Она метнула умоляющий взгляд на Маграт.
— Они — настоящие Трагики! — Голос юной ведьмы был насыщен таким благоговением, что…
— Вот как! — пробормотал он. — Это меняет дело.
— Чего, правда? — включилась нянюшка. — Никогда бы не подумала. Внешне вроде не похожи…
— Не надо выставлять свое невежество напоказ, Гита Ягг! — прошипела ей матушка, но тут же поспешно повернулась к королю: — Прошу извинить нас, ваше величество. Невежда, она невежда и есть. Стыдно признаться, нянюшка даже не знает такой фамилии, как Трагик.
— Главное, — заметил король, — чтобы они обучили юношу искусству ведения войны. Я знаю Флема. Через десять лет он здесь так окопается, что его клещами не вытащишь. — Король обвел лица ведьм пристальным, цепким взглядом и вскинул руки: — Что будет твориться в нашем королевстве, когда пробьет час его возвращения? Я в тревоге, ибо знаю, что происходит с ним ныне.
— Король обвел лица ведьм пристальным, цепким взглядом и вскинул руки: — Что будет твориться в нашем королевстве, когда пробьет час его возвращения? Я в тревоге, ибо знаю, что происходит с ним ныне. Ужель вы готовы спокойно взирать, как с каждым годом оно все мельчает? — Призрак заметно помутнел. Голос его, невесомый как пушинка, затрепетал в воздухе: — И помните, сестрицы, король и родина — это одно.
С этими словами призрак окончательно растворился.
Неловкая тишина была прервана выразительным сопением нянюшки:
— «Одно» — что?
— Мы обязаны что-то предпринять, — проговорила Маграт сдавленным от чувств голосом. — И золотые правила здесь не в счет.
— Голова идет кругом, — глухо промолвила матушка.
— Но ты обязана принять какое-то решение!
— Решение? Еще раз все досконально обдумать… Взвесить каждую мелочь.
— Ты уже целый год думаешь и взвешиваешь, — заметила Маграт.
— Так вы объясните мне, что именно одно? — повторила нянюшка.
— Вдаваться в амбиции проще простого. Здесь так не получится, — сказала матушка. — Тут надо…
Тем временем со стороны Ланкра, громыхая на рытвинах дороги, к ним стремительно приближалась телега. Но матушка ее словно не замечала.
— …просмотреть все возможные варианты…
— То есть ты до сих пор не знаешь, как поступить?
— Глупости. Я просто…
— По дороге едет телега, матушка.
Матушка брезгливо передернула плечами.
— Вот вы, молодые, все никак не можете понять… — начала она.
Ведьмы никогда не обременяют себя знанием правил дорожного движения. Последнее — в том виде, в каком существовало в Ланкре, — должно было либо объезжать ведьм, либо, за неимением такой возможности, выжидать, пока те не соблаговолят покинуть проезжую часть. Матушка Ветровоск, на протяжении всей жизни убежденная в нетленности данного порядка вещей, собственной кончиной наверняка опровергла бы эти убеждения. Если бы не Маграт, которая благодаря своим рефлексам успела-таки в последний миг уволочь матушку с дороги в канаву.
Канава возбуждала самый живой интерес. Она кишмя кишела спиралевидными козявчатыми созданиями, являющимися прямыми потомками козявок, которые кишели еще в доисторическом котле Вечности. Тот, кто избегает канав потому, что боится в них заскучать, случись ему угодить в данную канаву с мощным микроскопом, в течение ближайшего получаса совершил бы массу захватывающих и поучительных открытий. Также в канаве росла крапива. А теперь в ней очутилась и матушка Ветровоск.
Разгребая ладонями сорняки и онемев от клокочущего в ней гнева, матушка восстала из хлябистых недр, что Венера, только постарше и погрязнее.
— Т-т-т…. — выговорила она, наведя трясущийся палец на удаляющуюся телегу.
— Это гаденыш Нешели с Чирикнильного тракта, — подала голос нянюшка из соседних кустов. — У них всех в роду крыша немного набекрень была. Знаете, какая у его матери девичья фамилия была? Хубла!
