Она стояла не дыша, боясь прикоснуться к нему — вдруг растает? Потом все же коснулась кончиком пальца, ожидая ощутить прохладу и услышать хрустальный звон.
Поперек ее кровати, аккуратно разложенное, лежало нечто белое, льдисто блестящее, струящееся, слепящее глаз даже в закатном свете… Платье!
Она стояла не дыша, боясь прикоснуться к нему — вдруг растает? Потом все же коснулась кончиком пальца, ожидая ощутить прохладу и услышать хрустальный звон. Она не знала, какой моды это писк, но оно было прекрасно настолько… В нем можно было идти под венец. Она робела примерить его, однако все же решилась, и его шелковистое объятие вызвало мурашки по коже.
Оно едва доходило до щиколотки и было заужено там, расширяясь к бедрам и выше, цельнокроеный рукав «летучая мышь» едва достигал локтя, вдоль горловины густая, унизанная хрусталиками стекляруса бахрома неодинаковой длины достигала середины бедра. К платью обнаружились туфли на, как она слыхала, вошедшем в моду высоком каблуке. Все было ей в самую пору и по росту и по объему. Она даже покраснела, глядясь в зеркало: такая несомненная удача свидетельствовала о полной осведомленности в отношении ее тела, о том, что осведомленность эта вполне сознавалась, и еще о смелости, с какой в этом знании признались и использовали его по подходящему случаю. Лорд Грэй, из этого подарка торчат ваши уши!
Желая соответствовать царственной красоте платья, преобразившего ее из Снегурочки в Снежную Королеву, Лея убрала волосы в мягкий объемный пучок на темени, с нарочитой небрежностью выпустив несколько прядей на виски и плечи. Воздушная челка делала ее еще более юной. Наконец, когда солнце за окном совсем погасло, она сделала из комнаты опасливый шаг. В ней звучала тихая волшебная музыка радости, и когда она спустилась в холл, Романе разинул рот, а лорд Грэй с поклоном и полуулыбкой подал ей руку и проводил к столу.
Здесь и впрямь полно было всего самого вкусного, что только могла поставить на кухню северная провинция, но аппетит у нее пропал. Она смотрела сияющими глазами то направо, то налево, то на одного из кавалеров, подаривших ей праздник, то на другого. Красное густое вино потекло в льдистые бокалы, однако наполнило лишь два из них. Лея с недоумением глянула на свой пустой. Неужели ее считают настолько девочкой?
— Это не дамское вино, — пояснил лорд Грэй, наливая ей настоящее французское шампанское, и впервые за многие месяцы она почувствовала, что ей его хочется.
Выпили за нее, мужчины — стоя.
— Не дамское! — фыркнул Романо. — Детское, вы хотели сказать? Вот у нас на Юге — вино! Глоток — и полный рот огня и перца и искры из глаз. Террасы и окна плывут, будто в вальсе. Хлипки вы тут, на Севере!
— Еще? — только и спросил лорд Грэй, странно улыбаясь.
Романо протянул ему бокал. Лорд Грэй наполнил оба, и они снова выпили. По его знаку из?под лестницы гуськом вышли четыре музыканта со скрипками и флейтами, сели у стены, и музыка полилась, омывая застолье.
— Расскажи мне о Юге, Романо, — попросила Лея.
Тот изящно поклонился ей и сладко вздохнул.
— Юг! — сказал он. — У нас там купцы из дальних стран, иноземная речь, запах пряностей, белопарусные корабли со всей земли. Просторные мраморные дворцы, широкие белые лестницы, чьи нижние ступени облизывает теплое море. Зелень и цветение круглый год, запах жасмина по ночам, танцы, маскарады и веселье всю ночь. Деревья там совсем другие: чинары высотой с ваши соборы, и головки цветов — величиной с голову, и аромат у них сильный, терпкий. Магнолии, орхидеи, гортензии — все, что у вас с грехом пополам выживает только в оранжереях, там буквально валяется под ногами. Ты можешь прямо с дерева рвать апельсины и грецкие орехи, лежать на горячих мраморных плитах, целыми днями слушать кансоны трубадуров, которые как мотыльки на свет слетаются в край, где их ценят. Огромные окна стоят распахнутыми в теплую звездную ночь, — продолжал он, едва не с отвращением оглядывая уютную тесноту сомкнувшегося вокруг них Винтерфилда, — а дамы щедры и спят нагими под пологами из прозрачной кисеи.
