Шлюпки отбыли. Военные суда в кальярской гавани не маячили, но на рейде и у причалов нашлось дюжины полторы торговых парусников, мальтийских, генуэзских и испанских. Наверняка, проплывая мимо, корсары обшаривали их опытным взором, прикидывали, что загружено в трюмы фелюк и бригантин, судачили, найдется ли чем поживиться. Это был такой же безусловный инстинкт, как способность дышать: чужое добро не давало покоя, руки тянулись к ножам, глаза пылали алчным блеском.
Серов следил с квартердека, как де Пернель со своим эскортом исчезает в узких тихих переулках, как с палуб «Дрозда» и «Дятла» толпой спускаются корсары, как из причаливших шлюпок лезут его молодцы.
На улицах, что примыкали к гавани, вдруг появился народ, двери таверн и лавок распахнулись, задымили очаги, встали строем шеренги бочек, голоса зазывал смешались с воплями женщин, нищих и мальчишек, ревом ослов, звоном посуды и грохотом, с каким вышибали у бочек дно. Судя по всему, в Кальяри еще с карфагенских времен не было секретом, чего хотят сошедшие на берег моряки.
Последним с «Дятла» спустился шкипер Чак Бонс в сопровождении двух корабельных плотников, огляделся, поймал за шиворот какого-то парнишку и начал что-то ему втолковывать. Кивнув, парень повел Бонса мимо причалов — должно быть, на верфь, к местным мастерам.
«Ворон» покачивался на мелкой волне. Серов, привычно сохраняя равновесие, ходил от борта к борту, иногда останавливаясь и глядя на город. Там шли пьянка и веселье; грохнуло несколько выстрелов, но никто ре завопил от боли — должно быть, палили от избытка чувств. На корабле было непривычно тихо, лишь с пушечной палубы долетали бульканье и звон кружек. Наверху, на всем пространстве от бака до юта, только трое составляли компанию Серову: Рик Бразилец у левого борта, Абдалла — у правого, и Мартин Деласкес, дежуривший за штурвалом.
Ближе к вечеру на пирсе появился рыцарь да Пернель в сопровождении хмурого осанистого господина. За ними шли двое молодых людей, по виду — приказчиков, и корсары с «Дрозда». Они подогнали лодку, навалились на весла, и минут через десять де Пернель со своими спутниками уже стоял на палубе фрегата.
— Почтенный Морис Вальжан, купец и арматор из Марселя, — заговорил он на французском, представляя осанистого. — А это, — поклон в сторону Серова, — мессир Андре Серра. Как я вам говорил, мсье Вальжан, он послан в эти воды… хм-м… соизволением его величества Людовика, дабы укоротить магрибских разбойников. — Лицо рыцаря порозовело — врать он не любил. — Признаюсь, мессир капитан, что сам я с мсье Вальжаном незнаком, но местная мальтийская община рекомендует его как человека серьезного, торгующего с Мальтой, Генуей, Сицилией и христианскими городами Магриба. Он просмотрел список наших товаров, готов взять весь груз, перевезти на берег и расплатиться серебряными ливрами.
— Ливры меня вполне устроят, — сказал Серов и крикнул: — Тегг! Поднимись на палубу!
Пронзительные глазки Вальжана обшаривали корабль, как бы пересчитывая мачты, реи и пушки «Ворона». Губы на его мрачной физиономии разомкнулись.
— Ваше судно — капер? — проскрипел он. — Имеете королевский патент?
— Это что-нибудь меняет?
— Разумеется, капитан. С патентом — одна цена, без патента — другая.
«Скупщик краденого», — мелькнуло у Серова в голове, пока он разглядывал хмурую рожу мсье Вальжана. Тот, в свою очередь, смотрел на него, будто делая зарубки на память. Потом обронил:
— Недавно мне довелось услышать про капитана Сируллу, явившегося из Вест-Индии с бандитским экипажем.
— Ничего о нем не знаю, мсье, и думаю, что к нашим торговым делам он отношения не имеет.
Покачиваясь, приблизился Тегг. От него разило спиртным за десять футов, но на ногах он держался крепко.
