Словно в знак солидарности с мужественными пернатыми, впереди вдруг взвыли всадники, от общей массы отделились несколько отрядов, помчались на легионы.
— Сейчас! — выдохнул Любовод, когда до рыхлой лавы осталось всего несколько шагов.
И вдруг всадники резко повернули, понеслись вдоль передних рядов, едва не задевая стременами острия выставленных копий, принялись метать толстые корявые пики, отвернули назад. И вдруг… Строй начал рушиться. Затормозилось движение слева, потом по центру. Стала возникать толкучка по правую руку от ведуна.
— Стоять! Легионы, стоять! Сомкнуть строй!
Каре остановилось, однако шеренги никак не выравнивались. Правда, по крайней мере, строй больше не разрушался. Всадники продолжали крутиться совсем рядом, перед самым строем, помахивая совнями, [4] похожими на мечи на длинной рукояти.
Олег привстал на стременах, пытаясь понять, что случилось, и увидел слева, там, где строй прогнулся особенно ощутимо, что из щитов нескольких легионеров торчат копья с длинными тонкими железными наконечниками. Под собственным весом копья отклонились вниз, и теперь упирались в землю, не давая легионерам идти вперед. Просто до идиотизма, но тем не менее весьма эффективно.
— Да выдерните же их! Первый ряд, выдерните копья из своих щитов!
С высоты седла было видно, как воины, высунув за щит руку, безуспешно пытаются вытянуть глубоко засевшие наконечники. Умелые всадники, да еще с малого расстояния, вгоняли свое оружие весьма надежно. Один из легионеров вовсе бросил щит, встал на него, взялся за древко обеими руками и… И ближний из всадников ловко смахнул его голову совней.
— Электрическая сила… — скрипнул зубами Олег. — Хоть бы отогнать этих…
Но отогнать конницу было нечем — ни лучников, ни пращников, ни даже метателей дротиков у него не имелось. Слишком уж творческое это занятие для существ, не имеющих ни разума, ни мозга, приводимых в движение какими-то силовыми сгустками из царства мертвых. То ли бесами, то ли блуждающими душами, то ли силой Итшахра, то ли еще чем из арсенала здешних колдунов. Всадники гарцевали аккурат на удалении вытянутого копья, а потому каждый, высунувшийся за пределы строя, рисковал головой. Впрочем, этот закон существовал на войне со времен изобретения фаланги. Вне строя ты труп.
— Легионы, три шага назад! Сомкнуть строй!
Олег прикусил губу. Да, конечно, теперь стена из щитов выровнялась, положение воинов стало устойчивым. Но пока из щитов торчат эти проклятые пики, двигаться вперед совершенно невозможно.
— Да пусть просто бросят, боярин, — вдруг предложил холоп. — Бросят щиты порченые, да назад отбегут. Опосля подберут, как рать вперед пройдет. Да пики эти спокойно повыдергивают.
— Не получится. Останутся за пределами каре — считай, погибли.
Словно намереваясь подтвердить его слова, всадники начали заезжать справа и слева от строя, и, пока они не напали на фланг, Олег приказал третьему и четвертому легионам встать щитами наружу, пятому — развернуться назад. Армия безнадежно застряла. И хотя зомби не нуждались ни в еде, ни в пище, ни в отдухе — стоя на одном месте, битвы не выиграть.
— Ладно, попробуем развернуться. Четвертый легион, киа-ум! Вперед! Третий легион, а-атхра!
Правый и левый легионы, повернувшись на четверть оборота вперед, начали выдвигаться вперед, размыкая каре.
Конница испуганно прыснула назад. Похоже, всадники получили твердый приказ не наскакивать на копья, не погибать без всякой пользы. За несколько минут Олегу удалось развернуть легионы в полноценную фалангу от леса до леса. Теперь можно было немного перевести дух. Он вскинул лицо к небу.
Безнадежно. Синева была истыкана множеством черных точечек, штрихами от раскинувших крылья ворон и цапель. Места для орлов не оставалось.
