— Но ведь Тиофа — спорный мир, на котором идет самый настоящий бой. — Истинный смысл ее просьбы все еще не доходил до него.
— Верно. А где еще я смогу наблюдать людей во взаимодействии с другими расами в условиях боя?
Забыв о вежливости, он разинул клюв и уставился на нее; огни как раз входили в спиральный сад Гучерия.
— Но ведь это несерьезно. Вы — с Вейса. И мне нет дела до того, насколько, по вашему мнению, вы приучили себя к подобным ужасам. Близость ученого к предмету исследования — не то же самое, что реальная близость к нему.
— Именно поэтому я и должна туда отправиться, — заключила она.
— Но вы же по собственной работе знаете, что мы эмоционально и умственно неспособны приспособиться к таким условиям.
— За годы работы я изобрела для себя ряд упражнений, которые, как мне кажется, дадут мне возможность справиться с этим. Кроме того, у меня есть также последние версии стандартных препаратов. — Шея ее резко выгнулась, образуя текучий знак вопроса. — Я должна. Иначе мои исследования зайдут в тупик.
— Но вы же сравнительно молоды. — В голосе начальника послышалось сожаление.
— Это не остановит моего интеллектуального роста, как, впрочем, и физического. Полевые изыскания — следующий шаг в моем развитии.
— Я не знаю… Администрация может счесть себя ответственной, если с вами что?то случиться в ходе исследований, которые она профинансировала.
— Я уже приготовила все необходимые расписки. Так что, в смысле законности, я с таким же успехом могу спокойно умереть прямо здесь, как и на поле битвы. — Для слова «битва» ей пришлось использовать примерный фонетический эквивалент, поскольку ни в одном из наречий Вейса такого слова не было.
— А вы хорошенько представляете себе, что в ходе этой работы можете остаться единственной представительницей иной расы среди людей? Невольная легкая дрожь пробежала по ее ногам, но столь мимолетная, что Глава отделения, она была уверена, ничего не заметил.
— По?моему, я обдумала все, хотя, естественно, никогда нельзя сказать твердо, как отреагируешь на ту или иную непредвиденную ситуацию, пока на самом деле с ней не столкнешься. Я бы не предлагала этого проекта, если бы не чувствовала, что выживу.
Я бы не предлагала этого проекта, если бы не чувствовала, что выживу. Это ведь не просто предмет академического интереса, — добавила она многозначительно. — Я частично сформулировала гипотезу, которая меня больше всего и тревожит. Я учреждена, что предлагаемые мною полевые исследования позволят мне со временем сковать мои рефлексы, а хорошо бы и избавиться от них.
— Если это вас так тревожит, то, может быть, лучший выход принять таблетку? — пробормотал Глава отделения.
Она тут же остановилась и требовательно спросила его.
— Так вы порекомендуете, чтобы средства были выделены?
Он замялся, пытаясь скрыть свою личную заинтересованность в ней.
— Вы взваливаете на меня тяжкое бремя.
— Если со мной что?нибудь случится, ответственность будет лежать на мне, а не на ком?то еще. Это просто вопрос исследовательской дотошности. О вине тут и речи быть не может.
— Если бы вам удалось выжить и вернуться хоть с толикой оригинальных материалов, это был бы триумф университета. Как личность я сильно сомневаюсь в состоянии вашего рассудка. Но как профессионал я могу только выразить вам мое крайнее восхищение. — Несколько маленьких перышек на гребне поднялись подобающим образом. — Я проведу ваш запрос и порекомендую, чтобы он был должным образом профинансирован. И, надеюсь, не к величайшему для меня сожалению, сделаю я это не анонимно. — Он плавно перешел на гораздо более личное наречие. — И я определенно буду с нежностью вспоминать о вас, пока вы будете заняты в этом Экстраординарном предприятии.
— Вы не будете разочарованы, как и весь университет. — От его одобрения ее пронизывало крайнее возбуждение. — Я принесу такую честь университету, что…
— Да, да, — сказал он, перебивая, когда резные мореные двери разошлись и впустили их внутрь следующего университетскою корпуса с постоянно поддерживаемым температурным режимом. — Если выживете.
Глава 2
За пределами своего мира ей бывать не доводилось. Вейсскому историку не было никакой нужды отрываться от шариков с информацией и считывающих устройств. За исключением тех, кто посвятил себя дипломатической службе, вейсы предпочитали держаться поближе к дому и поддерживать военные действия любыми способами, кроме своего присутствия. Это являлось следствием в равной мере склада характера вейсов и результатов практики. Они неизменно находили все иные миры — как бы ни были предположительно мудры и развиты их обитатели — совершенно отсталыми в культурном и большинстве других аспектов, по сравнению с Вейсом. Кроме того, ученым не имело никакого смысла совершать путешествия между мирами, поскольку гораздо проще, удобнее, дешевле и быстрее было запросить необходимую информацию через подпространство.
Когда челнок доставил ее на орбиту для пересадки на подпространственный транспорт, она впервые увидела извне родную планету, и зрелище это ее взбудоражило. Это путешествие обещало ей не только научные, но и личные открытия.
Ведь другие обитаемые миры, должно быть, являют собой не менее величественное зрелище, подумалось ей. Огромные яркие шары, окруженные сияющими нимбами атмосферы, раскрашенной плывущими облаками, с единственным величественным материком, гордо плывущим в ослепительной голубизне всеохватывающего океана.
Все, кроме Земли. Эта планета сильно отличалась от остальных обитаемых миров.
Родина Человечества и противоестественной геологической активности. Источник омерзительного и уникально регрессивного, но в высшей степени пригодившегося стереотипа поведения разумных существ, не говоря уже о ее карьере.
Какое это, должно быть, чудесное и пугающее место, размышляла она.
Кто знает, вдруг однажды и ей доведется там побывать. Она почувствовала, что ее охватывает дрожь, и тут же приступила к одному из своих разработанных ею умственных и дыхательных упражнений.
Дрожь прошла. Мало кто из вейсов осмелился бы даже помыслить о добровольной высадке на Землю, которой по традиции пугали непослушных детей. Как она ни старалась, ей не удалось найти сведений о том, чтобы кто?нибудь из Вейса лично побывал на этом далеком шаре, таинственном и ужасном, как, впрочем, и на других мирах, заселенных людьми. Такие контракты сочли за лучшее оставить на долю более устойчивых психически представителей Массуда, и даже С’вана. В окрестностях Ж’коуфы ей пришлось пересесть на маленькое, гораздо менее комфортабельное судно, оснащенное минимумом удобств. На борту оставалась лишь крошечная горстка вейсов, и всю дорогу они жались друг к другу. Страшась непонимания, а то и бойкота с их стороны, она при общении с ними не упоминала истинной цели своего полета.
После остановок еще у двух миров ей снова пришлось сделать пересадку — на этот раз у Четвертой планеты Воура, — она оказалась на корабле, целиком заполненным жителями С’вана и Гивистама. Также на борту был отряд бойцов с Массуда. Тогда она впервые увидела оружие — обычное табельное стрелковое — на боку у них. Но людей не было. До тех пор пока она не оказалась на борту военного челнока, камнем падающего к поверхности фронтовой планеты Тиофа.
