Сварослав зевнул еще раз и окончательно затих.
— Век серебра… — задумчиво пробормотал ведун. — Это же сколько он должен жить?
Получалось, что много. Серебро, оно, конечно, не золото. Золото просто вечно. А серебро за несколько лет темнеет, покрывается пленкой, потихоньку разлагается. И все-таки… И все-таки срок его разрушения исчисляется как минимум сотнями, если не тысячами лет. И если кто-то из чистокровных арийцев родится сегодня, то, очень может быть, ему доведется слетать к Альфе Центавра по туристической путевке.
Олег тряхнул головой, чтобы избавиться от дурных завистливых мыслей, потом решительно откатился к стене и зарылся под теплые шелковистые шкуры.
Проснулся Середин от соблазнительного запаха жаркого. Закрутившись в теплой меховой постели, ведун высунул голову наружу и увидел Лепкоса, сидящего на корточках перед закопченным серебряным казаном. Из зажатого в левой руке мешочка хранитель доставал по одному какие-то мелкие коричневатые катышки, похожие на птичий помет, и попеременно кидал то в дышащий жаром котел, то себе в рот.
Проснулся Середин от соблазнительного запаха жаркого. Закрутившись в теплой меховой постели, ведун высунул голову наружу и увидел Лепкоса, сидящего на корточках перед закопченным серебряным казаном. Из зажатого в левой руке мешочка хранитель доставал по одному какие-то мелкие коричневатые катышки, похожие на птичий помет, и попеременно кидал то в дышащий жаром котел, то себе в рот.
— Сегодня еще вчера или уже завтра? — сонно поинтересовался Олег, выбираясь наружу.
— Завтра, — усмехнулся хозяин. — Зело завтра.
«Зело», по всей вероятности, означало, что время давно за полдень. Через слюдяное окошко бил яркий свет, куча шкур у противоположной стены пустовала — у Сварослава, видно, уже нашлись неотложные дела.
— А это что такое? — кивнул на катышки Середин, присаживаясь к казану.
— Почки еловые.
— А-а-а… — Ведун успокоился, обнажил нож и наколол себе из густого соуса кусок помясистее. Почки хвойного дерева — известное средство от цинги. У северян, сидящих на чисто мясной диете, проблема с витаминами является хронической — равно как у вегетарианцев извечные заморочки с умственным и физическим развитием.
— Скажи, Лепкос, а как вы мясо подогреваете? Я тут что-то никакого очага или печи не вижу.
— Его варили не здесь, — покачал головой хранитель, завязывая свой мешочек с витаминами. — Я просил добрую Ябтомылку принести угощение к тому часу, когда вы придете и когда проснетесь.
— А откуда ты знал, когда мы придем? — не понял ведун.
— Меня зовут вещим, — скромно ответил хранитель.
— Вещий Лепкос… — Олег задумчиво покрутил перед собой обтекающий жиром мясной кусок. — Не скучно жить, зная все наперед?
Сидящий на корточках хозяин усмехнулся, покачал головой:
— Странные речи ты ведешь, отрок, для ратника и бродяги… Далеко зришь, да мало понимаешь. Хорошо, отвечу тебе, как гостю, хотя посвящения и не имеешь…
Хранитель подтянул к себе шкуру, положил рядом. Сверху кинул еще одну.
— Смотри, отрок. — Он запустил пальцы в шерсть самой нижней, лежащей на полу, шкуры. — Когда живешь здесь, округ ничего не различаешь. А когда здесь… — он поднял руку на шкуру повыше, — отсель видно, что понизу творится. Однако же ничего не видно окрест. А отсель… — Он переложил ладонь на третий слой меха. — Отсель видать, что понизу творится. Что совсем внизу — плохо, что повыше — хорошо.
— И таких слоев, наверное, семь? — предположил Олег.
— Три, — отрицательно покачал головой Лепкос. — Четвертое небо люди называют смертью.
