— Да, вынужден признать, что меня она никогда раньше видеть не могла…
— Великий шаман, Индрак знает Желтые Волосы, а Желтые Волосы знают Индрака, — пророкотал огромный дэвкаци. — Правда, Индрак не человек, а дэвкаци… Индрак подойдет?
— Вполне.
— Хой, — поднял руку сонно моргающий Логмир. Ванесса разбудила его ласковым пинком и, не вдаваясь в подробности, приволокла под серые очи учителя.
— Хой, — поднял руку сонно моргающий Логмир. Ванесса разбудила его ласковым пинком и, не вдаваясь в подробности, приволокла под серые очи учителя. — Какого хаба надо? Командир, мы вообще так не договаривались. Ты меня даже султаном до сих пор не сделал, а заездил уже, как уррога в пахотный сезон…
— Раз, два, три, четыре, — пересчитал добровольцев Креол, не слушая брюзжания Логмира. — Еще один. Еще один?…
— Недостающее место займу я, — спокойно произнес король Обелезнэ.
— Ваше величество, это может оказаться опасным, — забеспокоился Джориан. — Позвольте лучше мне…
— Ценю вашу усердность, барон, но в этот раз я желаю лично пообщаться с зеньорой Руахой.
— Начинаем, начинаем! — взяла короля за руку Ванесса. — Ваше величество, вы встаньте здесь и дайте Креолу другую руку.
— Это нетрудно. Что дальше?
— Ничего, — сказал Креол. — Просто закройте глаза и максимально сосредоточьтесь.
Глава 13
Принцесса Гвениола уже давно перестала кричать и вопить. Первые часы она только этим и занималась, но в конце концов окончательно убедилась — надрывать глотку бесполезно.
Вокруг царит темнота. Ни единого лучика света. Темно, как в могиле, и так же тихо. Прислушавшись, можно различить собственное сердцебиение.
Первоначально Гвениола решила, что ее посадили в какое-то подземелье. Но потом отказалась от этой мысли — даже в самом большом подземелье просто обязаны быть хоть какие-то стены. А она бродит на ощупь уже несколько часов, и до сих пор не встретила ничего, кроме вольного воздуха.
Да и пол в этом месте… очень странный пол. Что-то твердое под ногами безусловно присутствует, но вот что это такое — земля, песок, камень, дерево, металл… Пальцы упорно отказываются определить, чего именно касаются — просто некая преграда.
Кажется, времени прошло уже немало. Два дня… или даже три… Как определить точно в таком склепе? Часы тянутся медленно и уныло, не отягощенные никаким занятием. Одно время, правда, над ней вдруг начали изощренно издеваться — щипали, щекотали, тянули за волосы… Принцесса так и не увидела невидимых мучителей, но уж высказать им высказала все!
Правда, от этого ничего не изменилось.
Что странно — за все это время Гвениоле ни разу не захотелось ни есть, ни спать. Жажда, усталость, даже проблемы мочевого пузыря — все это как будто осталось в другом месте.
Быть может, это просто сон?… Но почему тогда он тянется так долго? Пора бы уже ему закончиться. И почему он такой неинтересный? Гвениоле Янтарновласой на протяжении жизни снились тысячи самых разных снов — всегда яркие, красочные, многоцветные. Хоть вырезай их из головы и вешай в картинной галерее.
А сейчас… что это за скукотища? Нет, так не годится, так совсем не годится…
— Гвениола… — вдруг прозвучал шепот.
Совсем тихий, еле-еле слышный шепот. Но принцесса вздрогнула, словно над ухом выстрелили из пушки. Так непривычно после многих часов безмолвия слышать внятную человеческую речь.
— Гвениола…
— Кто здесь?! — вскрикнула принцесса, силясь разглядеть что-нибудь в беспросветной мгле. — Где ты?!
— Гвениола, дочь моя…
— Что?… — оцепенела принцесса. — Кто… кто ты?…
— Ты не узнаешь свою мать?
Гвениола почувствовала, как в жилах стынет кровь.
— Кто… кто ты?…
— Ты не узнаешь свою мать?
Гвениола почувствовала, как в жилах стынет кровь. Из темноты выплывает лицо — бледное, обескровленное, как будто светящееся изнутри.
Конечно, она сразу узнала это лицо! Матушка Летая, королева Ларии!
