Рассказывает так-то, а сам нет-нет про живинку напомнит:
— По этим вот ходочкам в полных потемочках наша живинка- паленушка и поскакивает, а ты угадывай, чтоб она огневкой не перекинулась, либо пустодымкой не обернулась. Чуть не доглядел, — либо перегар, либо недогар будет. А коли все дорожки ловко улажены, уголь выйдет звон звоном.
Тимохе все это любопытно. Видит — дело не простое, попотеть придется, а про живинку все-таки не думает.
Уголь у них с дедушкой Нефедом, конечно, первосортный выходил, а все же, как станут разбирать угольные кучи, одна в одну никогда не придется.
— А почему так? — спрашивает дедушко Нефед, а Тимоха и сам это же думает: в каком месте оплошку сделал?
Научился Тимоха и один всю работу доводить. Не раз случалось, что уголь у него и лучше Нефедова бывал, а все-таки это ремесло не бросил. Старик посмеивается:
— Теперь, брат, никуда не уйдешь: поймала тебя живинка, до смерти не отпустит.
Тимоха и сам дивился — почему раньше такого с ним никогда не случалось.
— А потому, — объясняет дедушко Нефед, — что ты книзу глядел, — на то, значит, что сделано; а как кверху поглядел — как лучше делать надо, тут живинка тебя и подцепила. Она, понимаешь, во всяком деле есть, впереди мастерства бежит и человека за собой тянет. Так-то, друг!
По этому слову и вышло. Остался Тимоха углежогом, да еще и прозвище себе придумал. Он, видишь, любил молодых наставлять и все про себя рассказывал, как он хотел смолоду все ремесла одолеть, да в углежогах застрял.
— Никак, — говорит, — не могу в своем деле живинку поймать. Шустрая она у нас. Руки, понимаешь, малы.
А сам ручинами-то своими разводит. Людям, понятно, смех. Вот Тимоху и прозвали Малоручком. В шутку, конечно, а так мужик вовсе на доброй славе по заводу был.
Как дедушко Нефед умер, так малоручков уголь в первых стал. Тоже его отдельно в сараях ссыпали. Прямо сказать, мастер в своем деле был.
Его-то внуки-правнуки посейчас в наших местах живут… Тоже которые живинку — всяк на своем деле — ищут, только на руки не жалуются. Понимают, поди-ко, что наукой можно человечьи руки наростить выше облака.
Один из наиболее известных сказов П. Бажова. Впервые был опубликован в 1943 году (газеты Уральский рабочий, 27 октября 1943 г., Правда и Труд, 21 ноября 1943 г.). Позднее входил во все сборники сказов П.Бажова. Заголовок сказа, как поговорка, вошел в народную речь.
Знатный зуборез (нарезание зубьев — основная операция изготовления зубчатых колес, шестренок. -пр.ск.) Уралмашзавода, лауреат Сталинских премий В.Пономарев, рассказывая о своем труде, обращается к чудесным сказам Бажова: Вероятно, каждый человек родится с каким-то своим призванием. Одного влечет к музыке, другого — к живописи… А у меня страсть шестеренки делать. Если бы не это, может быть, я никогда и не стал бы зуборезом… Припомнился мне один сказ нашего писателя-уральца П. П. Бажова. Живинка в деле называется. Говорится в нем о том, как Тимоха Малоручко сумел даже в таком, казалось бы, незаметном и черном деле, как углежжение, найти свой интерес и превратить его в настоящее искусство. Живинку в деле углядел. Вот в чем дело. Очень мудрый сказ. И имеются там такие слова: она, то есть живинка-то, во всяком деле есть, впереди мастерства бежит и человека за собой тянет. Вот, выходит, и меня такая живинка зацепила… Ее я и считаю самым главным в своем деле. Да не только в моем, а в любом, за какое ни возьмись. А толкает эту живинку в нас, советских людях, наша любовь к родине, к большевистской партии и к товарищу Сталину. (В. Пономарев Моя живинка, Уральский современник, э 17. 1950 г., стр. 143, 152).
Живинка в деле открывает новый цикл сказов-поучений, утверждающих этические трудовые принципы. К этой же группе сказов относятся такие произведения Бажова, как Круговой фонарь (1944), Васина гора (1946), Далевое глядельце (1946), Рудяной перевал (1947), Широкое плечо (1948), Золотоцветень горы (1949), Не та цапля (1950), Живой огонек (1950).