— Вот питье настоящих мужчин и воинов!
Ннаонна решила не отставать от приятелей в том, что касалось мужества и воинственности. Она храбро попросила у Кендага его бадейку и решительно приникла к ней ртом. Затем медленно возвратила пиво лорду и сдавленным голосом пробормотав: «Я щ-щас», исчезла во тьме, вскоре оттуда раздались совершенно душераздирающие звуки. Филька захихикал. Ннаонна вскоре, потупившись, вернулась к костру и сделав несколько глотков из фляги с водой, уселась и мрачно уставилась в огонь.
— Не понравилось? — участливо спросил Ингви, — это тебе не кровушку хлебать.
Филька опять захихикал и его неожиданно поддержали ольшанские мужики, которые, оказывается, внимательно наблюдали за тем, как разворачиваются события.
— Ингви, миленький, переведи им, — взмолилась Ннаонна (свою реплику Ингви произнес на общем и местные, естественно, не врубились).
— Ладно, — согласился демон, — эй, мужики, вы не смейтесь, потому что она у нас — вурдалак, оборотень. Пиво ваше ей не понравилось, так она говорит, мол, привкус какой-то остался во рту — может, кровью, говорит, запью — так пройдет.
Ннаонна подтвердила его слова улыбочкой. За соседним костром все эти сведения были приняты с недоверием, но мужички все же заерзали, переползая так, чтобы не оказаться спиной к соседям. Ингви обернулся к вампирессе и сказал:
— Ннаонна, а тебе не кажется, что это становится однообразным? Может, тебе стоит освоить какой-нибудь трюк? Например, пускать изо рта струю огня, а? Можем это устроить…
* * *
С утра Ингви, как ему и было предложено Карамоком, осмотрел окрестности — ничего особенного, разве что за грядой холмов обнаружилась дельта довольно широкой реки — достаточно полноводной, чтобы драккары смогли подняться как минимум на пару километров вверх — вглубь страны. Обращенный к морю склон холмов порос мелким худосочным леском, который мог предоставить убежище армии Риодны, если Карамок предпочтет не объявляться на берегу раньше времени. Почему-то все же викинги выбрали это место для высадки… А, ну да — лесистые холмы не только прикрывают сушу от моря, но и наоборот. Если, конечно, не знать заранее…
Ингви вернулся в лагерь и просидел, размышляя, у погасшего костра, пока его не разыскал дружинник с красноруким щитом — Страж Побережья напоминал чужеземцу о своем приглашении…
Пришедшие на совет таны расселись за специально приготовленным для этого длинным столом — около сорока человек, включая Вурибоя и еще нескольких дружинников впечатляющего сложения. С полдюжины друидов почему-то стояли поблизости, готовые принять участие в обсуждении, но не усаженные за стол. Карамок, сверкая самоцветами на кольчуге, встал — он выглядел особенно хрупким рядом со здоровяками из береговой стражи:
— Ну так, мужи добрые… Что-то вам ведомо, что-то — нет. Значит, расскажу я вам все. Начало было такое — мужички здешние случайно увидали лазутчиков разбойничьих. И сразу — к нам, к стражам побережья. Потому как в здешних краях очень мы большим уважением пользуемся. Это я к тому говорю, что таны, которые с юга, они еще с разбойниками мало видались и не знают, на кой хрен они щитовые подати королеве платят, — Карамок замолчал и строго уставился поверх голов, — вот… А здесь, на севере, всем ведомо — кто мы и какая от нас польза. Вот поэтому как разбойников увидели — к нам. Ну, а уж мы не сплоховали и лазутчиков этих — хап! И все я у них выведал, потому как ничто от меня не укроется, я правды всегда доищусь… Вот… Трое их было — лазутчиков, потому как в этот раз на нас три конунга идут. А они друг дружке не доверяют — каждый своего лазутчика шлет. Перво-наперво идет на нас сам Хольн Плешивый, конунг знатный и среди своих он первым мужем числится. И сколько кораблей он соберет — один лишь Отец-Лес да Морской царь ведают…
Друиды недовольно зашевелились, забурчали и зашуршали плащами, Карамок обернулся в их сторону, ухмыльнулся и продолжил:
— …А ежели никакого такого Морского царя на свете нет — то и ему, стало быть, не ведомо, сколько силы Плешивый в этот раз приведет. Два… три драккара… Может и больше… Ну и еще два других злодея — Моррик Черный Щит и Горг Поги. У Моррика один драккар, а про другого я и вовсе впервой слышу — стало быть вождь он невеликий и тоже с одним судном пожалует. Так что будет разбойников три сотни самое меньшее. Ну и нас сотен десять-одиннадцать. Считая по три мужика косоруких на одного разбойника — так мы сильнее, а ежели по четыре на одного — так мы слабее. А я считаю — и по пять мало… Хотя, конечно, мои стражи покрепче бойцы, чем ваши крестьяне, так-то таны добрые… А теперь мои замыслы вам скажу. Вот подойдут враги к берегу, да войдут в реку Валуху, да пристанут у берегу… А там они должны сигнал увидать, который им лазутчики подадут. И мы им этот сигнал подадим — мол, все спокойно, гости дорогие.
