Но я справился и с этим. Иногда мое могущество действительно почти безгранично. Сам поражаюсь.
— А теперь будим Ильсу, и завтракать! — решительно сказал Зогги.
Я покачал головой.
— Без меня. Мне нужно как можно скорее уснуть, а то все насмарку, я же тебе объяснял.
— Можешь лечь в моей спальне, чтобы никуда не ходить, — кивнул он.
— Спасибо. А я могу быть уверен, что меня никто не разбудит? Это может оказаться очень некстати.
— Я тебя запру, а ключ положу в карман. Ты-то и без него выйдешь, когда проснешься, верно?
— Пожалуй. Но замок может не пережить такого потрясения.
— Для дорогого гостя ничего не жалко, — махнул рукой Зогги. — Ну пошли, коли так.
Спальня Зогги оказалась небольшой комнатой под самой крышей. Строго говоря, это был чердак, чисто прибранный, уставленный деревянными сундуками, с пучками сухой травы под кровельными балками и старинной подзорной трубой, установленной у единственного треугольного окошка. Я не раздеваясь улегся на просторное жесткое ложе, помахал Зогги рукой и закрыл глаза.
— Вмешиваться точно не надо? — спросил он, прежде чем уйти. — Если ты, к примеру, до ночи не объявишься, что, все равно не будить?
— Да сам проснусь, куда я денусь, — отмахнулся я.
Я не раздеваясь улегся на просторное жесткое ложе, помахал Зогги рукой и закрыл глаза.
— Вмешиваться точно не надо? — спросил он, прежде чем уйти. — Если ты, к примеру, до ночи не объявишься, что, все равно не будить?
— Да сам проснусь, куда я денусь, — отмахнулся я. — И не к ночи, а гораздо раньше. Все же не с Лойсо Пондохвой разбираться буду… Ты, самое главное, вот что: непременно сообщи городским сплетникам, что я пью кровь невинных младенцев. И кому-нибудь из приятелей, кто в Ехо остался, пошли зов и расскажи, только без успокоительных подробностей. Мне для работы позарез нужна плохая репутация, а в последнее время как-то руки не доходят до настоящих злодейств.
Он хмыкнул и ушел. Зная Зогги, я не сомневался, что новость быстро разнесется по Соединенному Королевству. Он всегда ответственно относился к просьбам друзей, даже к самым дурацким. Так что я мог спать спокойно.
Спать спокойно, о да.
Единственное, что меня решительно не устраивало, — так это как раз перспектива спокойно спать до самого заката. А потом, после очередной порции детской крови, — еще раз и еще. Вот уж было бы развлечение! Все-таки Лаздей меня хорошо знает и боится. Одна надежда на его азарт. И на его глупость, конечно.
Он бы, пожалуй, все же не решился пустить меня в Мормору. Но тут уж я расстарался, использовал все свое влияние на бывшего ученика, благо такая связь никогда не обрывается окончательно, причем от желания заинтересованных сторон мало что зависит. Иные и хотели бы покончить с прошлым, да не могут: тут требуется великое могущество и изощренное мастерство. Мой учитель, старый кеттарийский шериф Махи Аинти, в свое время сумел разорвать связывавшие нас узы — так то Махи. Я ребят вроде него, честно говоря, вообще больше никогда не встречал.
Но нет худа без добра, на сей раз влияние на бывшего ученика сослужило мне хорошую службу.
Когда я осознал, что понемногу проваливаюсь в какой-то дурацкий сон о зеленых рощах, горных ручьях, певчих птицах и прочей задушевной хренотени, я сконцентрировался, представил, что стою за спиной Лаздея и вкрадчиво нашептываю ему на ухо: «Совсем сдал твой учитель, стар стал и слаб, плохи дела мои, парень, ох, плохи!»
Усилия не были напрасны. Какое-то время спустя приятные, но бессмысленные видения рассеялись, и я оказался в той самой нарядной голубой комнате с запертыми окнами, куда меня привел давешний сон Абилата. Ясно почему: Лаздей не рискнул вот так сразу обрушить мне на голову темные башни Морморы. Решил для начала присмотреться ко мне получше на нейтральной, с позволения сказать, территории.
