Анна-Стина поставила ведро на скамью и наклонилась над братом, желая поближе взглянуть на его колено.
Ожог уже затянулся тонкой розовой кожей.
Анна-Стина опустилась на лавку рядом с ведром. Ноги отказывались держать ее. С суеверным страхом она уставилась на Синяку, и губы у нее задрожали. Она поняла вдруг, что Демер знал, что говорит, когда намекал на синякины странности. «Но ведь колдунов не бывает, — в смятении подумала она. — А если и бывают, то разве они такие?»
Синяка заметался и вдруг сильно ударился головой об угол плиты. Он грязно выругался и открыл глаза.
— Я спал? — спросил он очень громко и, как показалось Анне-Стине, испуганно.
Она кивнула.
Он сел, потер затылок, высморкался двумя пальцами и вытер их о полено. Потом вспомнил о том, что на него смотрит госпожа Вальхейм, и пробормотал извинение.
Она глубоко вздохнула и поднялась с лавки.
— Давай перенесем его на кровать, — сказала она, кивая в сторону Вальхейма. — Помоги мне.
— Входи, брат долгожданный, — величественно произнес Ларс Разенна.
В избушку Великого Магистра бочком протиснулся великан Пузан. Он еще не до конца привык к высокопарной манере обхождения, принятой в среде Ордена, и потому смущался.
— Садись, — продолжал Разенна, выкатывая ногой из-под стола тяжелый чурбан. Великан поставил чурбан и уселся, прилежно сложив на коленях огромные лапы.
— Ты пришел кстати, брат долгожданный, трапеза поспела.
— Ему бы человечинки, брат кормилец, — вставил Тагет, свешиваясь с печки. — А ты его зайчатиной потчуешь.
— Молчи, брат недомерок, — беззлобно огрызнулся Ларс.
Тагет подскочил в ярости, стукнувшись макушкой о низкую закопченную балку.
— Издеваешься над Уставом? Высмеиваешь Орден? Смотри, Разенна…
Боги, сидевшие рядком на лавке против Великого Магистра, нервно заерзали. Видно было по всему, что им очень хочется поддержать оппозицию в лице маленького демона, но не решаются они. Против Ларса, как известно, не попрешь, потому как потомок этрусских царей и нравом бывает свиреп.
Тагет сполз с печки и самым первым запустил пальцы в общую кастрюлю, выбирая кусочек поинтереснее.
— Тагет, нельзя ли потише, — сказал Сефлунс, забрызганный соусом.
Демон проигнорировал это замечание с поразительным равнодушием. Он деловито обкусал заячью ножку и, как бы между прочим, сказал:
— А я знаю, почему наш дорогой магистр стал злее, чем ядовитая жаба с Черного Болота.
Ларс усмехнулся и отправил в рот основательный сноп кислой капусты.
— Влюбился наш Ларс, — безжалостно продолжал Тагет, — и не знает, бедняга, что ему делать.
Разенна смутить себя не позволил.
— А ты, конечно, знаешь.
— А я, представь себе, знаю, — объявил Тагет. — Я, если хочешь знать, во время проведения рекогносцировки утащил у тролльши Имд ее полное собрание шпаргалок, именуемое «Книгой заговоров и заклинаний».
— Я, если хочешь знать, во время проведения рекогносцировки утащил у тролльши Имд ее полное собрание шпаргалок, именуемое «Книгой заговоров и заклинаний».
— Форточник, — сказал Ларс с оттенком восхищения в голосе. — А ну, почитай братьям долгожданным, что там написано.
Тагет поучающе поднял сухонький пальчик.
— Ибо щекочущая нервы беседа много способствует пищеварению, — процитировал он из Устава, после чего обтер об одежду пальцы и полез на печку за книгой. Через минуту он высунулся снова и захрустел старыми страницами. Спустя некоторое время он уяснил себе содержание прочитанного и изрек:
— Древний маг Сунтаппур делит мужчин на семь типов. — Он похрустел еще немного толстой пожелтевшей бумагой и объявил замогильно: — Да, Ларс, ты у нас «ципунда».