— Да ведь он нас чуть не задавил! — прошипела матушка.
— Вы могли бы спокойно посторониться и уступить ему дорогу, — заметила Маграт.
— Уступить дорогу?! — переспросила матушка. — Это мы, ведьмы, должны дорогу уступать?! А не наоборот ли?!
Матушка, хлюпая башмаками, ступила с обочины на дорогу. Палец ее по-прежнему указывал вдаль.
— Клянусь Хоки, он у меня всю оставшуюся жизнь будет жалеть, что на свет родился…
— Помню, помню, настоящий богатырь был, — поделился куст.
— Матери его несладко пришлось.
— Никогда никто такого со мной не учинял! — как спущенная тетива лука, свистнула матушка. — Ну, он узнает, каково оно, ведьму сбивать, как будто она… как будто она самая обычная женщина!
— Он это уже узнал, — напомнила Маграт. — Лучше помоги мне вытащить из куста нянюшку…
— Да я превращу его…
— Теперь к нам нет уважения, вот в чем дело, — говорила нянюшка, пока Маграт вытаскивала из нее колючки. — Весь стыд потеряли. А все потому, что король — это то самое одно…
— Но ведь мы — ведьмы! Ведьмы! — вдруг заорала матушка, поднимая лицо к небу и размахивая кулаками.
— Да, да, — отозвалась Маграт. — Гармоничный баланс вселенной и все такое прочее. Мне кажется, у нянюшки сегодня выдался не лучший день, она немного подустала и…
— В кого я превратилась?! — взревела матушка, расцвечивая фразу такими яркими модуляциями, что у Витоллера захватило бы дух.
— В самую обычную женщину, — пробормотала Маграт.
— В посмешище! В посмешище! Надо мной смеются! На моих родных дорогах! В моей родной стране! — продолжала орать матушка. — Не бывать такому! Думаете, я еще лет десять буду сидеть сложа руки и ждать, пока мальчишка подрастет? Ни в жизнь! Ни одного дня ждать не стану!
Стоящие вдоль обочины деревья испуганно закачали кронами. Дорожная пыль закрутилась в мини-смерчи, торопясь убраться с пути матушки. Матушка Ветровоск подняла руку и ткнула пальцем туда, где дорога поворачивала. С кончика загнутого ногтя срывались всполохи яркого октаринового свечения.
Телега, удалившаяся уже на полмили от места событий, разом лишилась всех четырех колес.
— Ведьму, значит, теперь можно в тюрьму упрятать?! — набросилась матушка на деревья.
Нянюшка наконец разогнула ноги.
— А ну быстро, хватай ее! — бросила она Маграт.
Ведьмы окружили матушку и силой прижали ее руки к талии.
— Я им покажу, как с ведьмой ссориться! — рычала она.
— Покажешь, Эсме, покажешь, — приговаривала нянюшка, — только, может, не сейчас, а чуть погодя…
— Нашел себе сестричек! Ну ничего, я из тебя…
— Подержи-ка ее минутку, Маграт, — приказала нянюшка, поспешно закатывая рукав.
— Ну, Эсме, ты уж меня не вини… — вздохнула она и, размахнувшись, влепила изо всех сил такую пощечину матушке, что и матушка и Маграт, которая ее держала, на секунду оторвались от земли и зависли в воздухе.
На этой тягучей, безжизненной ноте могла бы закончить счет дням иная вселенная.
Наступившая вслед за тем бездыханная пауза была прервана самой матушкой.
— Всем спасибо, — объявила она. Со степенным лицом расправив складки на платье, она добавила: — Имейте в виду, я за свои слова отвечаю. Сегодня ночью встречаемся у обелиска. Как сказала, так и будет. Гм! Гм!
Она водворила на место шляпные булавки и, слегка пошатываясь, зашагала по направлению к дому.
— А как же золотое правило магии — не вмешиваться в политику? — поинтересовалась Маграт, пристально глядя ей вслед.
Нянюшка Ягг разминала онемевшие пальцы.