Это была еще не победа, но серьезный шаг в нужном направлении.
Я собрал волю в кулак и как следует постарался изобразить растерянность. Разумеется, испугаться Лаздея я бы, пожалуй, не смог, даже если бы призвал на помощь все свое могущество. Оно и к лучшему: зачем перегибать палку? А вот ощутить смутное беспокойство, даже тревогу — это, при должной концентрации, очень просто. Тем более я действительно был немного на взводе, как всегда в начале охоты. Почти всерьез волновался: а ну как парень не заглотит наживку целиком, подержит меня в этой комнате, да и отпустит восвояси, так и не пожаловав на свидание.
А мне позарез требовалась личная встреча — хоть в голубой гостиной, хоть под стенами Морморы, все равно. Лишь бы оказаться рядом с Лаздеем, всего на миг. Этого совершенно достаточно.
Плохо, что он, вероятно, и сам это понимал.
В надежде, что за мной внимательно наблюдают, я призвал на помощь все свое актерское дарование. Нарезал круги по периметру комнаты, нервно озирался по сторонам, время от времени предпринимал жалкие попытки открыть окно.
Нарезал круги по периметру комнаты, нервно озирался по сторонам, время от времени предпринимал жалкие попытки открыть окно. Тут важно было не перестараться: я-то не только окно открыть, но и комнату с садом уничтожить мог одним прикосновением безымянных пальцев к собственным векам — техника простая, но, хвала Магистрам, мало кому известная.
Но я, разумеется, держал себя в руках. Трудолюбиво метался из угла в угол, изображая мятежного Магистра в первый день заключения — уж этого добра яв свое время нагляделся по самое не могу. Вот и пригодилось, теперь я знал, что надо делать: жесты мои были неуверенными, глаза — злыми, а мысли — пронзительными, как вопли.
«Окно не открывается! — думал я, стараясь как можно более четко формулировать всякую паническую мысль. — Совершенно невозможно отпереть это грешное окно! И двери — где двери? Нет тут никаких дверей. Дверей нет, и это очень, очень скверно. Как же я не люблю, когда нет выхода! Даже если во сне — особенно во сне! Наяву я бы просто высадил это грешное окно, но во сне все не так. В этом сне все не так, как обычно бывает, и я не понимаю почему. Хоть убей не понимаю!»
Таким образом я провел примерно час и, честно говоря, начал уже терять веру в более-менее осмысленное продолжение уготованного мне «кошмара». Заподозрил даже, что Лаздей оказался куда тоньше, чем я думал, вот и устроил для меня такое изощренное издевательство. Кстати, как на мой вкус, это был бы неплохой ход: я действительно очень не люблю находить свои капканы пустыми, а еще больше не люблю чувствовать себя идиотом. Лаздей это отлично знал, вот и мог бы обеспечить мне оба удовольствия сразу, совершенно бесплатно. Но он прохлопал свой шанс, болван.
Как я теперь понимаю, все это время «властелин Морморы» вовсе не издевался, а просто ко мне присматривался. Счастью своему, надо думать, поверить не решался. Но наконец все-таки поверил: больно уж хотелось.
Окружавший меня безопасный мирок рухнул вполне внезапно, да с таким диким грохотом, что наяву, пожалуй, даже хороший колдун оглох бы. Но в сновидении человек куда более крепок. Не только я, кто угодно.
Так или иначе, но ожидания мои оправдались. Вместо мягких ковров под ногами теперь сверкали заостренные камни мостовой, обильно политые кровью и дерьмом, в черно-буром небе гостеприимно пылала уже знакомая мне надпись «Добро пожаловать в Мормору», тусклые факелы весьма выгодно оттеняли страдальческие лица немногочисленных истощенных статистов. При всем своем несовершенстве эта реальность была настолько более умелым творением, чем давешняя голубая комната, что я чуть было не пришел в хорошее настроение. Но вовремя заметил эту опасную тенденцию и взял ситуацию под контроль. Тщательно приуныл, умело встревожился. Может, и не стоило из кожи вон лезть ради этого болвана Лаздея, но я не люблю делать что-то наполовину.