Только упорствующий женоненавистник мог придумать такую чудовищную убийцу страсти, как ночная сорочка!
Лея засмеялась негодованию в его голосе.
— Под пологами они спят, дабы их заживо не сожрали москиты, тучами влетающие в распахнутые окна, — скрупулезно уточнил лорд Грэй. — А закрыть окна невозможно ввиду смертельной духоты. Еще вина?
Романо коротко кивнул.
— Да, разумеется. Но если учесть, что женщины — цветы…
— Так чему же удивляться, если мухи по ним ползают?
Певец Юга поперхнулся. Лея поглядела на лорда Грэя неодобрительно, но тот, казалось, был вполне доволен собой и продолжал мерзким тоном: — А касательно убийц страсти, я не знаю худшего из них, чем влажная южная ночь, когда и без того все мокрые, в липком поту, и любое прикосновение друг к другу способно вызвать лишь отвращение. На базарах полно ворья, в воздухе висит пыль, вода дурная, малярийные испарения над болотами, холера, чума и оспа, зима слякотная, ветреная и промозглая, дождь вперемешку с мокрым снегом, и от безделья сойдешь с ума. А помимо всего прочего, женщины у них не правят и не наследуют имущество.
— Будто у вас наследуют! — воскликнул Романо.
Лорд Грэй усмехнулся.
— Моя вдова или дочь могли бы унаследовать Винтерфилд, и никакой сколь угодно близкий родственник мужского пола их отсюда бы не вышвырнул.
Лея опять не знала, смеяться ей или возмущаться.
Романо явно не в силах был противостоять безжалостному натиску, а ей не хотелось давать в обиду уязвимого рыцаря Цветов. В конце концов, за платье, как бы хорошо оно ни было, плачено деньгами, а за сказку в ее комнате — душой и любовью. В пику лорду Грэю она предложила выпить за Юг, что и было сделано.
— Вряд ли я скажу так же красиво, — сказала она, улыбаясь Романо. — Про Юг мы слышали, Север — видели. Я с Запада, тоже из приморья. Мы небогаты, нет у нас каменных дворцов, даже маленького замка нет, а поместье похоже на большую мызу. Ее унаследует старший брат, а остальные наверно отправятся искать счастья по Европе. Море у нас холодное, по берегу — песчаные дюны и редкие чахлые сосны на них. По ним так славно скакать верхом на рассвете. Воздух пахнет солью. Тоже сыро. Чайки кричат. Мельницы ветряные на холмах. Зимой у самого берега намерзает ледяная кружевная корочка…
Они выпили за Запад, потом?таки за Север, а потом — за Восток, который некому было здесь представить, но им не хотелось его обижать. Торт был чудесен, Лея съела два куска, благо, о корсетах она давно забыла.
Музыканты завели взрыдывающий порхающий вальс, музыка подхватила ее.
— Потанцуем? — спросил Романо.
Несколько месяцев ее не носило по бальному залу.
Разумеется, она хотела. Романо приподнялся, брови его страдальчески сдвинулись, по лицу промелькнуло недоуменное выражение, он вцепился ногтями в доску стола, и ему едва удалось, не осрамившись, аккуратно опуститься на свое место.
— Что за черт? — растерянно спросил он. — Я же трезв, как стеклышко!
Лорд Грэй, улыбаясь, поднялся из?за стола.
— Четыре стороны света — не шутка, мой мальчик, — лживо посочувствовал он. — Могли и ноги отказать. — И поклонился: — Миледи, окажите мне честь…