Казненная серыми четыре месяца назад.
— Ты не мама! — жалобно пискнула Гвениола. — Ты не можешь быть мамой! Мама умерла!… умерла! Что ты такое?!
— Я твоя мать, Гвениола… — прошептал жуткий призрак. — Взгляни, отец тоже здесь…
Принцесса в ужасе отшатнулась — рядом с первым лицом проявляется второе. Пышная рыжая борода, густые брови, ослепительная улыбка, ни на миг не сходящая с лица… король Казикал, покойный монарх Ларии.
Ее, Гвениолы, батюшка.
— Вы — порождения Демона! — закрылась руками принцесса. — Этого не может быть!… не может быть!…
— Гвениола, как ты можешь, Гвениола?… — укоризненно зашептали призраки. — Мы здесь, мы вернулись к тебе… И твои сестры… разве ты не рада им?…
Принцесса завертелась волчком — из мглы проступают все новые и новые лица. Курносенькая Анега, рыжеволосая Сумдиала, полненькая Истулима, конопатая Хвальтан, хохотушка Токая и набожная Лайнара…
Все, все сестры Гвениолы смотрят на нее из темноты — смотрят холодными, равнодушными взглядами…
— Вы… вы не можете здесь быть! — закричала Гвениола, упав на колени и обхватив голову руками. — Вы мертвы! Мертвы!
— Мертвы… — тихо согласился отец. — Да, мы мертвы… Мы мертвы, а ты жива… Ответь, дочь моя, почему так?… Почему ты жива, когда мы гнием в могилах? Почему ты ходишь по земле, а мы лежим под ней? Почему только ты одна избежала нашей несчастной судьбы?
— Ответь!… ответь!… чем ты это заслужила?… чем ты лучше нас?… что в тебе особенного?… кто ты такая?… почему?… почему?… ответь!… — сбивчиво залепетали кошмарные фантомы, хватая Гвениолу за волосы и одежду. — Почему ты жива?… почему?… почему?… Ты ничем не лучше!… ничем!… ничем!… В тебе нет ничего, кроме смазливого личика!… Ты ноль!… ничтожество!… пустышка!…
— Оставьте меня в покое!!! — дико заверещала принцесса, отбиваясь от наседающих призраков.
— Ответь!… ответь!… отвечай нам!…
Из глаз Гвениолы потекли слезы, колени задрожали, сердце забилось часто и шумно. Она не могла понять, что все это значит — долгое пребывание в темноте, а потом… вот это!
— Я не знаю… не знаю!… — рыдала она. — Это серые… серые… это все серые!… Они меня выбрали!… Я не просила этого!… не просила…
— Но разве ты не обрадовалась, узнав, что выбрали именно тебя? — возвысился чей-то злобно-укоризненный голос. — Разве не была счастлива, узнав, что именно тебе выпал жребий остаться в живых? Разве глядя на казни других, ты не возносила хвалу Единому, что избавлена от такой же судьбы?
— Да!… Да!… — прорыдала Гвениола. — Это правда!
— Почему ты не последовала за родней?! — все нарастал гневный крик. — Почему не покончила с собой в первую же ночь?! Хочешь сказать, у тебя не было такой возможности?!
— Была!… Была!…
— Так почему же ты предпочла воссоединению с семьей на небесах позорный плен у серых?!! Отвечай!!!
— Я хотела жить!!! — истошно завопила Гвениола, размазывая слезы по лицу.
— Жить!!!
— А разве мы этого не хотели?… — вновь залепетали бестелесные голоса. — Ты наша плоть и кровь!… ты должна быть там же, где сейчас мы!… ты должна быть вместе с нами!…
— Где?… где?… — бессильно прошептала Гвениола, уже догадываясь, что услышит в ответ. — Где я должна быть?…
— Здесь!… прямо здесь!… — торжествующе захохотали призраки. — Во тьме!… вечно!… вечно во тьме!…
Принцесса упала на бок, обхватив колени руками, и залилась слезами. Пустота и отчаяние навалились со всех сторон, убивая всякую надежду, убивая самую жажду жить. Земля под ногами покраснела, словно напитавшись свежей кровью. А сверху плавают карикатурные рожи — скалящиеся, ржущие, уже ничуть не похожие на родителей и сестер…