— Мой помощник мастер Тегг из Шотландии [59] , — молвил Серов, подмигивая бомбардиру. — Он говорит на гэльском и английском, но французский тоже понимает.
Сухо кивнув, купец буркнул:
— Моим людям нужно осмотреть груз. Могут они спуститься в трюмы?
— Тегг, проводи.
Когда второй помощник и приказчики исчезли, Серов велел Рику принести раскладной столик с табуретами и подать испанское вино. Вальжан уселся, взял кружку, но едва омочил в вине губы.
Когда второй помощник и приказчики исчезли, Серов велел Рику принести раскладной столик с табуретами и подать испанское вино. Вальжан уселся, взял кружку, но едва омочил в вине губы. Глаза у него были круглые, похожие на две монетки из потертого серебра. Он напоминал Серову московских бизнесменов — тех, кто за сотню баксов продадут родную мать.
Приказчики оказались шустрыми — все осмотрели примерно за час, вылезли с Теггом на палубу и стали шептать хозяину в оба уха. Купец выслушал их, хмыкнул и сообщил:
— Я беру весь груз за сто двадцать тысяч ливров.
— Что за хрень! — рявкнул Тегг. — Это сорок тысяч талеров! Меньше половины цены!
— Возможно. — Вальжан уставился на бомбардира немигающим взглядом. — Я привезу названную сумму на закате, а к разгрузке корабля можно приступить немедленно. Мои люди опытны и будут работать всю ночь при свете факелов. Утром вы можете уйти. — Повернувшись на табурете, он бросил взгляд на «Дятла» и «Дрозда». — Я вижу, работы на ваших галерах идут полным ходом. К чему вам задерживаться в Кальяри, капитан? Мой опыт подсказывает, что моряки, которые пьют и дебоширят дольше суток, теряют боеспособность.
Тегг забормотал что-то о купчишках-кровопийцах — чтоб им в голову ударила козлиная моча! — обирающих бедных морских тружеников, но Серову все уже было ясно. Перед ним сидела акула, представитель местного бизнеса, скупавший награбленное за полцены, личность той же породы, что и российские приватизаторы. Впрочем, и сам он не мог похвастать, что приобрел кошениль, муслин и веницейскую посуду честным путем.
— Цена меня устраивает, но при одном условии, — произнес Серов. — К серебру вы добавите порох и ядра определенных калибров, свинец для пуль, канаты, парусное полотно и провиант. Мой помощник, — он кивнул на Тегга, — перечислит, что нам нужно и в каких количествах.
— Это уже другая сделка, — сказал Вальжан. — Я могу поставить вам тридцать бочек английского пороха, ядра в восемь, шестнадцать и двадцать четыре фунта, пятьдесят бухт первосортных канатов и все остальное. Но что я за это получу?
Серов одарил его приятной улыбкой:
— Что получите? Уйдете живым с моего корабля. Тегг захохотал, потянул из-за пояса пистолет, но тут же сунул его обратно.
— Нет, так не пойдет! Этот сучонок достоин больших почестей. Эй, Дирк, Пит, Джон, Билли! Привязать его к пушке на баке! Дадим салют с потрохами и кишками.
С орудийной палубы полезли канониры, но Серов помахал им рукой:
— Не нужно, Сэмсон. Мсье Вальжан останется нашим почетным гостем до завершения торговой сделки. Мы ведь договорились, не так ли?
Он уставился в блеклые глаза купца. Они глядели, друг на друга долгую секунду, потом Вальжан моргнул, скривил тонкие губы и буркнул:
— Договорились.
— Тогда — к делу!
Оба приказчика съехали на берег. Вскоре к «Ворону» подошли широкие баркасы, на борт полезли смуглые, вороватого вида оборванцы, и работа закипела. Тегг приставил к грузчикам дюжину канониров и сам, хоть и был изрядно пьян, следил в оба глаза — как бы не прихватили лишнего. Мсье Вальжана, вместе со столом, вином и табуретом, убрали с палубы, перебазировав на квартердек; там он и просидел всю ночь, угрюмо взирая, как в свете факелов к фрегату швартуются лодки и баркасы, как поднимают с них ядра и бочки с порохом и грузят взамен рулоны сукна и шелка, мешки с кошенилью, ящики с посудой и другой товар.
