Как только координаты Штаб-квартиры Гвардии, бывшие камнем преткновения в нашей внешней политике, перестали быть секретом, в глазах общественных масс Гвардия потеряла имидж чего-то непонятного, недоступного и потому опасного, и наши ребята сразу же превратились в своих в доску парней.
После обнародования истории с Магистром пресса носила нас на руках, а за ликвидацию Гриссома мы получили личную благодарность Президента и благословение Папы Римского. Даже Заговор Капитанов уже не мог нам повредить.
Благодаря последним событиям наладились даже наши отношения с ВКС, особенно когда парни увидели, чего мы стоим в игре на их собственном поле. Они также были благодарны нам за Магистра, вспоминая своего «Короля Георга» и погибших людей, за которых мы отомстили, и страстно извинялись, что сразу не восприняли эту историю достаточно серьезно.
Сейчас нами совместно с Флотом разрабатывалась операция по избавлению Лиги от многовекового гнета японской мафии.
Сейчас нами совместно с Флотом разрабатывалась операция по избавлению Лиги от многовекового гнета японской мафии.
Все были довольны и счастливы. Даже мой отец удосужился прислать поздравительную открытку, услышав о новом назначении сына.
Новые силы, новые люди, новые задачи.
Смайси-Кэррингтону понравилось бы такое продолжение.
Пусть даже дипломатические танцы с Советом Лиги и корпорациями, обмен списка Сато на доступ к высоким технологиям и доступ к высоким технологиям в обмен на прощение.
Заговор Капитанов были слишком утомительным занятием, и я с радостью махнулся бы своими новыми обязанностями с любым рядовым опером из нашего, теперь двадцатитысячного, корпуса.
Посредине рабочего дня, во время летучки с участием капитанов Моргана, Шаффер и Стеклова, посвященной тактике включения в договор о сотрудничестве с Гвардией Израиля, в кабинет ворвался совсем еще зеленый новобранец из группы связи и запыхающимся голосом доложил:
— Принят вызов по общему каналу, адресованный лично Полковнику. Человек, назвавшийся вашим старым знакомым, хочет поговорить с вами приватно.
— А почему не сообщили об этом по комму?
— Так вы же его сами отключили, — недоуменно сказал юнец.
Я совсем забыл об этом, вырубив связь с внешним миром после разговора со Стивеном Тайреллом.
— Не припомню я никаких старых знакомых, — сказал я. — Дайте связь, но не посылайте обратной картинки, хорошо?
— Слушаюсь, сэр. — Неужели он это мне сказал?
Когда техники наладили связь, я вывел изображение на большой экран, чтобы все присутствующие могли наблюдать за разговором.
Моим собеседником был японец возраста более чем просто солидного. Он обладал редкими седыми волосами, потрескавшейся кожей пергаментного цвета и такой внушительной печатью абсолютной власти на лице, что Стивену Тайреллу пришлось бы репетировать свое выражение перед зеркалом в течение нескольких часов. Никто из нас никогда не видел этого человека ранее, но стоило ему показаться на дисплее, как все сразу же поняли, кто он такой.
— Я не вижу вашего лица, Полковник Соболевский, — сказал Старец.
— А это и необязательно, — заверил я.
— Но я не могу так разговаривать.
— И не надо. Вы, а не я настаивали на нашей беседе, и вы если хотите, чтобы она вообще состоялась, должны принять мои условия.
— Вы тяжелый человек, Полковник.
— А вы?
Я взял со стола ручку, написал на клочке бумаги два вопроса и передал Джеку: «Откуда ведется связь? Сколько этому типу лет?»
Джек прочитал, кивнул в знак того, что сделает, и вышел.
— Вы ущемляете наши деловые интересы, — сказал Старец. — Мы потеряли семьдесят процентов от общего объема прибыли, мы потеряли десятки тысяч человек. Вы развалили несколько самых перспективных наших проектов. Мы терпим колоссальные убытки, Полковник. Между нами существовало соглашение…
— Вы нарушили его сами. Теперь мы пойдем до конца.
— Я уверен, что мы могли бы договориться.
— Могли бы, — согласился я. — Чисто теоретически мы способны договориться с кем угодно и о чем угодно, но договариваться с вами я более не намерен. В Лиге не будет больше организованной преступности.
— Я согласен, что расправиться с нами сейчас в ваших силах, особенно после информации, полученной от оябуна Сато. Но в ваших ли это интересах? Вместо организованной преступности вы получите преступность уличную, хаос войн мелких банд за сферы влияния…
— После вашего примера они дважды подумают, прежде чем ступят на этот путь.
Преступность перестает окупаться.
— Вы не сможете побороть ее всю.
— Но приложим к этому все усилия. Операция санкционирована Советом Лиги. Мы координируем действия ВКС, местных и федеральных спецслужб и сил национальной самообороны. Вам конец.
— И из-за чего? Из-за того, что мы позволили Гриссому унести «смерч» с Бездны? Из-за нашего плана в отношении Кубаяши? Каким образом это затрагивает ваши интересы, Полковник, почему вы лично настроены столь решительно?
— Из-за всего этого, а также из-за рядового Такаги, — сказал я.
— Он был предателем.
— Он был гвардейцем.
— Он был предателем, и мы разменяли его жизнь на жизнь Сато. Вы убрали одного из самых влиятельных оябунов, предварительно выкачав из него всю информацию. Это более чем просто справедливый обмен.
— Никто не может безнаказанно убивать гвардейцев, Старец.
В кабинет вернулся Джек и положил мне на стол бумагу с ответами.
Связь поддерживалась через шесть последовательно подключенных передатчиков, разбросанных по нескольким звездным системам с целью максимального затруднения локализации, но для Микроба, вооруженного самым современным оборудованием, не было преград, и он установил истинный источник.
Что касалось вопроса о возрасте Старца, то ответ был очень странным. Судя по цвету кожи, спектральному анализу изображения и характерным для азиатского типа особенностям, ему должно было быть не меньше чем…
Но тогда он не может быть не кем иным, как…
— Насколько я понимаю, нам не удастся достичь взаимопонимания, не так ли, Полковник?
— Нет, Санни, — сказал я, и брови легендарного победителя братвы, сподвижника Дагласа Тайрелла, в изумлении взлетели вверх. — Не достичь.
— Нам надо поговорить, — сказал он. — Долго и подробно поговорить.
— Я могу сказать вам одно, Санни, — сказал я. — Дать вам небольшой совет. Улетайте на Окраину, найдите там самую глубокую дыру, какую только сможете, захватите с собой годовой запас питания и воды и замуруйте изнутри все выходы. И ждите нас, потому что мы непременно придем.
— Послушайте… — сказал он, не замечая, как позади него воздух начал сгущаться и приобретать очертания выходящего из ноль-пространства десантника.
Джек Морган понимал мои указания с полуслова.
— Не буду я ничего слушать, — сообщил Полковник Соболевский, ваш покорный слуга. — Я уже давно не веду переговоров с покойниками.
Я отключил экран первым, так как знал, что произойдет в следующую секунду, и не видел необходимости на это смотреть.
Старцу заочно вынесен смертный приговор в четырнадцати мирах. Мы не будем его арестовывать.
А я не разговариваю с покойниками.
В мире живых меня ждет еще много дел, и он привлекает меня куда больше.
Тигр выходит, господа. Тигр выходит.
Это конец моего отчета о Хрониках Третьего Кризиса. Хотя лично мне кажется, что самое интересное как раз только начинается.
