— Слушайте, — сэр Мишель, прищурившись, наблюдал за женщиной. — Та вдовушка в трауре такая же дама, как я сарацин! Посмотрите!
Женщина шла быстро, приподняв длинные юбки над землей, но все-таки пару раз наступила на края платья, едва не упав при этом. Спутник — скотт поддержал ее за локоть, свободной рукой довольно грубо поправив шляпку, сползшую набок. Никакой дворянин, даже дикий шотландец, не мог позволить себе дотронуться до головного убора дамы, да и к тому же никакая женщина в жизни не наступит на собственный подол!..
— Так, — решительно сказал сэр Мишель. — Пока еще этот олух приведет стражу… А ну пошли, поговорим с ними!
Рыцарь, а вслед за ним Гай и оруженосец, оставив лошадей, едва не бегом бросились в сторону корабельных сходен.
Мак-Лауд, успевший подняться на борт и ожидавший, когда дама-не-дама взойдет вслед, заметил возможную опасность и, бросив мешок на палубу, спрыгнул с высокого фальшборта обратно на причал и пошел навстречу.
— Чего надо? — грубо осведомился шотландец, загородив дорогу к сходням. Женщина успела взойти на корабль и теперь стояла у мачты, наблюдая за развитием событий из-под вуали.
— Сударь, вас разыскивают по приказу его высочества принца Джона и архиепископа, — Гай за время службы у принца попривык к казенным формулам и решил начать разговор первым. — Пойдемте-ка с нами.
— Портовая шлюха может и пошла бы, — развязно сказал Мак-Лауд, подозрительно оглядывая Гисборна. — Где-то я видел твою рожу…
Гай, словно и не услышав обидных речей шотландца, снисходительно улыбнулся:
— Я служу принцу, сударь. Извольте-ка назвать имя женщины, с которой вы встретились. У нас есть некоторые подозрения насчет ее личности…
— Имя? — ухмыльнулся Дугал. — Моргана, дочь Игрейны, сестра Артура! Катись отсюда!
К Мак-Лауду подошел второй шотландец, такой же высокий, с заплетенными в косички длинными волосами. Рука сэра Мишеля невольно потянулась к мечу, а Гунтер нашарил за пазухой рукоять пистолета. Горцы выглядели спокойными, а оттого их наглость воспринималась более остро.
— Ах, Моргана! — выдавил Гисборн. — Фея и колдунья? В девичестве — де Лоншан?
Дальнейшее снова показало, что горцы — народ непредсказуемый и в воинственности норманнов превосходят. Мгновенным движением Дугал выхватил из-за спины меч, но рубанул не по Гаю, а постарался достать сэра Мишеля, стоявшего слева. Рыцарь вовремя отскочил, острие клинка лишь чуточку царапнуло по кольчуге на груди.
Охранники бывшего канцлера словно заранее спланировали атаку. Едва Мак-Лауд рванулся к слегка потерявшему равновесие норманну, второй шотландец ударил Гисборна, но тоже неудачно — меч распорол рукав камзола. Получилось так, что Дугал скрестил оружие совсем не с тем человеком, с которым разговаривал, наверняка полагая, что все трое — враги. Гунтер, едва зазвенело оружие, вытащил пистолет, сбросил с предохранителя и начал отходить в сторону. А по берегу уже бежали стражники во главе с новым командиром.
Гунтер, отчего-то твердо уверенный, что с Мишелем и Гаем все будет в порядке, пускай шотландцы и были ростом куда выше обоих норманнов, а мечи — клейморы значительно превосходили длиной изделия английских и норманнских оружейников, наблюдал за дракой со стороны, стараясь не слишком приближаться. А то ведь затопчут или зарубят походя.
