— Безусловно, это какой-то мерзкий сброд, но не думаю, что речь идет об остатках разбитых легионов Империи Мрака. Захватчики многочисленны и отлично вооружены, но их воины не похожи один на другого. Все они одеты и вооружены совершенно по-разному, принадлежат к различным расам… А иные и вовсе не похожи на людей. Понимаете, что я хочу сказать? Такое впечатление, будто все они прежде принадлежали к совершенно разным армиям.
— Тогда, может быть, это просто банда, состоящая из солдат войск, разбитых при крушении Империи Мрака?
— Нет, не думаю. Не знаю, откуда они взялись, но мне известно лишь одно — всякий раз, когда они делают вылазку из своих гор, которые превратили в неприступную крепость, никто не в силах устоять перед ними.
А после того, как они расправятся с армией противника, начинают уничтожать гражданское население… Всех подряд, вплоть до грудных младенцев в люльках. Грабить деревни и города и целые народы, захватывая все, что может иметь хоть какую-то ценность. Поэтому они больше похожи на бандитов и грабителей с большой дороги, нежели на войско, у которою есть какая-то определенная цель. Создается впечатление, что они нападают на очередную страну лишь для того, чтобы поживиться ее богатствами. В результате их набеги делаются все более дальними, а затем они возвращаются к себе с добычей, унося провиант, порой женщин, захваченных в рабство… И укрываются в своих горных крепостях.
— Но кто же командует ими?
— Не знаю. Даже после того, как мы сразились с ними на границах Укрании, я так и не сумела этого выяснить. Они подчиняются нескольким командирам. Либо у них вообще нет военачальников. Нет никого, с кем можно вести переговоры. Похоже, ими движет лишь страсть к наживе и убийству. Они подобны саранче, это самое подходящее для них сравнение. Даже Империя Мрака щадила избранных, хотя бы потому, что ее владыки намеревались править миром и им нужны были покорные рабы. Но эти… Эти куда хуже.
— Мне трудно вообразить себе противника, который по своей жестокости превзошел бы владык Империи Мрака, — возразил Хоукмун с горячностью. — Но, разумеется, я верю вам, Катинка фон Век, — поспешил он добавить.
— О да. Пожалуйста, поверьте мне, потому что теперь я единственная, кто может вам поведать всю эту историю. И то лишь благодаря огромному опыту, который приобрела за всю свою жизнь. Я хорошо понимаю, когда ситуация безвыходная и нужно спасаться бегством, чтобы уцелеть. Больше никто не выжил во всей Укрании, как и в других странах, что прежде лежали по ту сторону Булгарских гор.
— Так, значит, вы спаслись бегством, чтобы предупредить те державы, что расположены по эту сторону гор? Вы хотите попытаться поднять мощную армию, способную разбить эту орду головорезов?
— Нет, я просто сбежала, вот и все. Я готова была поведать свою историю любому, кто пожелает услышать, но боюсь, что это ничего не даст. Люди по природе своей эгоистичны и близоруки. Им наплевать, что происходит с их сородичами в дальних странах, да и, скорее всего, они мне не поверят. В таких обстоятельствах пытаться собрать армию было бы пустой затеей. К тому же я уверена, что те люди, которые попробуют атаковать бандитов, засевших в Булгарских горах, заранее обречены на поражение.
— Но что теперь? Вы намерены двинуться в Лондру? Граф Брасс сейчас находится именно там. Катинка фон Бек вздохнула.
— Думаю, что нет. Не сейчас. Если вообще на это решусь. Я слишком устала. С самого бегства из Укрании я скакала без роздыху. Если не возражаете, я хотела бы дождаться в замке Брасс возвращения моего старого друга. Конечно, может статься, я все же решусь направиться в Лондру, но пока у меня нет ни малейшего желания двигаться с места.