— Значит, после смерти люди мгновенно становятся равными самым могучим колдунам? — сделал вполне естественный вывод Олег.
— Мы плохо знаем законы четвертого неба, — осторожно ответил хранитель. — Однако же многие из смертных слышат голоса почивших родичей и друзей и получают их помощь.
— Да, это бывает, — признал Середин, глядя на уложенные одна поверх другой шкуры. — Бывает…
Он торопливо сжевал оставшееся на ноже мясо и ткнул клинком в верхний слой:
— А не значит ли это, уважаемый, что добравшийся до высшего уровня колдун уже не способен видеть нижний уровень через промежуточную преграду?
— Не способен, — согласился хранитель.
— Если только… Если только здесь, — указал он на второй слой шкур, — если здесь нет его учеников.
— Вот, значит, зачем нужны ученики? — Вернул оружие в ножны Олег. — Ученики следят со второго уровня за первым, колдун «прикрывает» их сверху, а сам… А самому ему, получается, требуется покровитель из мертвецов?
— Хватит! — Хозяин резким движением откинул шкуры в сторону и выпрямился во весь рост. — Для непосвященного ты и так узнал слишком много.
— А на каком уровне находишься ты, Лепкос? — поинтересовался Олег, тоже поднимаясь.
— Зачем тебе знать? — пожал плечами хранитель. — Ведь ты все равно не пойдешь ко мне в ученики.
— Тебе требуются ученики, — понимающе кивнул Середин. — Значит, ты собираешься перейти на третий уровень, но пока находишься на втором.
— Ты умеешь быстро делать выводы, — одобрительно кивнул Лепкос. — Но забываешь учесть все возможности. Посвященный может искать только знания, но не власти над нижним миром. И тогда ученики не понадобятся ему вовсе.
— Тогда ему один путь — в отшельники.
— Если бы мир был так прост, отрок, — вздохнул хранитель. — Но помимо власти, знания и учеников существуют еще долг, друзья, женщины и дети.
— А разве арийцы шестого неба не ограничены в своей жизни только чистым счастьем? — припомнил вчерашнюю лекцию Олег. — Для их уровня развития Кронос из всех удовольствий оставил только это, да и его на всех не хватало.
— А разве мы говорим про арийцев серебряного века? — мягко улыбнулся Лепкос. — Арийцы шли в своем духовном развитии от богов к смертным, сверху вниз. Наша участь — проделать тот же путь в обратном направлении.
— Вот, значит, какая цель у обитателей Дюн-Хора?
— Наша обязанность — сохранить древние тайны, оставшиеся от далеких предков, уберечь их сокровища от дурных рук и черных мыслей, — покачал головой хранитель. — Однако же ты умеешь задавать неудобные вопросы.
— Ну, раз уж я сюда все равно приехал, — пожал плечами ведун, — нужно узнать обо всем побольше.
— А разве ты не ведаешь, смертный, — в голосе хозяина прозвучал зловещий холодок, — что большие знания приносят своему обладателю маленькую жизнь?
— Ну, положим, серебряный век мне и так не светит, — хмыкнул ведун, — а железный у меня еще отобрать нужно. Некоторые пытались — да будет им земля пухом.
— Ты мой гость, отрок. — Развернул плечи хранитель, и меховая безрукавка разошлась, обнажив тощую костлявую грудь. — В моем доме для тебя нет опасностей.
— Благодарю тебя за доверие и кров, мудрый Лепкос. — Олег сообразил, что разговор их повернул в нехорошее русло, а потому с преувеличенной вежливостью приложил правую руку к груди, почтительно поклонившись, а левой задвинул болтающуюся сбоку саблю за спину, чтобы глаза не мозолила.
— Я слышал, отрок, ты проделал столь дальний путь, дабы узреть великую праматерь всех женщин богиню Ягу?
— Это так, мудрый Лепкос. — Выпрямился Олег.
— Я пришел, дабы проводить тебя к ней. — Хозяин повернулся и двинулся к дверям. — Идем.
