На следующий день Виктор взял с собой Игоря и Пагрушева.
До привокзального рынка Люберец они добрались на Игоревой «шахе». Рустам установил прицеп на старом месте. У ближнего от перрона входа на рынок. Игорь остановил машину на противоположной стороне площади и повернулся к Виктору. Тот покачал головой:
— Подождем…
Вчерашние трое появились, когда уже совсем стемнело и основная толпа от московских электричек, привозящих возвращающихся из Москвы с работы жителей Люберец, схлынула. Вернее, на этот раз их было уже не трое, а пятеро. Виктор заметил их, когда они еще шли по рынку, по-хозяйски косясь по сторонам и свысока поглядывая на испуганных бабок. Заметив прицеп Рустама, они обрадованно загомонили и рванули вперед. Виктор отрывисто бросил:
— Игорек, давай к нашим. Быстро!
Они едва успели. Два жлоба, опрокинув весы, как раз вытаскивали Рустама из-за импровизированного прилавка, а еще один, схватив за грудки Семеныча, что-то надсадно орал в его выпученные от страха глаза.
— Э, пацаны, а ну — тормози! — рявкнул Виктор, выскочив из машины. Все присутствующие тут же уставились на него, только одни настороженно, а другие удивленно-радостно.
Все присутствующие тут же уставились на него, только одни настороженно, а другие удивленно-радостно. Парень с тяжелой челюстью, в черной вязаной шапочке и дешевой китайской куртке, из-под которой торчали камуфлированные штаны, судя по всему, бывший здесь за главного, зло рыкнул:
— Э, а ты кто такой?
— Человек, которого ваши действия затрагивают напрямую. — Виктор кивнул Игорю и Сашке, и те с крайне угрожающим видом придвинулись вплотную к тем двум жлобам, что держали Рустама. Жлобы слегка ослабили хватку, и Рустам, зло дернувшись, вырвался из их явно не братских объятий.
— Это — мои люди. Что вам от них надо?
Парень в камуфляжных штанах окинул его оценивающим взглядом.
— Хозяин, значит? — Он нарочито небрежно усмехнулся и, оглянувшись на своих, лениво протянул: — А чего это у тебя, хозяин, нерусь работает?
Ого! Да они продолжают по-вчерашнему чесать… они что, серьезно? Ну тогда не обижайтесь… Виктор, конечно, мог говорить и на их языке, но раз они так цепляются за свою дурацкую «расовую» теорию, то уже оказываются на таком поле, на котором против Виктора у них вряд ли есть какие-то шансы…
— А-а, так ты предпочитаешь сам работать на нерусь? — невинно осведомился Виктор.
— Чего-о? — озадаченно протянул тот.
— Ну… как я понял, в твоем мире есть только две национальности — «русь» и «нерусь». И, поскольку они неизбежно должны вступать в некие отношения работника и работодателя, ты, оказывается, считаешь, что «русь» должна работать на «нерусь»?
Парни напряженно морщили лбы, пытаясь разобраться, как это они, исконные защитники русских от нерусских, могли сказать ТАКОЕ. Наконец им надоело разбираться. Старший зло насупился и заорал:
— Ты дурку-то не гони! Ты по существу отвечай.
— Ладно, с этим все понятно, — кивнул Виктор. — Второй вопрос: Пушкина знаешь?
Парень озадаченно насупился, но затем решил не отступать от «генеральной линии» и зло прорычал:
— Ты кончай воду мутить, а то ща как…
— А знаешь, кто у него дед был?
Подобный вопрос, похоже, был совершенно неожиданным и потому слегка выбил парня из колеи. Ну не поднимаются в подобных разговорах столь высокоинтеллектуальные темы. Он осекся, тупо моргнул и переспросил:
— Кто?
— Негр, — припечатал Виктор, и тут же, не давая оппоненту прийти в себя, развил успех: — А как этого деда звали, сказать?
Парень ничего не ответил, только ошалело моргал глазами.
— Абрам! — нанес Виктор последний удар.
