— Братья! И того, что я понял, слушая вас, достаточно, чтобы сказать — один из вас великий чародей…
Олег обернулся на голос.
— Это что еще за дохлятина? — прогрохотал Хамп дель Райг. — Тебе-то что за дело?
— Подожди, Хамп, — Олег вглядывался в темноту. — Может быть, этот человек будет нам полезен…
Человек у теперь уже правой от Олега стены приподнялся; сосед его лежал все так же неподвижно. В инфракрасном свете трудно разглядеть черты лица; Олег заметил только длинную бороду.
— Если ты действительно чародей, — просительно продолжал человек, спаси меня от медленной смерти и покарай злобного пса, оскверняющего своим присутствием этот замок!
— Ха, Олег! — довольно усмехнулся Хамп. — Не у меня одного счет к монсеньеру!
— Вижу, — сказал Олег сухо. — Расскажи, кто ты, — обратился он к человеку.
— Мое имя Эдор Крон дир Панал; я был хранителем знаний в библиотеке замка; но пришел монсеньер, и остались только одни хранители — хранители веры. Мне приказали собрать все книги, и дали на это день. А потом пришел монсеньер с вновь прибывшим священником, и стали они читать список, а я показывал книги, и двух книг не оказалось. Я клялся, что не брал их — меня бросили сюда. Вот уже двести двадцать шесть раз спускали мне кувшин с водой и бросали пищу, но все это время я не видел света. Вы поможете мне? — закончил он таким тоном, как будто собирался заплакать.
— Сколько тебе лет? — спросил Хамп.
— Пятьдесят шесть, — отвечал Эдор, — я родился в один год с королем.
— С королем? — удивился Олег.
— С королем без королевства, — хмыкнул Хамп.
— Да! — заговорил Эдор с неожиданным воодушевлением. — Когда-то нами правил справедливый король Эрих. Но епископ объявил страну собственностью молнии; потом, когда он умер и пришел монсеньер, король голосовал на кантуме против него. Монсеньер бил его по лицу, а потом изгнал из страны. На склонах Гор ждет наш король своего часа, чтобы вернуться с верными ему воинами и утвердить справедливость! Помогите ему, и слава с богатством не оставят вас до конца жизни!
— Ну вот, — пробормотал Олег. — Реставрация. Не желаешь ли поучаствовать?
— На что мне этот король? — фыркнул Хамп.
— И то правда…
Олег лихорадочно соображал. Сейчас бы вырваться отсюда; на пару с Хампом навести порядок в замке; Эдор проведет к якобы справедливому королю; войти в доверие и провести реставрацию; потом повелеть отлавливать всех подозрительных странников и доставлять ко мне на допрос. Искать посланника надо с размахом. А то на кого ни подумаешь — все совсем не при чем.
И тут Олега осенило. Во-первых, если бы посланник действительно хотел встречи, ничего бы ему не стоило найти Олега. Во-вторых, если он встречи не хочет, а наоборот, наблюдает, значит, он маскируется под личиной того, кто посланником заведомо быть не может. Например, монсеньера. И значит, из замка уходить не нужно; наоборот, надо ждать, спокойно проходить все его проверки и готовить свою игру, в которой можно будет наверняка установить всех не-посланников, и найти его самого. А потом сказать: либо кончай ваньку валять, либо прощай навеки!
Пусть выбирает.
Да… Вот только как это сделать? Собрать всех в большом зале и крикнуть — «Кто посланник — выходи по одному»?
А посланник точно в замке. Я здесь столько всего наворотил, что слух, наверное, по всему Триту. Похоже даже, он меня от самого Расщепленного Дрота вел, как-то все слишком уж гладко получалось. Только вчера… нет, позавчера… Что за шутки?!
Олег сообразил, что с момента его пленения у Расщепленного Дрота прошло уже четверо местных суток. Уже! Гм, так не заметишь, как шесть месяцев пройдут.
Значит, комбинацию придумать… Как отличить посланника от остальных?