И мы им этот сигнал подадим — мол, все спокойно, гости дорогие. И начнут они с кораблей на берег сходить — тут-то мы и вдарим по ним. Они будут так — половина на судах, половина — на суше, а мы тут со всей силой и наскочим. А как стать к бою — мы тут поразмыслили… Эй, борода… Как тебя, давай…
К столу подошел друид и положил перед Стражем Побережья кусок бересты, на котором были грубо намалеваны символы, образующие довольно запутанную схему. Тем не менее, таны, привставая и заглядывая друг другу через плечо, принялись вполголоса спокойно обсуждать и тыкать пальцами в рисунок. Ингви тоже встал, постарался глянуть повнимательнее — и ничего не понял. Очевидно, каждый значок был символом какого-то тана. На взгляд демона, расположение танов с их отрядами в два-три ряда было совершенно хаотичным. Тем временем Карамок решил, что с диспозицией все ознакомились и спросил:
— Все ли согласны? Кто сказать желает?
Все примолкли.
— А ты, чужеземец непонятный, чего-нибудь скажешь? — обратился к Ингви полководец.
Ингви подумал, почесал в затылке и объявил:
— Да чего тут говорить… побьют вас. Так что извини, Павлон, я этим же вечером отсюда ухожу. Мне среди завтрашних мертвецов делать нечего.
* * *
Вентис устало брел по тракту, машинально переставляя ноги… Он изнемог — сначала побег из тюрьмы, потом выбирался из Ванетинии… Потом эта дорога. Ему повезло — он наткнулся на мужичка, который вез в город овощи. Вентис оглушил беднягу, завладел его одеждой, свертком с едой, ножичком, да еще и набил торбу картошкой… Сначала он собирался бросить обобранного бесчувственного мужичонку прямо у дороги, но затем, повинуясь какому-то порыву, юный колдун оттащил его в сторону, зарыл в стог сена, а запряженную лошадь привязал рядом к торчащей из земли коряге. Теперь, по крайней мере, крестьянину не грозила опасность замерзнуть, пока он будет валяться в отключке. А если повезет — то, возможно, он не лишится своей телеги с товаром…
Все это было два часа назад и теперь Вентис подсчитывал, что его давно уже хватились и скоро можно ожидать, что преследователи настигнут беглеца. Если они будут догонять его верхом, если с ними будет опытный маг… Конечно, можно было попытаться свернуть с дороги и затаиться, но если преследующий его Изумруд уже взял след — то это не имело смысла… Вообще-то у Вентиса не было никакого плана — он собирался только покинуть тюрьму, а что делать потом… Итак, теперь он на воле… Если удаться добраться до Гевы — там его не настигнет имперское правосудие, там можно завербоваться к какому-нибудь капитану наемников… Еще вертелась экзотическая мыслишка сбежать к гномам, по слухам они привечают беглецов-людей и колдун, прогневивший самого императора, может встретить неплохой прием — но может статься и так, что эти слухи окажутся сказкой, да и добраться до Гор Гномов ой, как нелегко…