— Да ты гонишь! — зарычал парень, простой и понятный мир которого сейчас рушился на глазах.
— Ничуть, — мотнул головой Виктор, — во всех биографиях написано — Абрам Петрович Ганнибал, бывший невольник, купленный царем Петром и отправленный им затем учиться в Европу. Между прочим, прославленный русский генерал.
— Точно, Баклан, — заорал вдруг кто-то из «супротивников», — я еще кино о нем видел. Он еще на русской бабе жениться не хотел. А его царь за это в ссылку послал.
— Заткнись! — заорал Баклан и, ожегши Виктора бешеным взглядом, зло бросил: — И че? Теперь нам неруси жопу лизать?
Виктор молча покачал головой:
— Это как ты хочешь.
Но моих людей больше не тронь. Рустам в Москве родился. И отец его с матерью тоже. А дед его за войну два ордена имеет и медалей штук шесть, в том числе, кстати, «За оборону Москвы». А ты какие медали имеешь? — Он сделал паузу, давая Баклану возможность ответить, а затем продолжил: — Так что не тебе его русскость проверять… А если ты это просто так мутишь, а на самом деле под этой маркой просто торговцев «пощипать» вздумал, то не обижайся. Я сам с тобой больше говорить не буду, а других людей к тебе пришлю. И, могу тебе гарантировать, — там будет и «нерусь», и самая что ни на есть для тебя настоящая «русь», но тебе, Баклан, от этого легче не будет. ПОНЯЛ?
Вместе с последним словом Виктор резко качнул головой вперед (стоящий перед ним парень рефлекторно отшатнулся), после чего, равнодушно отвернувшись, бросил Рустаму и Семенычу:
— Ну ладно, сворачивайтесь здесь, а я поехал. — И двинулся к машине. На мгновение вокруг повисла напряженная тишина, потому что это был пик, самый вероятный и, самое главное, последний момент, когда могла начаться драка. Но Виктор сделал шаг, другой, третий… и всем стало ясно, что момент упущен и начинать драку теперь не имеет смысла. Виктор своим «кивком» взял Баклана «на слабо», и тот не только поддался, но и не успел вовремя отреагировать.
Когда они уже садились в машину, пятерка ревнителей чистоты русской земли, неловко потоптавшись, двинулась прочь от рынка. Игорь завел двигатель и покачал головой:
— А я думал, что без махача не обойдемся. Эк вы его…
— И я думал, — пожал плечами Виктор, — но, как видишь…
Игорь уважительно кивнул и, вывернув руль, внезапно спросил:
— А это правда, про Пушкина-то?
— Абсолютно, — усмехнулся Виктор. — Эх, Игорек, знал бы ты, сколько в каждом из нас кровей намешано…
— И откуда вы все знаете, Виктор Петрович? — прищурился Игорь.
— Так ведь я же в школе учителем работал, — рассмеялся Виктор. — Некоторые считают — самая опасная профессия…
Глава 2
— Значит, все, продаешься, Андрюх. — Сема удрученно покачал головой, — учил я тебя, учил, а ты… — Сема горько вздохнул и, взболтнув содержимое стакана, который держал в руке, приподнял его и, сурово насупив брови, возгласил: — Ну… за нашего товарища и друга, который нынче нас покидает.
Народ одобрительно загомонил и потянулся к Андрею со своими стаканами и кружками, в которых плескался слегка разбавленный водой из батареи отопления «рояль», сомнительного качества спирт, главным достоинством которого была его относительная дешевизна.
— Давай, Андрюх!
— Удачи тебе!
— Чтоб все путем было!
Андрей чокнулся со всеми и резким движением опрокинул в горло содержимое своего стакана. Спирт ухнул вниз, обжег пищевод. Андрей торопливо ухватил со стола кусок сала, дольку соленого огурца и запихнул в рот. Слева крякнул Сема.
— Эх, хорошо пошел… ну, как говорится, между первой и второй — пуля не должна пролететь.