Олег думал, думал, и чем больше думал, тем больше мрачнел.
Получалась скверная ситуация.
Посланник, конечно же, прекрасно вошел в роль и законспирировался лучше всех. Олег, напротив, с самого начала был на виду; ему и в голову не приходило скрываться. Теперь получается, что посланник контролирует каждый шаг, и у него хватит времени подыскать достойный ответ на любой ход Олега.
Разве что силовой прием… Эпидемия в замке, или землетрясение, или тьфу! — резня… Да только такие штуки были Олегу совсем не по вкусу.
Значит, подумал он, буду здесь долго торчать. Во-первых, неизвестно, точно ли посланник поблизости и наблюдает, может, его точно так же повязали в другом месте и он сидит где-нибудь в каменном мешке, гадая, зачем землянин сыграл с ним такую шутку; во-вторых, может статься, я уже сделал что-то не так, и он на контакт не пошел, и я так и не узнаю никогда, в чем была моя роковая ошибка; в-третьих, похоже, никакого посланника не было вообще, а так, радиохулиганство.
Так что придется подождать. Шесть месяцев, по-здешнему — сто семнадцать дней и ночей.
— Олег! — раздался голос Хампа дель Райга. — Уж не решил ли ты здесь навеки поселиться?!
— Ах да…
Олег хлопнул себя по лбу. Конечно же, в своих планах он совсем забыл о Хампе.
Конечно же, в своих планах он совсем забыл о Хампе. Его нужно вызволить.
— А я вот уже все придумал! — весело продолжал Хамп. — Значит, так…
План был стандартен. Дождаться открытия дыры в потолке, запрыгнуть туда, снять охрану, захватить оружие, перебить охранников — «каждый из нас стоит десятка этих хлюпиков!» — повесить монсеньера и рвануть к Дроту, где, уж ты мне поверь, кто-то из моих ребят пустил корни в засаде!
Как только он кончил, в камеру хлынул поток света. В потолке открылось отверстие, и в него просунулась чья-то голова.
— Олег! — Олег узнал по голосу Герта; и странное дело, ему приятно было его слышать. — Ты как там, оклемался?
— Все в порядке, — сказал Олег. Метнулась шальная мысль — он что, все еще надеется получить второй слиток?! — Что дальше?
— Сейчас монсеньер тебя будет допрашивать, — развеял Герт его иллюзии. — Мы тут посовещались — вытаскивать тебя наверх небезопасно; так что ползи на середину камеры и жди. Монсеньер будет говорить с тобой сверху вниз, как бог.
— Ладно.
Олег предусмотрительно отступил к стене, оттолкнув также и Хампа. Голова Герта исчезла, минуту ничего не происходило, потом в отверстии появился черный сосуд и незамедлительно полетел вниз, с треском разбившись. Плеснулась и сразу вспыхнула вязкая жидкость. Стало совсем светло.
Теперь Олег мог разглядеть своих соседей. Хамп недоуменно глядел на огонь, подпирая стену; слева отползал от огня человек в лохмотьях, с неестественно вывернутыми суставами, лица его не было видно. Бородатый Эдор протирал глаза, загораживаясь изо всех сил от света.
— Эй ты, волшебник! — заорал сверху монсеньер. — Признавайся, ты можешь делать золото и …
Что еще интересовало монсеньера, осталось неизвестным. Олег только успел зевнуть и собраться ответить, как увидел такое, что заставило его вскочить на ноги и броситься к центру камеру. Монсеньер, словно решив, что голова тяжелее ног, перевалился через край дыры и полетел прямо в пламя.
Олег подхватил его и заботливо усадил у свободной стены.
— Конечно, монсеньер, — с почтением сказал он вслед за этим, — не волнуйтесь вы так!
И подозрительно посмотрел вокруг. Кто-то провел направленное внушение, Олег почувствовал еле заметный всплеск энергии, но кто? Хамп дель Райг смотрел на Олега с веселым восхищением; Эдор — с ужасом. Четвертый же узник по-прежнему лежал без движения.