— Разумеется, вы можете оставаться здесь, сколько пожелаете, — радушно подтвердил герцог. — Для меня это большая честь. К тому же у вас будет возможность поведать мне о прочих ваших приключениях, поделиться своими предположениями о том, откуда взялась эта орда… В общем, нам будет о чем поговорить…
— Но дело в том, что об этом я не имею ни малейшего понятия. Не вижу никакого логического объяснения. Эти негодяи возникли там словно бы из ниоткуда и с тех пор не двигались с места, если не считать периодических вылазок с целью грабежа. С ними невозможно вести переговоры и договариваться о чем бы то ни было, это все равно что пытаться говорить с ураганом. Ими движет одно лишь отчаяние, яростная ненависть к жизни, к своей собственной и жизни окружающих. И еще раз хочу обратить ваше внимание на их принадлежность к совершенно различным видам живых существ, на их, даже чисто внешнюю, несхожесть… Все они не похожи один на другого, но знаете, мне показалось, что в этой толпе, когда они ринулись на нас, я увидела несколько знакомых лиц.
Там были солдаты, которых я считала умершими много лет назад, и готова поклясться, что видела там и Ноблио, друга графа Брасса, который скакал с ними бок о бок. Однако, по слухам, он погиб при штурме Лондры…
— Да, погиб, в этом я уверен, ибо своими глазами видел его труп.
Хоукмун, который до сих пор слушал рассказ Катинки фон Бек лишь со слабым подобием интереса, теперь испытал прилив любопытства. Возможно, она подскажет какой-то путь решения проблемы, которая терзала его днем и ночью, и выяснится, что не настолько он безумен…
— Ноблио, вы говорите? И прочие знакомцы, которых вы считали мертвыми? Я вас правильно понял?
— Совершенно верно.
— А были ли женщины в этом войске?
— Да, были.
— И вы узнали кого-то из них?
Хоукмун даже перегнулся через стол, готовясь услышать ответ Катинки фон Бек.
Она нахмурилась, прерывая свои воспоминания, но затем покачала седеющей головой.
— Нет.
— А Иссельда, к примеру, Иссельда Брасс?
— Но ведь она тоже погибла при Лондре?
— Да, так говорят.
— Нет, и к тому же как бы я ее узнала? В последний раз, когда мы виделись, она была еще совсем малышкой.
— Да, конечно, — Хоукмун опустился на стул. — Я и забыл об этом.
— Впрочем, это не означает, что ее там не было, — продолжила воительница. — Их было так много. Разумеется, я не могла разглядеть в лицо всех нападавших.
— Но если уж вы признали Ноблио, может ли статься так, что все остальные тоже там… Все те, кто погибли при Лондре?
— Я утверждаю лишь то, что человек, которого я видела, чем-то напомнил мне Ноблио, я не знаю точно, он ли это был. Но с какой стати ему или кому-либо из ваших друзей оказаться в подобной отвратительной компании?
— Согласен, — Хоукмун в задумчивости сдвинул брови. Взор его прояснился впервые за долгие месяцы, а в движениях появились былая уверенность и сила. — Предположим, что он и все прочие находились под воздействием какого-то заклятия или колдовства. В состоянии, когда их собственная воля подавлена, вынужденные подчиняться повелению врага. Империя Мрака располагала средствами, позволяющими осуществить нечто подобное.
— Экстравагантное предположение, герцог Дориан.
— Именно такой и показалась бы нам история Рунного Посоха, если бы мы на собственном опыте не убедились в ее правдивости.
— Согласна, однако… Видите ли, — прервал ее Хоукмун, — Вот уже долгое время меня не покидает ощущение, что Иссельда не погибла при Лондре, несмотря на то что было множество свидетелей ее кончины и похорон. Возможно также, что и все остальные не погибли там. Что все наши друзья лишь пали жертвой какой-то очередной тайной хитрости Империи Мрака. Возможно, их ученым удалось подбросить на поле боя подложные трупы, а самих их перенести в Булгарские горы… И других людей захватили таким же образом. И тогда выходит, что вы вновь сражались против приверженцев Империи Мрака, избежавших вашего возмездия, в распоряжении которых оказалась целая армия рабов.
