Отсмеялись, посерьезнели. Все было ясно, они возвращались, враги остались сзади, они почти все уцелели, если не считать эту неприятную, неожиданную глухоту Ростика. Но это должно было пройти, Рост, — как сын своей матери, знал, что это пройдет. Главное — он все-таки слышит, а значит, барабанные перепонки не порваны.
Куда как интересно должно было получиться с этими русалами. Вот только непонятно, хорошо, что они их встретили или нет?.. М-да, трудновато думать об этом сразу после контузии. Но он непременно решит эту проблему, вот поспит немного и решит. Ростик и не заметил, как провалился в глубокий, похожий на беспамятство, но целебный сон. Все-таки это было не беспамятство, а значит, он уже выздоравливал.
28
За спасение субмарины ребятам никто особых почестей не воздал. Почему-то все решили, что так и должно было получиться. И даже то, что никто не погиб, хотя могли бы, тоже не произвело на остальных одесситов большого впечатления.
Подлодку выволокли на берег, и Полик, который как-то само собой сделался ее главным опекуном, принялся за дело, во время ужинов лениво поругивая и Роста, и Квадратного, и даже иногда Пестеля. Оказалось, что некоторые заклепки срезались и листы обшивки отошли от шпангоутов, пара плексовых иллюминаторов треснула, а движок вообще находился в предсмертном состоянии. Впрочем, это было как раз неудивительно — стоило вспомнить, как его лихо остановили рыболюди, и оставалось вообще удивляться, как он не сгорел.
Капитан Дондик, получив детальное описание всех событий, приказал сделать очень подробную карту той части залива, что примыкала к берегу пернатых. А потом несколько вечеров просидел над ней, рисуя какие-то линии и кружочки. Наконец он высказался, что если и начинать боевые действия по всем правилам, то удар следует нанести в район, откуда их прогнали наездники страусоподобных птиц.
Ростик за несколько дней ремонта субмарины окончательно восстановился.
Глухота прошла, страх перед неожиданной смертью, пришедшей из-под воды, — тоже. Теперь ему хотелось подумать, хотя иногда, особенно почему-то на солнце, очень болела голова. Решившись высказаться, для первого обсуждения своей идеи он выбрал Пестеля. Найти долговязого очкарика не составило труда, он, конечно, просиживал в своем сарае в конце порта.
— Слушай, Пестель, — начал Ростик без предисловий, — что ты думаешь о нашем столкновении с русалками?
Пестель шмыгнул, тыльной стороной руки поправил очки на потном носу и ответил в том смысле, что получилось у них, то есть у людей, не очень здорово — лодку чуть не потеряли и вообще…
— Ты не понял — я о том, что война нам не нужна. С русалками нужно договариваться.
— Пойди скажи это Дондику. Он тебя живьем за металл съест, и, может быть, правильно сделает. Если из этих градин можно делать гравилеты…
— Слушай меня внимательно. — Ростик еще не разозлился, но чувствовал, что закипает, — У нас более трех десятков гравилетов стоит, и на них этого металла больше, чем нам понадобится в ближайшие два года. Тем более что мы не знаем, что с ним вообще делать, Пестель оторвался от своих манипуляций над довольно сложной батареей стеклянных колбочек и реторт, вероятно контрабандой доставленных из Боловска, и поднял голову.
— Ты считаешь, что мы тут повторяем вариант Рельсовой войны?
Ростик вздохнул с облегчением. Кажется, биолог начинал врубаться.
— В общем, еще нет. Все-таки потеря десятка людей — не то что полгорода, которые мы потеряли тогда. Но если эти дураки из Белого дома постараются… А главное, мы все равно не сумеем контролировать эти плантации. Рыболюди всегда будут нас опережать — соберут урожай раньше или напустят какую-нибудь хворь на эти ракушки. Они же их знают, как мы знаем… ну, например, пшеницу. Это наша культура. А ракушки — их плантация, их хлеб.
— Ну, по тому, как они действовали с нашей подлодкой, они не очень смышленые.
— Достаточно смышленые, чтобы учиться. А война может оказаться такой долгой, что не только подлодки уничтожать научит. К тому же, мне кажется, они и не хотели нас сразу приканчивать — им было интересно взглянуть, кто это к ним в гости зашел, понимаешь?
Пестель задумался. Походил, вымыл руки в каменном корыте, которое отыскал где-то в брошенных домах и с помощью охранников приволок к себе.
— Я еще ничего не решил, — сказал он, задувая под одной своей колбой небольшой костерок из лучин, который использовал, вероятно, вместо газовой горелки. — Но пропустить твой разговор с капитаном не хочу. Пошли, он наверняка крутится в мастерских.
Мастерскими теперь называлась та площадь, где ребята собирали субмарину и где сейчас заканчивали подготовку к установке последних деталей. Пестель оказался не прав, Дондика там не было. Зато он отыскался в главном общежитии, где сидел над кружкой такой наваристой ухи, что ее запах Ростик почувствовал еще на подходе.
— Вот, подхватил какую-то утробную заразу. И Глаша вместо бульона отпаивает меня ухой. — Бывший капитан госбезопасности дружелюбно кивнул на толстую кухарку. — Хотите, я и для вас попрошу? Она сегодня добрая.
— Дело у нас довольно сложное, капитан, — начал Рост, но больше добавить ничего не успел, его опередил Пестель. Тот сразу выпалил:
— Воевать с этими подводными — нельзя.
И он быстро, словно его вот-вот могли остановить, изложил все доводы, что пришли в голову Росту.
Капитан посматривал то на Пестеля, то на Ростика, и лицо его оставалось спокойным, но он делал все более крупные глотки. Только это и выдавало его напряжение.
— Хорошо, допустим, ты прав. Что вы предлагаете? Ведь это вы оба придумали?
Ростик набрал побольше воздуха и выпалил разом:
— Торговать.
— Что? — не понял даже Пестель.
Рост оглянулся, оказывается, они были тут уже не втроем. За его спиной собрались, тихонько спустившись по лестнице, и Ким, и Винторук, и даже, как ни странно, Председатель Рымолов. Как он тут оказался — было загадкой.
— Ого, — решил не скрывать удивления Ростик. — Я не знал, что вы тут, Арсеньевич. С приездом.
— Здравствуй, Гринев. — Пестелю он только кивнул, видимо забыв его фамилию. — Решил вот посмотреть, как тут и что. Вот они, — Председатель указал рукой на Кима с Винторуком, — меня доставили… Так, говорите, воевать бессмысленно? Что же, идея торговли имеет смысл. Но только если… мы найдем, что им предложить. А если нет?
— Я все равно думаю, что нужно попробовать. Войну развязать мы всегда успеем, а вот мир наладить — начиная с определенного момента с этим будут проблемы.
— Да, понимаю. — Рымолов сел за стол и посмотрел на Глашу, которая тут же вынесла огромный поднос с тарелками. И чего на нем только не было! Пестель громко сглотнул. Впрочем, Председатель не стал чваниться и сделал широкий жест, означающий, что при желании Пестель с Ростиком могут присоединяться. Ким со своим верным волосатиком уже сидели рядом с капитаном.
— И как ты хочешь обозначить этот мир? — спросил Ким.
— У них есть руки, — отозвался Ростик так, словно только об этом и думал, хотя идея пришла ему в голову только сейчас. — Сбросим символ рукопожатия.
— Ну, знак мира у них может быть другой, — пробормотал Рымолов, принимаясь за свою порцию ухи.
