— Лучше бы гнездо как следует прятал. Не видишь, что пауки идут?
— Тебе хочется улететь? — спросила Нина.
— Нет.
— И мне не хочется. Тем более что работы здесь хватит надолго. Может, останешься?
— Стрешний возвращается.
— Вы с ним сработаетесь.
— Ты же знаешь, что я все равно улечу.
Попугай сделал еще один заход, целясь в пуговицу.
— Мы постепенно вживаемся в эту не очень дружную семью.
— Спасибо. Не будь меня, результат был бы тот же.
— Не знаю. Всегда остается опасность эскалации вражды. И с каждым шагом все труднее обернуться назад и отыскать мгновение первой ошибки.
Ведь могло случиться, что станцию бы сняли, а планету закрыли для исследований, пока не найдется «действенных методов борьбы с враждебной фауной».
Из-за поворота показался исцарапанный лоб вездехода. Машина замерла у ангара. Таня выпрыгнула из люка. За ней вывалился Наполеон.
— Нина, — сказала Татьяна, — мы заказывали открытые тележки. Их привезли?
— Сейчас узнаешь. Потерпи. Наполеон, ты куда?
Татьяна догнала Наполеона, щелкнула по белому хоботку, тот обиделся и сел на выгоревшую траву.
Катер с «Сегежи», сверкая под солнцем, медленно опускался на поляну. Цицерон, перепугавшись, примчался из кустов и уткнулся мордой Нине в живот. Он забыл о пауке и сжимал его в кулачке, как конфету.
Люк катера откинулся, и к земле протянулся пандус. Жмурясь от яркого света, появился Глеб Бауэр. Он разглядел Павлыша, вышедшего из тени, и крикнул:
— Слава, ты загорел, как на курорте!
Доктор Стрешний, показавшийся вслед за Бауэром, сразу посмотрел на небо. Нина заметила:
— Это не сразу проходит.
Сурок Цицерон осмелел и направился через поляну к Глебу, протягивая лапу, словно за подаянием. Его страшно избаловали.
— Присматривай за сурками, Таня, — произнес Павлыш. — У Клеопатры не сегодня завтра появится потомство.
— Не страдай, Слава, — сказала Нина. — Я присмотрю. Как же ты теперь будешь жить без своей Клеопатры?
Глеб умилился, глядя на Цицерона.
— Что за чудо! Как зовут тебя, пингвин?
Цицерон понял, что к нему обращаются, и склонил голову набок, размышляя, чем поживиться от нового человека.
— Это сурки? — спросил Стрешний, поздоровавшись. — Так и не удалось поглядеть на них вблизи.
— Нельзя попрошайничать, — сказала Нина Цицерону. — А то прилетит дракон и тебя возьмет.
Не испугавшийся угрозы Наполеон вскочил и тоже засеменил к людям, как жадный кладоискатель, который опоздал к дележу приисков на Клондайке.
Высоко-высоко в ослепительном солнечном небе кружил дракон, не обращая на людей и сурков никакого внимания.
