авиация, бронетехника. Вариант крайне невыгодный, но исключать его нельзя. Кто знает, как там пойдет?!
— Только бы ковбои не пронюхали! — вздохнул Денис. — А то все старания насмарку!
— Если у них агентуры среди хордингов нет, не узнают.
— Меня еще тот зараженный район беспокоит, — сказал он. — Откуда там радиация и что за фон такой, что снес всю аппаратуру с зонда?
— Пока не дойдем туда, не узнаем. А забивать голову этим некогда.
— Может быть. Но этот район держите в уме.
— Разумеется. Но сперва хординги!
19. Молитва как голосование
Хвала Сиянию Бессмертного Огня, могучему и справедливому отцу хордингов Трапару! В Великий Поход ведут нас небесные посланники, добывая славу хордингам! Крепче сжимайте топор, метко разите копьем, смелее идите в бой! Нгер, нгер, нгер, Трапар! Ассама нар!
Словом, по коням!
…А за сутки до этого обрадованные и озадаченные вожди слушали посланца Трапара, не зная толком, как реагировать — прыгать от радости или чесать затылки.
По совету Елисеева Артем начал торжественно, под стать моменту.

Сообщил, что они готовы идти с хордингами в поход, дабы выполнить волю Трапара. Вожди, для которых такое решение было как бальзам на рану, дружно проорали несколько лозунгов, потрясая топорами.
Теперь они точно знали, что эти люди — не подосланы Рамустом. Остались, правда, девицы, еще не знавшие, обрюхатили их или нет. Но это уже были мелочи. Мудрые вожди узнали главное, и это важнее женских проблем.
Когда страсти чуть улеглись, Артем сменил тон и задал вопрос: «Действительно ли хординги хотят освободить утраченные земли или просто готовят набег на соседей?»
Вожди опешили от вопроса и разом оставили торжественные речи. Видя, что люди готовы к серьезному разговору, Артем и вовсе перешел на конкретные темы. И обозначил основную мысль — поход возглавят посланцы небес. Они возьмут на себя подготовку войска и создадут единую армию. Только в этом случае они обещают успех дела. Иначе Трапару не за что будет хвалить свой народ.
В прежние времена люди верили в высшую силу более искренне, чем сейчас. Сперва поклонялись стихиям, животным, деревьям. Потом придумали богов и стали поклоняться им. Приписывая тем всевозможные способности, умения и подвиги. Но никогда дальше определенной границы вера в божества не заходила. Если, конечно, не рассматривать религиозных фанатиков, способных увидеть высшее чудо в любом чихе.
Вера, религия, боги проходили по одной категории, а земные заботы и дела — по иной. Никто и не ждал визита Зевса, Тора, Сварога в гости к людям. Никто не думал, что они решат житейские проблемы, помогут с уборкой урожая или увеличением поголовья скота. Одно дело молить о помощи, другое — ее получать!
Хординги в этом плане ничем не отличались от других. Поэтому появление среди религиозного ритуала группы незнакомцев поставило их перед жестким выбором: либо они принимают гостей за наглецов, нарушивших ход дела, либо за посланцев небес. Это очень сильное потрясение! Допустить мысль о том, что сам Трапар послал помощников на землю, значит, серьезно пересмотреть свое отношение к вере и богу!
Можно только гадать, чего стоило вождям и старейшинам сохранить рассудок, не впасть в панику или экстаз. И удержать в повиновении народ. И чего стоило в конце концов принять решение считать гостей посланцами бога. Выгода от такого признания очевидна. Народ, благодарный вождям за то, что они упросили небеса, сделает что угодно!
Надо думать, вера в Трапара сильно выросла за последние дни. Как и надежда на помощь гостей.
Все это было учтено и обговорено. И когда Орешкин поставил вопрос ребром, вожди колебались недолго. И дали добро на общее руководство походом посланцам Трапара. Отныне и до самой победы верховная власть принадлежит им!
Вожди сами поставили себя в такое положение. Раззвонив всем о чуде появления посланцев, они не могли вдруг дать задний ход. Народ этого бы не понял и еще, чего доброго, отодвинул бы глупых вождей от власти.
Но и поисковики не хотели перегнуть палку. Артем четко заявил, что на власть не посягает, бразды правления не отнимает.
На том и порешили. Аминь! То есть Ассама нар — Вечное Сияние! Еще одно прозвище Трапара.
Так говорили хординги, когда подводили итог, заканчивали обряды и желали друг другу доброго утра.
— Начинаем! — объявил Навруцкий после окончания встречи. Ради такого случая он даже лично прибыл в этот мир. — Артем, твоя группа идет на юг, к полуденным королевствам и дальше в империю. Задача — сбор сведений и поиск ковбоев. Их местоположение известно, так что конечная точка определена. Тактику разведки напоминать не буду, сам все знаешь. Без лишнего риска! Понял?
— Да.
— Любые сведения, слухи, сплетни, факты — все пойдет в дело. Кроме ковбоев, интересуют данные о пресловутой нелюди и магах.
Директор бросил взгляд на карту, распечатанную со снимков зонда.
— Во времени не ограничиваю… в пределах разумного.

— Во времени не ограничиваю… в пределах разумного. Думаю, четырех месяцев хватит. Но если поиск затянется еще — не страшно. Связь дважды в сутки. Пожалуй, все. Остальное уже обговаривали.
— Когда выходим?
— Через три часа. Лошади готовы?
— Да. Нам подарили десять: шесть мы забираем, четыре оставляем здесь.
— Хорошо. Савостин обещал перебросить вас на две сотни километров южнее. Так что сразу окажетесь в землях племени ломенгарс. Оттуда до границы королевств сами. Кстати, это будет лишнее подтверждение вашего небесного происхождения. Такое расстояние мгновенно покрыть могут только посланцы бога. А дальше своим ходом. Василий!
— Да.
— Дальше рулить тебе. У вас задачка тоже не из простых. Сбор и обработка данных о хордингах. Когда вожди обещали прислать гонцов?
— Через десять дней. И столько же уйдет на расшифровку их филькиных грамот.
— Проблема с рунами? Женя вроде составил их словарь.
— Вот пусть он и расшифровывает.
Стоявший рядом Елисеев кивнул:
— Не вопрос.
— Ну вот. А вы пока учите язык. Дальше. Залежи руды, угля вроде бы определены, но нужна дополнительная разведка.
— Местной руды все равно мало.
— Будем перебрасывать с Земли. Вроде как дар небес. Остальное — в порядке очередности. Впятером справитесь?
— Вряд ли. Слишком большой объем работ. Павел на технике, Женя с языком и фольклором разбирается. Так что втроем пахать.
Навруцкий почесал затылок, вздохнул:
— Придется у Глеба забирать двоих. Эх! О