— Что же, — вздохнул ведун, — придется прорубаться самим. Легионы, слушать мою команду. Первой шеренге: бросить щиты, уйти назад. Остальные: вперед!
Конница отхлынула назад по всему фронту, причем неожиданно далеко. Легионеры мерной поступью двинулись в наступление. Вскоре длинный ряд из брошенных щитов остался за их спинами.
— Кто без оружия! Подобрать щиты, выдернуть копья. А теперь все в строй.
На поле битвы из-за легкой конницы вынеслись колесницы, промчались вдоль передних рядов. На каждой, помимо возничего, стояло по два воина, которые сноровисто метали собранные в пучок пики. Строй опять начал кривиться.
— Стоять! — зычно крикнул Олег. — Первому ряду бросить щиты и отступить! Остальные, сомкнуть строй! Вперед!
— Кажись, получается, — обрадовался купец. — Гоним мы их, гоним!
И в самом деле, всадники Раджафа теперь не успевали даже приблизиться к строю, чтобы помешать легионерам выдергивать копья, как пострадавший от атаки ряд сменяла свежая шеренга, и атака возобновлялась. Раз за разом, раз за разом, раз за разом…
Олег даже не заметил, во время какой из атак среди конницы оказалась пара сотен смолевников. Он осознал опасность, лишь когда заметил, что левое крыло фаланги вдруг начало отставать. К счастью, кованой коннице удалось проломить только пять рядов из восьми, после чего всадники завязли в человеческой массе, и их быстро истребили. От ведуна и вмешательства не потребовалось — он лишь бросил пару раз взгляд в ту сторону, дабы убедиться, что все в порядке.
Потом возле правого крыла появились сразу полсотни колесниц, которые буквально закопали легионеров своими копьями, испортив щиты половине воинов и в первом, и во втором ряду. Напротив левого крыла в это время крутилась только легкая конница, пытаясь испугать мертвецов своими совнями, так что Середин смотрел больше вправо — и опять упустил момент, когда всадники расступились, пропуская меж собой плотный отряд смолевников, разогнавшихся для копейного удара.
Краем глаза он заметил только, что происходит что-то не то, что-то неправильное, а когда повернул голову, то мертвецы уже разлетались в стороны, словно стряхнутые с доски шахматные фигурки, а на поле стали вырываться один за другим одетые в броню всадники.
— Пятый легион, вперед! — закричал он, хватаясь за саблю.
Однако смолевникам не было дела до кучки всадников, что стояли в сотне шагов за сражающейся фалангой, они тут же начали сворачивать вправо и влево, снося головы стоящим в задних рядах легионерам.
— Обезумел, колдун?! — схватив под руку, удержал Олега купец. — Куда едино супротив рати рвешься?
Строй был прорван всего на ширине двух десятков легионеров, но через эту дыру, словно через пробоину в плотине, хлестали и хлестали всадники, колесницы, опять всадники. Возничие колесниц повернули свои повозки и погнали их сзади вдоль строя, подрубая шипами на ступицах ноги заднему ряду воинов, — а Олег не мог развернуть легионы, потому что с той стороны тоже напирали вооруженные совнями каимцы.
— Пятый легион!!!
Плотный, ощетинившийся копьями прямоугольник наконец подошел к месту прорыва, вдавил остриями каленых наконечников прорвавшихся врагов обратно в пробоину — хотя, конечно, большая часть всадников осталась на земле.
— Пятый легион!!!
Плотный, ощетинившийся копьями прямоугольник наконец подошел к месту прорыва, вдавил остриями каленых наконечников прорвавшихся врагов обратно в пробоину — хотя, конечно, большая часть всадников осталась на земле. Колесницы, развернувшись, ринулись на помощь своим, застряли в строю легионеров и были истреблены. Но к этому времени фаланга потеряла четыре задних ряда! Четыре из восьми… Это означало, что новый удар тяжелой конницы мог прорвать ее практически в любом месте. В любом…