Разенна подавился капустой, но справился с собой, поднялся, сохраняя достоинство, и подошел поближе к Тагету, развернув корпус так, чтобы тому лучше была видна его мускулатура. На маленького демона эта демонстрация силы не произвела ни малейшего впечатления.
— А что тут такого? — сказал он невозмутимо. — Ципунда — это, поверь мне, еще не самое худшее. Послушай, что у старухи написано: «Обладает интеллектом, способен управлять людьми, требует к себе внимания, тщеславен, любит командовать, навязывать свое мнение, двуличный…» Ты слушай, Ларс, слушай, старуха правду пишет…
— Я сейчас тебе покажу ципунду, — сказал Разенна. — Двуличного и тщеславного. И очень-очень жестокого и беспощадного, учти.
— Ну ладно, не хочешь слушать правду, дело твое, Ларс. Ты магистр, тебе виднее. Давай я советы почитаю. Тут все сказано о том, как ее приворожить.
Разенна смирился. Когда на демона накатывало, лучше было покориться и дать ему высказаться. В противном же случае пришлось бы применять грубую физическую силу, а учинять над Тагетом насилие было бы негуманно и не отвечало бы интересам Ордена. Поэтому Ларс присел на скамью рядом с богами и принялся уничтожать тушеного зайца, в то время как Тагет читал с выражением:
— «Выкопать корень сосны примерно в локоть длиною, лицом на восток, под звездою Истарь. Высушить оный и в мелкую стружку искрошить без изъятия. Добавить полстакана своей крови жильной, взятой от надреза серебряным ножом. В фарфоровый сосуд, смешавши между собою, залить и на медленном огне дать закипеть при полной луне на исходе часа коровы. Небольшой гвоздь поместить в смесь сию и пусть лежит так. В пятницу же выбрать момент и вбить оный гвоздь в порог дома, где предмет пылкой страсти споспешествует бысть.»
— Вот это да! — простодушно сказал великан и посмотрел на свои руки, на которых вздувались мощные синие вены.
Тагет неодобрительно дернул носом, но от комментария воздержался.
— А вот еще здорово. Ты слушай, Ларс, внимательно. Запоминай. Тебе без магии все равно не видать Анны-Стины…
— Убью, — невыразительным голосом сказал Ларс.
— «Возьмите глаз старой жабы, причем чем больше бородавок на жабе сией обретается, тем для целей ворожбы и приворота драгоценнее. Поместите в рюмку и залейте крепким напитком, сиречь самогоном. Дайте так постоять седмицу, а на исходе седьмого дня в час тигра положите туда лепестки роз, шишки сосновые числом общим девять, и в полночь окропите все это мочой черного кота…»
— А кота на руках держать или мочу заблаговременно в бутылку налить?
— заинтересовался великан.
— Здесь не сказано.
— Здесь не сказано. Не перебивай, Пузан. «Глядя строго на восток и отнюдь не опуская глаз, повторить десять раз волшебные слова ким-ким-дуем-дым».
— И баба твоя, — басом вставил Фуфлунс.
Великий магистр посмотрел на него, но промолчал.
— А мне понравилось, — сказал Сефлунс. — Отличная форма кормежки, брат кормилец, спасибо тебе и поклон низкий. Чтение вслух эзотерической литературы способствует усвояемости зайчатины…
— Между прочим, мы собрались здесь не для того, чтобы читать вслух эзотерическую литературу или усваивать зайчатину, — сказал Ларс. — Это так, попутные занятия. Лично меня беспокоит Торфинн. Он самовольно поселился на землях Ордена, никого не кормит и ни к кому не входит в дом братом долгожданным. Разведка доносит, что Торфинн впал в жесточайший запой. При его магической силе это может иметь непредвиденные последствия.
— А чего, — подал голос великан, — по мне так все просто. Гнать Торфинна надо. Я у него в замке двести лет на цепи сидел, претерпел от его рук немало и точно вам скажу, братья кормильцы-поильцы-спать-уложильцы: второго такого злыдня на свете нет…