Нельзя сказать, что поединки были излишне честными. Вначале Мак-Лауд, наседавший на сэра Мишеля, пнул рыцаря по бедру, надеясь затем выбить оружие, сэр Мишель же в ответ подхватил левой рукой валявшуюся рядом длинную железку непонятного происхождения и начал орудовать ею, будто кинжалом. Вот пожалуйста: выпад Дугала отбит, клинок ушел вниз и вправо, и есть мгновение задеть противника не совсем обычным оружием. Сэр Мишель так и сделал, зацепив Дугала по плечу, а тот, в свою очередь, пинком отправил под ноги нормандцу стоявшую у самого края причала деревянную бадью…
Краем глаза Гунтер засек странное движение на борту корабля, а, когда повернулся, обнаружил, что «дама» в траурном наряде довольно резво сбежала вниз по сходням и припустила в сторону, противоположную той, откуда приближалась стража. Германца словно током ударило. Эту «даму» следовало отловить любой ценой. Похоже, под черной вуалью и скрывается мэтр де Лоншан…
— Стой! — Гунтер, грохоча подковками сапог, обогнул дерущихся, мельком отметив, что противник Гая уже ранен и сопротивляется вяло.
— Стоять, я вам говорю! Halt!
«Дама» обернулась на бегу и это ее погубило. Ноги запутались в складках тяжелого шерстяного платья, она рухнула на доски причала, попыталась подняться, но тут Гунтер прыжком настиг ее, схватил за ворот, взмахом правой руки, сжимавшей пистолет, сбросил шляпку, и наставил дуло в лицо, принадлежащее отнюдь не женщине.
— Тихо, а то пристрелю! — угрожающим голосом сообщил Гунтер. — А ну встать, сударь!
— Пристрелите?.. Из чего?
Все правильно — на германца смотрел перепуганными серыми глазами человек, всего два дня назад выезжавший из Тауэра с роскошью и великолепием, которым позавидовали бы все христианские короли Европы а то и сам Багдадский халиф. Худое лицо, обтянутое желтоватой кожей, небритый подбородок, острый, будто у птицы, нос и длинные, тронутые сединой волосы — вот он, бывший канцлер Уильям де Лоншан.
— Вставайте на ноги, — приказал Гунтер, подумал, вспомнил прочитанные раньше книжки и добавил многозначительно: — Вы арестованы именем короля… То есть архиепископа Кентерберийского.
— Оставьте меня, — быстро сказал Лоншан. — На палубе когга мешок с деньгами. Пять тысяч фунтов. Возьмите и убирайтесь!
Сразу видно — человек привык командовать. В другое время Гунтер, может, и подумал бы над предложением мгновенно стать богатым человеком. Пять тысяч фунтов… Вот тебе и баронский замок, немного своей земли и даже золотые зубы, если, конечно, в конце двенадцатого века можно найти зубного техника, способного сделать коронки… Но, в конце концов, зря мы ездили в эту проклятую Англию? Выходит, зря. Даже сарацина-исмаилита изловить не вышло. Остается лишь вздыхать о собственной неудачливости — долгий путь через Нормандию, пролив и Англию закончился тем, что зубастый Мерлин сделал нашу работу, не сходя с места, оставив в дураках и благородного рыцаря, и его оруженосца. А так — поймали злодея короны, разорителя страны и обидчика Годфри.
— Мало! — заявил германец. — Десять тысяч меня бы устроили. А пять — можете раздать бедным. Вы их много наплодили за последние месяцы.
— Десять? — переспросил Лоншан. — Ради Бога, — бывший канцлер отдернул закрывавший ногу подол платья и сдернул привязанный над коленом небольшой мешочек. — Подавитесь. Здесь алмазов на двадцать пять тысяч. Отпустите мой воротник, сэр!
— Я не сэр, — буркнул Гунтер, пряча кошель за поясом. — Я оруженосец. Пойдемте, милейший, я вас провожу. Кстати, слышали — на вас наложен интердикт? Умрете без покаяния и причастия… Однако не стоит беспокоится — в аду наверняка хорошая компания, а за ближайшие лет семьсот-восемьсот у вас найдется возможность познакомиться там со многими интересными людьми.
Лоншан, услышав об отлучении, побледнел, однако же нашел силы злобно прошипеть:
